Сказка али быль

Юмор из маленького городка!

    В конце недели вернулись из Украины с заработанным тяжким трудом деньгами пара хлопцев. Контракт закончился. Государство не обмануло, и труд ратный был оплачен, как обещано.Один из товарищей купил машину. На радостях они решили отметить. Вот сидят субботним вечером, вдвоем в бане, в парилке, у себя дома. Выпивают: обмывают покупку и предались воспоминаниям. Радуются, что вернулись домой живыми. Повезло, как очень не многим! Больше играть в эту рулетку — да никогда и ни за какие деньги!

    Внезапно на улице раздаётся чудовищный взрыв, сруб бани качается, свет гаснет. С потолка на головы сыпется какой-то мусор. У выживших мелькает шальная мысль, что мстительные хохлы и здесь их достали. Вспоминаются истеричные крики одного из идейных пленных, что он обязательно их найдет, где бы они ни жили и покарает. Теперь вот убить за участие в войне на земле украинской кто-то даже пытается. Они на карачках выбираются из полуразрушенной бани, смотрят — крышу с бани снесло как ураганом, заборы от соседа и на улицу повалены. Машина, купленная на боевые деньги, на крыше лежит, сигнализацией повизгивает жалобно. У соседа стайки с живностью вообще нет. Возле ворот дома его яма глубокая как от разрыва авиабомбы американской большой мощности. Во дворе неспешно разгораются какие-то деревянные обломки. Окна все в домах, в округе, выбиты. Кажется, что началась война. Перепуганные барбосы на цепях выжили и истошно воют на два голоса. Один хлопец сразу за ружьем дедовским в дом побежал и посмотреть как семья. Гость — пожар тушить. Домашние все живы, но перепуганы и истерично плачут, кого-то даже стеклом порезало. Не знают, что и думать!...

    Вдруг со стороны соседского огорода послышался слабый стон. Ну, думают, это, наверно, еще и разведгруппа украинская к ним добралась. Соседа, наверное, не дорезали и он еще жив. Идут, смотрят: в заборе здоровенная дыра по контуру человеческого тела, а чуть поодаль в снегу в обломках досок от забора валяется дымящиеся тело соседа Кольки. Молодой парень, в колонии местной сержантом служит. Его всегда за глаза "дубаком" называли по-свойски и тот не обижался. Простой и душевный парень. По хозяйству своему всегда в форме старой, зоновской, ходил.

     Из дома соседа еще какой-то плач и мат грубый доносится. А этот стонет, лежит в снегу, обгоревший, и дымится. Переворачивают его — весь волос на голове сгорел вместе с бровями. Как поросенок, опалённый лампою перед забоем. Бьют кистью рук по щекам, тот глаза открыл. Полная иллюзия у него, что они на передовой опять в Украине, и хохлы наступают. Шепчет что-то и не в себе. Глаза безумные! Прислушиваются. "Ментов не вызывайте, меня уволят!" - едва поняли его шепот. "Как не вызывайте?" - вокруг собралась уже толпа народа из соседних домов. Все сбежались. Думали пожар.

      Начинают разбираться и оказывается, что сосед его "Дубак" решил канализацию местную свою почистить, и не придумал ничего лучше, как по совету опытного специалиста, засыпать туда мешок карбида. Прошло пара дней, но что-то лучше не стало со сливом из дома нечистот. Решил посветить. Фонарика не нашел, тогда спички из кармана достал и чирк. Произошел феерический взрыв скопившегося ацетилена в выгребной яме.

       От дикого хохота собравшейся немалой толпы повылетали оставшиеся стекла в рамах строений вокруг. Тут еще на шум теща Дубака из дома выползла, из тепла и уюта. Возможно, она при взрыве на белом "троне" своем сидела. А тот вдруг, как ракета на взлет, или ненавидела она зятя своего люто. Ведьма из сказки не такая страшная, а эта склизкая и дерьмом сильно пахнет, словно ныряла куда. "Коленька, ты знаешь, какой ты мерзавец?".. - дальше идет непереводимая и нецензурная лексика. "Где ты, уродина?" Лучше в руки спецназа хохлацкого попасть, чем к ней. Те бы без затей сразу убили. А эта руки тянет скрученные, проклятьями отборными сыплет. Коленька как голос родной тещи услышал, хоть и стоять не мог, но пополз в сторону огорода, только безуспешно... Ели отбили мужика от стервы. Пострадавшего передали в руки "скорой". Лежит, болезный, теперь в стационаре медицинском, обгорел сильно, но жить будет!

      Поражает прозорливость руководство колонии, где работал герой. Оказывается, еще до взрыва он, предчувствую будующие неприятности, написал заявление об увольнении по собственному желанию, и уже давно не сотрудник. Словом, ГУФСИН области не захотел прикоснуться к славе и популярности своего подчиненного. Все и как всегда, написанное мною, выдумка от начала и до конца.