Он вынес скрипку, как дубину,
Суровость на лице храня.
Весь изогнулся, как пружина...
Легла на струны пятерня.
Смычок летал как угорелый,
Был звук протяжен и нечист.
И, весь от канифоли белый,
Страдал безмолвно пианист.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.