Блок. О, что мне закатный румянец... Прочтение

 .                Александр Блок
  .          .            том II
.          .    « Ф  А  И  Н  А »    

ЗАКЛЯТИЕ ОГНЕМ И МРАКОМ И ПЛЯСКОЙ МЕТЕЛЕЙ
 
8. «О, что' мне закатный румянец…»




***

                О, что' мне закатный румянец,
                Что' злые тревоги разлук?
                Всё в мире – кружащийся танец
                И встречи трепещущих рук!

                Я бледные вижу ланиты,
                Я поступь лебяжью ловлю,
                Я слушаю говор открытый,
                Я тонкое имя люблю!

                И новые сны, залетая,
                Тревожат в усталом пути...
                А всё пелена снеговая
                Не может меня занести...

                Неситесь, кружитесь, томите,
                Снежинки – холодная весть...
                Души моей тонкие нити,
                Порвитесь, развейтесь, сгорите...

                Ты, холод, мой холод, мой зимний,
                В душе моей – страстное есть...
                Стань, сердце, вздыхающий схимник,
                Умрите, умрите, вы, гимны...

                Вновь летит, летит, летит,
                Звенит, и снег крутит, крутит,
                Налетает вихрь
                Снежных искр...
                Ты виденьем, в пляске нежной
                Посреди подруг
                Обошла равниной снежной
                Быстротечный
                Бесконечный круг...

                Слышу говор твой открытый,
                Вижу бледные ланиты,
                В ясный взор гляжу...
               
                Всё, что не скажу,
                Передам одной улыбкой...
                Счастье, счастье! С нами ночь!
                Ты опять тропою зыбкой
                Улетаешь прочь...
                Заметая, запевая,
                Стан твой гибкий
                Вихрем туча снеговая
                Обдала,
                Отняла...
               
                И опять метель, метель
                Вьет, поет, кружи'т...
                Всё – виденья, всё – измены...
                В снежном кубке, полном пены,
                Хмель
                Звенит...
                Заверти, замчи,
                Сердце, замолчи,
                Замети девичий след –
                Смерти нет!
                В темном поле
                Бродит свет!
                Горькой доле –
                Много лет...
               
                И вот опять, опять в возвратный
                Пустилась пляс...
                Метель поет. Твой голос – внятный.
                Ты понеслась
                Опять по кругу,
                Земному другу
                Сверкнув на миг...

                Какой это танец? Каким это светом
                Ты дразнишь и ма'нишь?
                В кружении этом
                Когда ты устанешь?
                Чьи песни? И звуки?
                Чего я боюсь?
                Щемящие звуки
                И – вольная Русь?

                И словно мечтанье, и словно круженье,
                Земля убегает, вскрывается твердь,
                И словно безумье, и словно мученье,
                Забвенье и удаль, смятенье и смерть, –
                Ты мчишься! Ты мчишься!
                Ты бросила руки
                Вперед...
                И песня встает...
                И странным сияньем сияют черты...
                Уда'лая пляска!
                О, песня! О, удаль! О, гибель! О, маска...
                Гармоника – ты?
                1 ноября 1907









Из Примечаний к данному циклу стихотворений в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:
     «
     Заглавия одиннадцати стихотворений, составивших цикл "Заклятие огнем и мраком и пляской метелей", предполагали (в "Весах" [первая публикация в журнале «Весы»] и III(1)[III(1) – [Блок А. Собрание стихотворений. Кн. 3.  Снежная ночь (1907-1910). М.: Мусагет, 1912.]) сквозное связное прочтение:
"(1) Принимаю – (2) В огне – (3) И во мраке – (4) Под пыткой – (5) В снегах – (6) И в дальних залах – (7) И у края бездны – (8) Безумием заклинаю – (9) В дикой пляске – (10) И вновь покорный – (11) Тебе предаюсь".
     »

     То есть первоначальное название исходного  стихотворения  – «Безумием заклинаю».

     - «О что' мне закатный румянец» – “закатный румянец” – вечерняя заря.
     (
Блок. Из дневника 18-ого года о весне 901-ого (30 (17) августа), о преддверии его Мистического лета:
     «К весне началось хождение около островов и в поле за Старой Деревней, где произошло то, что я определял, как Видения (закаты). Все это было подкреплено стихами Вл. Соловьева…»
      О сути «Видения» можно предположить из другой записи того же дневника:
      «…Тут же закаты брезжат видениями, исторгающими “слезы, огонь и песню”, но кто-то нашептывает, что я вернусь некогда на то же поле другим — “потухшим, измененным злыми законами времени, с песней наудачу” (т. е. поэтом и человеком, а не провидцем и обладателем тайны)».
     Провидцем и обладателем тайны его и делали брезжащие видениями закаты.
     ).
     То есть в данной строчке – его отречение от Видения и тайны юности,, от Твоего призыва к служению.

     - «Что' злые тревоги разлук?» – а здесь он ставит ни во что “разлуки”, то есть тех, с кем разлучился, кого любил раньше.

     - «Всё в мире – кружащийся танец…» – это воспоминание о героине 6-ого стихотворения:

                «В бесконечной дали' корридоров
                Не она ли там пляшет вдали?

                …То она, в опьяненьи кружений,
                Пляской тризну справляет о вас».

     И сравните эти две строки с финальной сценой из его пьесы «Песня Судьбы»:

    «
    Г е р м а н 
        ...и ничего не помню... ничего...
      
    Ф а и н а
       Все - слова! Красивые слова. А детство? Родные, семья, дом, жена? А город? А бич мой - помнишь?
      
    Г е р м а н
       Вот только бич. И больше ничего. Удар твоего бича оглушил меня, убил все прошлое. Теперь на душе бело и снежно. И нечего терять - нет ничего заветного... И не о чем больше говорить, потому что душа, как земля, - в снегу.
     »

     – «Я тонкое имя люблю!» – подчеркивается, что данное имя он знает, то есть, что героиня – не Незнакомка.

     – «И новые сны, залетая, // Тревожат в усталом пути... //  А всё пелена снеговая // Не может меня занести» –

ср. «Песня Судьбы»:

     «
     Ф а и н а
     …Прощай! Прощай!

     Последние слова Фаины разносит плачущая вьюга. Фаина убегает в метель и во мрак. Герман остается один под холмом.

     Г е р м а н
     Все бело. Одно осталось: то, о чем я просил тебя, господи: чистая совесть. И нет дороги. Что же делать мне, нищему? Куда идти?

    Мрак почти полный. Только снег и ветер звенит. И вдруг, рядом с Германом, вырастает прохожий Коробейник.

    К о р о б е й н и к
    Эй, кто там? Чего стоишь? Замерзнуть захотел?
    »

     – «Всё – виденья, всё – измены...» – все эти вьюжные виденья, все эти фаины, снежные маски, незнакомки – это измена истинному служению.

     – «Замети девичий след – //  Смерти нет!» –
       книга «Стихи о Прекрасной Даме»  заканчивается самоубийством героини:

                «…Я закрою голову белым,
                Закричу и кинусь в поток.
                И всплывет, качнется над телом
                Благовонный, речной цветок.
                5 ноября 1902»

     книга «Распутья» –  описанием Твоей усыпальницы, где ты покоишься в вечном сне:

                «Вот он — ряд гробовых ступеней.
                И меж нас — никого. Мы вдвоем.
 
                …Ты покоишься в белом гробу.
                18 июня 1904. С. Шахматово»

     книга «Пузыри Земли» – тоже, как в исходном стихотворении, танцем, только не на зимнем, а на осеннем фоне умирающей/засыпающей природы:

                «…Тишина умирающих злаков –
                Это светлая в мире пора:
                Сон, заветных исполненный знаков,
                Что сегодня пройдет, как вчера,

                Что полеты времен и желаний –
                Только всплески девических рук…
                Октябрь 1907»

     книга «Разные стихотворения» – неопознанная – «неизвестная», на погосте:

                Твое лицо мне так знакомо,
                …Полувоздушна и незрима,
                Подобна виденному сну?
                Я часто думаю, не ты ли
                Среди погоста, за гумном,
                Сидела, молча, на могиле
                В платочке ситцевом своем?
                1 августа 1908»
 
     книга «Город» – предпоследнее о неживой Клеопатре, а последнее стихотворение – о немертвой упырихе:

                «…Выйди, выйди из ворот...
                Лейся, лейся ранний свет,
                Белый саван, распухай...

                Приподымешь белый край –
                И сомнений больше нет:
                Провалился мертвый рот.
                Февраль 1908. Ревель»   

    книга  «Снежная маска» – гибель героя:

                «И взвился костер высокий
                Над распятым на кресте.
                13 января 1907»

     В заглавном стихотворении – словно другая точка зрения того стихотворения: не вид сверху, от плясуньи, а от первого лица. Там:

                «Молодые ходят ночи,
                Сестры – пряхи снежных зим,
                И глядят, открывши очи,
                Завивают белый дым».

     Здесь:
                Налетает вихрь
                Снежных искр...
                Ты виденьем, в пляске нежной
                Посреди подруг
                Обошла равниной снежной
                Быстротечный
                Бесконечный круг...

     Там его убивают, здесь он пытается  не верить очевидному: «смерти нет»…
Далее он пытается понять:

                Какой это танец? Каким это светом
                Ты дразнишь и ма'нишь?
                В кружении этом
                Когда ты устанешь?
                Чьи песни? И звуки?
                Чего я боюсь?

     Вслушивается, вдумывается и отвечает:

                …Щемящие звуки
                И – вольная Русь?

                Уда'лая пляска!
                О, песня! О, удаль! О, гибель! О, маска...
                Гармоника – ты?
                1 ноября 1907

     Опять  же сравним с заключительной сценой из «Песни судьбы»:

     «
     …И внезапно, совсем вблизи, раздается победно-грустный напев, разносимый вьюгой:

                Только знает ночь глубокая,
                Как поладили они...
                Распрямись ты, рожь высокая,
                Тайну свято сохрани…

     Ф а и н а 
     …Прощай! Прощай!

     Последние слова Фаины разносит плачущая вьюга. Фаина убегает в метель и во мрак. Герман остается один под холмом.

    Г е р м а н
    Все бело. Одно осталось: то, о чем я просил тебя, господи: чистая совесть. И нет дороги. Что же делать мне, нищему? Куда идти?

    Мрак почти полный. Только снег и ветер звенит. И вдруг, рядом с Германом, вырастает прохожий Коробейник.

    К о р о б е й н и к
    Эй, кто там? Чего стоишь? Замерзнуть захотел?
»

       То есть герой, отказавшись от "закатных румянцев", от завета "служенья Непостижной"  оказывается во мороке метелей. Он... подозревает? надеется?.. что в в нём  некое олицетворение вольной Руси, но...      

                Чего я боюсь?
                Щемящие звуки
                И – вольная Русь?

     И расшифровка того, чего он боится в этой Руси: 

                И словно мечтанье, и словно круженье,
                Земля убегает, вскрывается твердь,
                И словно безумье, и словно мученье,
                Забвенье и удаль, смятенье и смерть, –
                Ты мчишься! Ты мчишься!
                Ты бросила руки
                Вперед...
                И песня встает...
                И странным сияньем сияют черты...
                Уда'лая пляска!
                О, песня! О, удаль! О, гибель! О, маска...

     Безумие удали, мучений, гибели… «О, маска!» Ведь если её снять, то можешь увидеть:

                «Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
                Попробуйте, сразитесь с нами!
                Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
                С раскосыми и жадными очами!

                … В карманах трупов будет шарить,
                Жечь города, и в церковь гнать табун…
                1918 г.»

 *
 
Из Примечаний к данному стихотворению в «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах» А.А. Блока:

«
     В трактовке темы метельной, "дионисийской" пляски-кружения стихотворение непосредственно соотносится с циклом "Снежная Маска" (в особенности со стих. "Снежная вязь", "Настигнутый метелью", "На зов метелей", "Крылья", "И опять снега","Голоса").

     - «Все в мире - кружащийся танец // И встречи трепещущих рук!» - Ср. трактовку танца как синонима полнокровной жизни в философской поэме Ф. Ницше "Так говорил Заратустра"; слова Заратустры, обращенные к жизни ("Другая песнь -пляска"): "Я танцую, я следую по пятам за тобой. Где ты? Дай мне руку!)" (Ницше Ф. Так говорил Заратустра: Книга для всех и ни для кого 1 Пер. Ю.М. Антоновского СПб., 1911.с. 199).

     - «... Я поступь лебяжью ловлю...» - Образ восходит к народно -поэтическому уподоблению: девушка - белая лебедь.

     - «... Я тонкое имя люблю!» - Ср. в прозаическом этюде "Сказка о той, которая не поймет ее" (12 октября 1907 г.): " ... темное и тонкое имя этой женщины" (СС-12(9). С. 199) [CC-12(l-12) - Блок А. Собрание сочинений: В 12 т. Л.: Изд-во писателей в Ленинграде, 1932- 1936.]. Ср. также в стих. "К вечеру вышло тихое солнце ... " (октябрь 1906 г.): "Я люблю ваше тонкое имя".

     - «Вновь летит, летит, летит, // Звенит, и снег крутит, крутит ...» - Мотив "вечного возвращения" (ср. ниже: "И вот опять, опять в возвратный// Пустилась пляс ... ") соединяется здесь с темой "возвращающейся" "Снежной Маски" (стихотворение написано в преддверии новой зимы - после зимы 1906--1907 г., когда создавался этот цикл). Ср. стих. "И опять снега" (3 января 1907 г.): "И опять, опять снега// Замели следы ... ".

     - «Счастье, счастье! С нами ночь!» - Ср. в стих. "И я провел безумный год ..." (21 октября 1907 г.): "Но с нами ночь - буйна, хмельна ... // Да! с нами ночь!".

     - «В снежном кубке, полном пены ...» - Ср. первое стих. "Снежной Маски" -"Снежное вино".

     - «Какой это танец? Каким это светом // Ты дразнишь и мстишь? - Обращения к лирической  героине стихотворения имеют черты сходства со словами Заратустры к жизни ("Другая песнь-пляска"): "Я боюсь тебя вблизи, я люблю тебя вдали; твое бегство манит меня, твое искание останавливает меня: - я страдаю, но чего бы охотно не вынес я из-за тебя! ( ... ) Куда влечешь ты меня теперь, чудо мое и неукротимая моя? ( ... ) Ты хочешь дразнить меня?" (Ницше Ф. Так говорил Заратустра. С. 199).

     - «И словно мечтанье, и словно круженье, // Земля убегает ... - Ср. в стих. "Эхо" (1905): "И страстно круженье, и сладко паденье"; в этом же стихотворении - тема единства "страсти и смерти".

»