Бразильский крейсер

          В открытое окно плыла знакомая песня, со старомодным пропевом на "э" —

          Вы оделись вечером кисэйно
          И в саду сидите у бассэйна...

пел Александр Вертинский, рисуя забытые картинки колониальной жизни, полной бубновых королей и приключений. Вместе с Вертинским, откинув занавески, из сада выдвинулся тяжело груженный 203-миллиметровыми орудиями и тропическими фруктами крейсер, прямиком из Бразилии через Камчатку. Индийская лазурь, злые орангутаны и мраморная луна заполнили всё от Нижних до самых Верхних Полок, а карандаши на столе преобразились — кто матросом с бразильского крейсера, кто хвостатым орангутаном, они не знали, что настоящие орангутаны бесхвосты и чем длиннее обезьяний хвост, тем глупее его хозяин. Одни облепили фок-мачту и полубак, другие, сбившись в кучку на берегу и потрясая хвостами, выкликали Николая Миклухо-Маклая, белого папуаса, былинного героя Новой Гвинеи и России, Человека с Луны, защитника орангутанов:

      — Не жги моря, о Маклай!
      — Крайсэр брэзел, большой дым! — отвечали матросы с верхней палубы.