Блок. В бесконечной дали корридоров... Прочтение

.                Александр Блок
  .          .            том II
.          .    « Ф  А  И  Н  А »    

ЗАКЛЯТИЕ ОГНЕМ И МРАКОМ И ПЛЯСКОЙ МЕТЕЛЕЙ

6. «В бесконечной дали корридоров…»





 

                В бесконечной дали' корридоров
                Не она ли там пляшет вдали?
                Не меня ль этой музыкой споров
                От нее в этот час отвели?

                Ничего вы не скажете, люди,
                Не поймете, что темен мой храм.
                Трепетанья, вздыхания груди
                Воспаленным открыты глазам.

                Сердце – легкая птица забвений
                В золотой пролетающий час:
                То она, в опьяненьи кружений,
                Пляской тризну справляет о вас.

                Никого ей не надо из скромных,
                Ей не ум и не глупость нужны,
                И не любит, наверное, темных,
                Прислоненных, как я, у стены...

                Сердце, взвейся, как легкая птица,
                Полети ты, любовь разбуди,
                Истоми ты истомой ресницы,
                К бледно-смуглым плечам припади!

                Сердце бьется, как птица томится –
                То вдали закружилась она –
                В легком танце летящая птица,
                Никому, ничему не верна...
                23 октября 1907








Из Примечаний к данному циклу стихотворений в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:
     «
     Заглавия одиннадцати стихотворений, составивших цикл "Заклятие огнем и мраком и пляской метелей", предполагали (в "Весах" [первая публикация в журнале «Весы»] и III1[III1 – [Блок А. Собрание стихотворений. Кн. 3.  Снежная ночь (1907-1910). М.: Мусагет, 1912.]]) сквозное связное прочтение:
"(1) Принимаю – (2) В огне – (3) И во мраке – (4) Под пыткой – (5) В снегах – (6) И в дальних залах – (7) И у края бездны – (8) Безумием заклинаю – (9) В дикой пляске – (10) И вновь покорный – (11) Тебе предаюсь".
     »

     То есть первоначальное название исходного  стихотворения  – «И в дальних залах».
     – «В бесконечной дали' корридоров… //... Не поймете, что темен мой храм» – в предыдущих главках герой стоял «на пороге» : 1-ое «Принимаю»:  «И встречаю тебя у порога… »: 3-е: – «Я неверную встретил у входа…» –  и вот  расшифровка этого “входа”– «В бесконечной дали корридоров…»: «…темен мой храм».
     Герой ждал свою героиню у входа в тёмный храм, где коридоры бесконечны, в тот самый, в который сразу после его встречи с Лучезарной его завела Любочка,  тот, который был описан в «запечатанном» стихотворении:   

                «Пять изгибов сокровенных
                Добрых линий на земле.
                …Пять стенаний сокровенных,
                Но ужасней — средний храм —
                Меж десяткой и девяткой,
                С черной, выспренней загадкой,
                С воскуреньями богам.
                10 марта 1901»

Блок. Из дневника 18-ого года (30 (17) августа):
     «
     25 января – гулянье на Монетной к вечеру в совершенно особом состоянии. В конце января и начале февраля (еще – синие снега около полковой церкви, – тоже к вечеру) явно является Она. Живая же оказывается Душой Мира (как определилось впоследствии), разлученной, плененной и тоскующей… 
     …В таком состоянии я встретил Любовь Дмитриевну... Она вышла из саней на Андреевской площади и шла на курсы по 6-й линии, Среднему проспекту – до 10-й линии, я же, не замеченный Ею, следовал позади… 
     …Тогда же мне хотелось ЗАПЕЧАТАТЬ [выделено Блоком] мою тайну, вследствие чего я написал зашифрованное стихотворение , где пять изгибов линий означали те улицы, по которым она проходила, когда я следил за ней, незамеченный ею (Васильевский остров, 7-я линия – Средний проспект – 8-9-я линии – Средний проспект – 10-я линия).
     »

Даниил Андреев. «Роза Мира». Книга X. Глава 5. «Падение вестника»:
     «
     …Ещё немного – цепи фонарей станут мутно-синими, и не громада Исаакия, а громада в виде тёмной усечённой пирамиды – жертвенник-дворец-капище – выступит из мутной лунной тьмы. Это – Петербург нездешний, невидимый телесными очами, но увиденный и исхоженный им: не в поэтических вдохновениях и не в ночных путешествиях по островам и набережным вместе с женщиной, в которую сегодня влюблен, – но в те ночи, когда он спал глубочайшим сном, а кто-то водил его по урочищам, пустырям, расщелинам и вьюжным мостам инфра-Петербурга.
     »

      – «В легком танце летящая птица…» –  в дополнение:  Волохова в экзотических танцах не замечена – “трагическая актриса”  она, а не танцовщица.
     А “легкий танец”… В черновиках остался намек, что все не так легко:

А.А. Блок. «Полное собрании сочинений и писем в двадцати томах. ДРУГИЕ РЕДАКЦИИ И ВАРИАНТЫ»:
     «
     Между 20 и 21:

          «Что ж  ты медлишь, товарищ усталый,
          Что ломаешь ты руки свои?
          Неужели еще тебе мало
          Этих страшных движений змеи?»
      »
     Да и в основном тексте – ее танец «справляет тризну». «В современном русском языке слово тризна в основном используется как часть фразеологизма совершить тризну и понимается главным образом как пиршество в честь усопшего, поминки». (Википедия)
     Справлять тризну по еще живым? Для неё, для героини те, для кого она танцует – уже мертвецы.  Впрочем, кто ещё может оказаться в бесконечных коридорах темного храма? Это она – его служительница, а они… – прислоненные кем-то к стене…

     - «Ничего вы не скажете, люди...» - обычное для Блока высокомерие, и отъединение себя от "людей".

     -  « ...как я, у стены...»  - очевидно, привычная поза "скитальца", рассматривающего местную экзотику. Ср. из "Кармен":

                «Среди поклонников Кармен,
                Спешащих пестрою толпою,
                Ее зовущих за собою,
                Один, как тень у серых стен
                Ночной таверны Лиллас-Пастья,
                Молчит и сумрачно глядит,
                Не ждет, не требует участья,
                Когда же бубен зазвучит
                И глухо зазвенят запястья, —
                Он вспоминает дни весны,
                Он средь бушующих созвучий
                Глядит на стан ее певучий
                И видит творческие сны.
                26 марта 1914»

    Эта манера бесила и живую Волохову. Ср. мемуарное свидетельство Л.С. Ильяшенко-Панкратовой ((Бахнов Л. Лечу к Незнакомке ... // Литературное обозрение. 1980. № 9. С. 104).):
    «
    Наталья Николаевна( ... ) совсем не была равнодушной: когда читала его письма со стихами, то ее каждый раз охватывало чувство влюбленности. Но когда Блок приходил к ней и сидел, такой молчаливый, отрешенный, углубленный в себя и смотрел на нее не как на живую, а как на какую-то отвлеченность, мечту, – вся влюбленность проходила. Бывало, что он вдруг скажет: "Наташа, поедем в снега!" Тогда она, чтобы вывести его из этого состояния, с нарочитой грубоватостью говорила: "Какие там снега, у меня вечером спектакль, мне надо выгладить платье". Брала утюг и гладила.
         »