Как меня крестили

 
Мать моя была верующей, а отец – коммунист. Он побывал на фронте, через полгода вернулся без левой руки. Теперь выполнял мирное партийное поручение - возглавлял сельский совет. Но икону Иисуса Христа в блестящей оправе из фольги, обрамленную вышитым полотенцем, по требованию матери все же оставил в доме. И я, получалось, находился между двух огней: верующей матерью и неверующим отцом.

Был я крещеный и имел крестного отца и крестную мать. Даже шутка бытовала в семье: «Ваську кололи и Ваську крестили!». Когда я первый раз ее услышал, то ничего не понял. Старшая сестра Шура расшифровала мне эту загадку.

…Отец мой, механизатор колхоза, тогда еще молодой коммунист, был против моего крещения. Он не хотел получить за это порицание по партийной линии. А его мать, моя бабушка Любава, не могла допустить, чтобы ее любимый внук остался нехристем. Так и схлестнулись надо мной воли двух сильных личностей.

Бабушка была женщиной мудрой, себе на уме. Она решила перехитрить сына. Трудность состояла в том, что церковь находилась в соседнем селе, в пяти километрах от нашего дома. Вместе с мамой, Еленой Евсеевной, а также взрослыми племянниками бабушка в деталях разработал операцию. Оставалось ждать.

 Родился я в октябре. А в ноябре, с наступлением первых морозов, отец решил заколоть откормленного на мясо кабанчика Ваську. Позвал друзей на помощь. Дело это хлопотное. Повзрослев, я много раз видел, как это делается. Кабана или свинью валят на бок и вонзают в сердце острый нож. Визг животного слышен на всю округу. Потом тушу выносят во двор и раскладывают вокруг нее костер из соломы – смолят. Позднее обжигать стали паяльными лампами и газовыми горелками. Но правильным до сих пор считается смоление соломой. Мясо от этого будто бы вкуснее.

Бабушка все рассчитала. Будущий мой крестный отец, Петр Семенович, тогда еще неженатый парень, подогнал к концу огорода конную подводу. С ним была и будущая моя крестная мать – незамужняя двоюродная сестра Анна Петровна. Завернув меня в теплое одеяло, бабушка Любава ждала от моей мамы сигнала. Как только Ваську-кабана повалили и он издал свой оглушительный поросячий визг, бабушка незаметно вышла из дома и поспешила к подводе.

Отец и не заметил, как меня, уже крещеного, привезли домой и распеленали. Несколько минут спустя мужчины, разделав кабана, умыли руки. За столом, отведав свеженины под рюмку-другую самогонки, приятели шумно разговаривали.  Необычно весело было и детям, забравшимся на русскую печь. Там сидели восьмилетняя  Шура, шестилетний Валентин и их сверстники из соседних домов.

- Что вы там хихикаете? – спросил отец.

- А мы сочинили: «Ваську кололи и Ваську крестили!».

 Великая тайна открылась. Теперь уже все хохотали. Вопреки ожиданиям, отец не рассердился на свою мать. Когда колют кабана, у людей всегда хорошее настроение. И никому не хочется ссориться.