Ев. от Странника. гл. 36. Сентиментальная

      Сняв с вертела последние куски акульего мяса и раздав их присутствующим, неспешный и молчаливый, но расторопный гигант Сальвадор поставил на скатерть плетеную корзинку с какими-то фруктами, в которых угадывались рамбутаны и личи, а затем долил каждому вина и, взглянув на свою госпожу, отправился устанавливать походный шатер. Вскоре свечение колонн почти прекратилось – подобно тому, как в театре медленно гаснет свет, – но на кончиках сталактитов и листьях каменных цветов тут и там начали вспыхивать огни святого Эльма, завораживая путников своим разноцветным мерцанием. Сине-зеленые, аметистовые – похожие на светящиеся кисточки и новогодние гирлянды, они причудливо преобразили весь грот, сделав его похожим на волшебный сказочный лес.

      — Надо отдохнуть, – завтра вам понадобятся свежие силы, – сказала, Прозерпина, нарочито потягиваясь.
      — Может, пойдешь, прогуляешься, пока мы тут расположимся? – обратилась Нагиля к Сидонаю, поймав красноречивый взгляд Лейлы.
      — Я и сам хотел еще немного полюбоваться на это великолепие, – ответил архидемон, довольно бодро поднимаясь и разминая колени.

      Достав меч из ножен, он улыбнулся, глядя, как по лезвию из старинной узорчатой стали пробежали маленькие электрические разряды. Тихо ступая, Сидонай отошел в сторону, оглянулся, словно в ожидании нападения, но никого не увидев, почти разочарованно присел на валун, вдыхая наполнившийся озоном свежий ночной воздух. Взор его был обращен внутрь себя, – наступили бесконечные минуты раздумья и грусти, которую никто не смог бы увидеть и уж тем более не был в силах понять.

      Тем временем в шатре звучала обычная женская болтовня. Трудно было бы представить себе и подумать, что полуобнаженные дамочки, обсуждающие последние новости моды и прочие жизненно важные вещи, – никто иной как две дьяволицы и сама Персефона – античная богиня… или, точнее будет сказать, – та самая девушка, которая стала прототипом и героиней древних легенд, и две женщины из другого, более «темного» мира, о котором в Ассии принято рассказывать только страшилки.

      Когда речь зашла о сексе, Нагиля скромно помалкивала и таинственно улыбалась, зато Лейле и Прозерпине хватало тем для беседы. То, что вытворяли богини, обладающие сверхъестественными способностями, казалось не просто развратным, – по-настоящему безумным и даже несколько диким. Да и Лейла тоже повидала немало интересного в своей жизни. Несмотря на огромный опыт, каждая узнавала для себя что-то новое и спешила поделиться своими открытиями. Вскоре занимательная и приятная душевная болтовня плавно переросла в демонстрацию их способностей, и Нагиля потихоньку покинула развратный шатер. Лейла и Персефона настолько увлеклись друг другом, что, как бы, и не заметили этого. В тишине грота были слышны их сладострастные стоны.


      — Хочешь присоединиться к ним? – спросила Нагиля сидящего на камне грустного демона.
      — Не думаю, что мне это нужно.
      — Вот как? – она подошла ближе и посмотрела Сидонаю в глаза.
      — Ты совсем не знаешь меня настоящего, Нагиля, – ответил архидемон, поражаясь банальной «книжности» собственных слов.
      — А если… я скажу, что хотела бы узнать тебя лучше? Не так, как познаются люди за зеленым сукном.
      Сидонай встал с камня и, оказавшись рядом с Нагилей, обнял ее за талию.
      — Ты такая красивая и соблазнительная, юная, свежая, чистая, словно дыхание этой призрачной ночи. И такая же непостижимая для меня, неизведанная, – сказал он, привлекая к себе дьяволицу.
      — Скажи только три слова, и я твоя, – тихо ответила Нагиля, опуская глаза. – Пусть даже, – это просто игра, – обмани меня. Только обмани искренне, поэтично, красиво. Обмани меня так, чтобы я поверила тебе. Чтобы проклинала по окончании этой игры и стремилась убить тебя, уничтожить, медленно пытать тебя целую вечность…
      — Я люблю тебя.
      — Черт бы тебя подрал, сволочь, сынок, скотина ты похотливая… как долго же я ждала этого! – воскликнула Нагиля, набрасываясь с кулаками на Сидоная. Одеяло, в которое она была завернута, скользнуло на песок у ее ног.

      Еще никогда Сидонай не был так нежен с женщиной, еще никогда Нагиля не отдавалась с такой безудержной страстью. Они никак не могли насытиться друг другом, но когда это случилось, ненадолго лишив их всех сил, по щеке Нагили скатилась слезинка радости. Войдя в шатер, счастливые любовники переглянулись и улыбнулись друг другу. Прозерпина и Лейла мирно спали, обнявшись, – их лица тоже светились блаженством и умиротворением. Почувствовав заинтересованность во взгляде Сидоная, Нагиля немного нахмурилась, но вскоре позабыла об этом. Стоило им только прилечь вместе, новая волна тихой страсти накрыла их и унесла в океан наслаждения.


      Проснувшись и увидев спящих вместе Сидоная и Нагилю, Прозерпина прищурила глаза и прикусила губу, – подобного поворота событий она явно не ожидала. Правда, при воспоминании о прошлом вечере выражение ее лица заметно смягчилось. Откинув одеяло, она провела рукой по спине Лейлы. Дьяволица открыла глаза, и не успела Прозерпина опомниться, как снова очутилась у нее в горячих объятьях.

      — Подожди, прошу тебя, – прошептала богиня. – Когда прибудем в город, – весь дворец окажется в нашем распоряжении. Моего супруга не будет еще две недели, – можем делать с тобой все, что заблагорассудится.
      — И чем же занят великий Аид?
      — Не имею понятия, – у нас трудный период во взаимоотношениях. Буди друзей. Я должна привести себя в порядок – перевести дух.

      Пока Прозерпина умывалась и наводила должным образом красоту, Лейла растолкала Нагилю и Сидоная.

      — Вставайте, голубки, – сказала она. – Нас ждет дорога в город.
      — Что же, – повеселимся, и домой, – Нагиля сладко потянулась и провела рукой по щеке Сидоная.
      — Не рассчитывай на легкую победу, – ответила Лейла. – Персефона явно положила на него глаз, – должно быть, ее не устраивают местные кавалеры или он нужен ей для чего-то еще. Да и меня она не горит желанием отпускать. Этой ночью уже придумала кучу планов для совместного времяпрепровождения.
      — Возможно даже, что ей это удастся, – задумчиво произнес Сидонай. – Прозерпина тут и царица, и богиня, – думаю, что в городе ее сила неоспоримо-огромна.
      — Мы должны выработать четкую стратегию и держаться вместе, – ответила Лейла.
      — Не уверен, что это возможно, – возразил Сидонай. – Сделаем так, – ты возьмешь мое противоядие. – С этими словами он протянул Нагиле ампулу, выглядевшую теперь как стеклянная капля с хрупким запаянным хвостиком.
      — Я не возьму ее у тебя, – заупрямилась Нагиля.
      — Тебе, как это ни странно, грозит наибольшая опасность. Если я, даже, и задержусь на какое-то время в игре, то прекрасно смогу о себе позаботиться. Я старше вас обеих и генетически более близок к оригиналу, а значит, и озеро для меня представляет куда меньшую опасность. Извлекать тело из воды до пробуждения нельзя ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах. Прервется связь с проекцией – пиши пропало. Но сколько в Lago del mundo сможете протянуть вы?
      — Три дня от силы. Потом уже – нет смысла вытаскивать, – станешь тупой рыбиной, как те твари на дне. Все стало слишком серьезно, сестра. Бери и держи всегда под рукой, иначе я сама отправлю тебя сейчас же назад. – Голос Лейлы не давал повода для сомнений в ее намерениях.

      Сжав губы, Нагиля взяла ампулу Сидоная. Вскоре уже – они сидели в лодке и мирно беседовали с Прозерпиной, обсуждая последние светские новости. Сальвадор без устали орудовал зыбом, стремительно подгоняя лодку вперед и ловко маневрируя между острых подводных камней. На противоположном берегу озера в отвесной каменной стене над водой зияла огромная трещина. Направив в нее лодку, раб взял в руки шест, как канатоходец, собирающийся пройти по шпагату. Вскоре шлюпка стремительно понеслась, подхваченная течением подземной реки по извилистому каменному руслу. Сальвадору приходилось то и дело отталкиваться от скал, – иначе бы лодку разнесло тут же в щепки.

      Постепенно течение становилось все более быстрым. Река яростно бурлила, преодолевая многочисленные пороги. Вскоре шум реки перерос в страшный грохот, – впереди показалось облако из водяной пыли.

      — Как я понял, нас несет к водопаду, – сказал Сидонай, и звук его голоса растворился в нарастающем гуле.

      Прозерпина таинственно улыбнулась в ответ. Глядя на нее, сидевшая рядом Лейла расслабилась, но все же придвинулась ближе к своей новой любовнице. Нагиля поспешила прижаться сильней к Сидонаю. Сальвадор же спокойно стоял у кормы, направляя лодку меж двух огромных камней.

      Вопреки ожиданиям путешественников, врезавшись в облако водяной пыли, они не упали вниз, – лодка словно повисла на чем-то, покачнулась и устремилась вдаль, подобно некому планеру. Поначалу казалось, что она переворачивается, но вокруг абсолютно ничего не было видно. Так продолжалось еще какое-то время – минуты, полчаса, час, – пока, наконец, туман не рассеялся и впереди не показался мраморный дворец, гордо возвышающийся на берегу светящегося всеми цветами радуги моря.
      Черное низкое небо врезалось в горизонт причудливым контуром перевернутых скал. Наверху – в просвете между легкими облаками был виден горный рельеф, – словно с высоты птичьего полета, только наоборот. От этой чудовищной перспективы стало не по себе даже бывалому Сидонаю, – подземный мир казался дикой, перевернутой копией настоящего.

      — Словно стоишь на небе вниз головой, не правда ли? – Обратилась Прозерпина ко всем присутствующим, не без удовольствия наблюдая за их реакцией.
     — Диковатое место, но, несколько живописнее нижнего Ада, – ответила Лейла, снимая насквозь промокшую куртку.
       — Это и есть подземный мир? – Нагиля последовала примеру сестры. – Не так тут и плохо.
      — Не стоит делать поспешных выводов, – ответила Прозерпина. – К тому же, неволя – она и в золотой клетке – неволя.
      — Нам близки и понятны твои чувства, – сказал Сидонай.
      — Ангелам Преисподней сложно понять богов. Хотя, есть и исключения, – слова Прозерпины звучали теперь как-то особенно сладко, – ее голос наполнился музыкой, влюблял и завораживал подобно трели сирены.
      — Ты вся сияешь, – восхищенно сказала Нагиля. – Боже, какая красота! Тоже так хочу, – добавила она то ли в шутку, то ли всерьез.

      Внешний вид Прозерпины, и правда, претерпел изменения, – она стала свежей и моложе. Богиня обрела свой истинный облик, – в лодке сидела уже не девушка-амазонка, но окруженная золотой аурой, красивая до безумия, совершенная и вечно юная жительница Олимпа.

      — Спасибо, – скромно ответила Прозерпина и стрельнула глазами в сторону Лейлы.
      Лейла подняла глаза к небу, но, не обнаружив там – на кого можно бы было выпустить поток мысленных ругательств, наклонилась к Прозерпине и шепнула ей на ухо:
      — Я горю нетерпением заняться любовью с настоящей богиней. Попробуем вечером парочку из тез штучек, о которых ты мне вчера рассказывала?
      Вместо ответа, Прозерпина обняла дьяволицу и, покосившись на Нагилю с Сидонаем, одарила ее долгим нескромным поцелуем.
      — Я хотела предложить тебе много больше, – сказала она, оторвавшись и глубоко вздохнув. – Но об этом мы поговорим позже. Твоя же мечта, Нагиля, легко осуществима. Соблазни Аида, стань его новой женой и займи мое место, – для этого у тебя есть все шансы и данные.
      — Ну уж, нет, – не такой ценой, – почти испуганно ответила дьяволица.
      — А ты как хотела? – не смотря на невинный облик, глаза Персефоны стали холодными, словно лед. – За все приходится платить. Даже если мы и не просим о том, что получаем, более могущественные силы все равно возьмут свою плату. Прежде, чем желать здесь чего-то, подумай, чем ты готова пожертвовать ради этого.
      — Когда сам завоевываешь то, что тебе хочется, – платить не надо, – возразил Сидонай.
      — Победа тоже имеет свою цену, – усмехнулась богиня.
      — Как правило, все окупается сполна, – ответил ей демон.
      — Вот и посмотрим, так ли это, – Прозерпина взглянула на Лейлу и, словно прочитав ее мысли, добавила. – Сальвадор, греби в порт. Теперь вы, уж точно, – в игре.

       Вскоре Прозерпина и ее гости сошли на берег, сели в ожидавшую их карету и отправились во дворец.

      — Все как у людей, – пошутила Лейла, глядя по сторонам.
      — Гламурно. Немного вычурно и пафосно, – пастельные тона напрягают, – добавила Нагиля.
      — Если под словом «гламур»*, ты имеешь в виду колдовство, то глубоко заблуждаешься. Все вокруг настоящее, но выполнено с особым искусством, – Оставившая ненадолго гостей Прозерпина внезапно появилась в сопровождение молодого щеголеватого офицера. Сев в удобное кресло и закинув точеные ножки в удобных туфельках на невысокий столик, она какое-то время просто молчала, глядя на своих гостей – словно изучая их, – затем взяла тонкую дамскую сигарету, прикурила от пламени спички и тихо сказала:
      — Вы – мои гости, и здесь находитесь под моею защитой. Я так решила. Но став моими союзниками, вам придется оказать мне одну услугу. Дело в следующем: В глубинах вод обитает многочисленная раса морских гоблинов. Сами по себе эти животные не представляли для нас особой опасности, но у них появился лидер – психопат из мира людей. Ему удалось подчинить и организовать злобное стадо ублюдков. Это стало проблемой. Суша имеет для них важное стратегическое значение, ведь многие технологии попросту невозможны для водной стихии. Поэтому они намерены почти полностью истребить нас, а оставшихся в живых и отобранных – сделать рабами. Я хочу, чтобы вы доставили мне эту ошибку природы.
      — Каким образом человек смог попасть к морским гоблинам? – спросила Нагиля. – Он обладает некоей особенной силой?
      — Похищения людей происходят довольно часто, – ответила Прозерпина, сладко затягиваясь ментоловым дымом. – Человеческий потенциал огромен – почти неисчерпаем… Чуть не сказала: «Как атом». Неужели вождь народа мог такое сказать? Думаю, что он тоже был гоблином. Или грибом. Неважно. Энергия вечна. Вечность – непостижима. Электрон, как и атом, – конечны, – до тех пор, пока не станут энергией*. Потенциал… Если знать, как его использовать, – можно извлечь из этого немалую выгоду. В морях бесследно исчезают огромные корабли. Если учесть, что вода – это универсальный проводник, а в ее глубинах даже время течет по-иному, то в этом нет ничего удивительного. Конечно, он не является больше человеком, – остался лишь злобный призрак с раздутым, как мыльный пузырь, грязным эго. Его сила в интеллекте, которого недостает гоблинам, и в душевном недуге, присущем подобным вождям.
      — Таковы, по сути, все низшие демоны, – добавила Лейла. – Думаю, что мы справимся с этой задачей.
      — Не забывай о том, что здесь у нас нет той силы и влияния, что в Преисподней, – скептично произнес Сидонай.
      — Я все та же, и мои таланты при мне, – ответила Лейла. – Разве, забрав у тебя все до последней душонки, кто-то сможет унизить тебя? Ты восстанешь и вновь все вернешь, прихватив и чужое в уплату за хлопоты.
      — В данном случае твои чары бессильны, – ответила Прозерпина, – при жизни ему нравились мальчики. Остается лишь сила духа, о которой ты только что так поэтично вещала.
      — Нам нужно знать о нем все, – Сказал Сидонай, немного смутившись от неоднозначного взгляда Лейлы во время произносимое ею тирады.
      — Авалон проводит вас в покои и введет в курс дела. Создайте план и не тяните с решением, – время не на вашей стороне. Вечером жду на ужин.


                ***WD***


      *Первоначально слово «гламур» означало оккультное заклинание ведьм, призванное заставить кого-то поверить, принудить смотреть на вещи по-другому.

      *«Электрон так же неисчерпаем, как атом, природа бесконечна». В. И. Ленин. Не учел старик энтропию, хоть ее закон был описан еще за пять лет до его рождения, не знал ТБВ, да и логика его была сродни бредням Маркса и Энгельса, – весьма недалекой.


                ******


      Md – Katrine Lanfire

      Следующая глава - http://proza.ru/2022/02/23/1138

      Предыдущая глава - http://proza.ru/2022/08/01/965

      Начало - http://proza.ru/2021/02/24/1297