Философский этюд о нуле, единице и множестве

Источником разделения в онтологии определенности несомненно служит множество, в то время как источником единства – одно. Приоритет для Определенности несомненно у одного. Нуля как такового в наблюдаемом мире обнаружить невозможно, как впрочем и в ненаблюдаемом. Надо ли размышлять о том, чего возможно и не существует вовсе? Если речь идет о движении, то нужен «условный ноль». Проехали на лифте один этаж – значит поднялись с нулевого уровня, преодолели первый отрезок пути, первый этаж. Этаж как отрезок пути вверх. И на высоте первого этажа (этаж как ни странно имеет высоту) мы видим цифру один. Она не говорит, что мы находимся на первом этаже как уровне. Она говорит, что мы преодолели один отрезок пути. Если бы этажом считался не отрезок пути, а уровень пола, то входя в подъезд, мы бы сразу оказывались на уровне один. И тогда нам не понадобился бы ноль. Но ноль в лифте нашего дома присутствует! И виновато в этом, видимо, движение, отрезок пути, пространство. Как известно точка в пространстве сомнительна. Только конечное, имеющее размер (а размер возможен только относительный, только для множества) «придает размер» безразмерной пустоте, и создает пространство. Точка, не имеющая размеров, невозможна в пространстве. Пространство имеет размер, причем не бесконечный. Это как число (множество) у пифагорейцев – оно конечно по сути, скажем, «тысяча сто один», но бесконечно по количеству абстрактных единиц. Так и пространство – вроде бы не имеет конца, но на самом деле ограничено. Ограничено собственным «размером». Не имея размера, пространство переходит в пустоту, а пустота не может иметь точки отсчета и соответственно не может иметь ноля.
   
Одним из самых сложных и ложных (с точки зрения онтологии определенности) рассуждений в истории философии является рассуждение о том, что одно и множество неразрывно связаны. Дескать без единицы нет множества, в котором пропадают единицы, а потому исчезает и множество в целом. В действительности это так, но абстрактно одно и множество (точнее принцип обособленности без уникальности) можно мыслить друг без друга. Дело в том, что абстрактное множество не различает своих единиц, они все на «одно лицо». Числа неопределенны. Они просто числа. Число, число, число... Одно число ничем не отличается от другого. Смысл только в том, что одно число отграничивается, обособляется от другого. Фактически это не конкретное число, а неопределенное «нечто». Вот наглядное представление абстрактного выражения множества. А вот одно действительно не делится, действительно одно! И в то же время оно «бесконечно делимо». Если выражаться более точно, одно не имеет собственного размера. Поэтому готово «принять» любой размер. Как бесконечно большой, так и бесконечно малый. Имея ноль, как элемент размерного пространства, и только такой ноль, мы понимаем, что ноль есть понятие множества. Производное от двойки. Истинной единице ноль не нужен. Ничто как ноль возможно только для множества.

Еще одним непонятным моментом в философии является распространенное представление о том, что пустота это ничто, пустота не является чем-то. Странно получается, что имея определенные свойства, характеристики, пустота является ничем и даже небытием. В онтологии определенности что-то, имеющее вполне конкретные характеристики не может быть несущим. А уж Пустота тем более. Ведь именно благодаря всеобъемлющей и все вмещающей Пустоте и появляется само существование, бытие. Пустота и есть то, что пребывает само и дает пребывать остальным сущим. Пустота действительно ничто (ничто из множества), но не ничто само по себе, она является чем-то! Пустота – это первая определенность, без которой невозможно мироздание. Пустота – это Одно. Сравните: «что-то одно из множества» – это «нечто». «Одно из одного» – это Одно. Но и «нечто» и «Одно» является чем-то. Это говорит о том, что сущность, как «что» первичнее, больше, чем просто «нечто» и просто «Одно». Точнее говоря, Одно и есть сущность, но переходя в реальное множество, придавая единицам множества уникальность, большое Одно становится маленькой единицей, одной из множества, и передает, распространяет принцип «сущности» на множество других «что». «Что»-сущность и небытие несовместимы. Поэтому пустота, являясь ничем из множества, в то же время является чем-то. Ничто отрицает множество, нечто, но не «что», не сущность, потому что само являясь сущностью. Оно естественно отрицает любые другие сущности. Впрочем, это типично для любой сущности. Одно всегда одно. Ничто-Одно не отрицает одно, оно им является.


P. S. 22.12.2025
Являются ли время (бытийное) и пространство (небытийное) одним и тем же (пространство-временем) или же они каким-либо образом существуют отдельно друг от друга? В онтологии определенности первая определенность, несомненно обладает бытийностью (сверхбытийностью) как любое «что», то есть собственной сущностью (вечной и неизменной). А вот пространство присуще первой определенности содержательно, так как содержательно она есть «пустота». В результате, если время можно считать оболочкой мироздания, то пространство – это содержимое, находящееся в этой оболочке. Можно ли и надо ли их разделять – вопрос становится чисто риторическим. Нет, конечно же.

Более того, именно таким и было представление Парменида, если верить: Из истории античной науки и философии / И.Д. Рожанский. М. 1991. С. 55–75: "... эта черта характерна для всех досократиков: никто из них не говорил о независимом существовании абстракций просто потому, что деление мира на материальное и идеальное еще не сложилось. Телесными были не только апейрон Анаксимандра или бытие Парменида, но и "дружба" Эмпедокла, "разум" Анаксагора и т. д."

«Сущность вещей, которая вечна, и сама природа требуют божественного, а не человеческого знания. Кроме того, ничто из того, что есть и познается нами, не могло бы возникнуть, если бы не было в наличии  сущности вещей, из которых составился космос: и ограничивающих и безграничных [элементов]. Но так как начала не были подобны и единородны, то они не могли бы упорядочиться в космос, если бы [к ним] не прибавилась гармония, каким бы образом она ни возникла. Вещи подобные и единородные нисколько не нуждаются в гармонии, а неподобные, неединородные и не одного порядка необходимо должны быть сопряжены гармонией, с тем чтобы удерживаться вместе в космическом порядке».
 
В онтологии определенности есть ответы на вопросы «каким образом возникла гармония и что она из себя представляет» — в результате реализации принципа целостности. Целостность и есть та самая, искомая гармония. Целостность как сочетание частей. У Филолая это — гармония. У Лао-цзы это не просто "гармония", а более конкретно - "сочетание", осуществляемое по воздействием «мощи (ци) пустоты»: «Десять-тысяч вещей, опираясь на Инь, несут в себе Ян. Локально-пустотная Мощь (ци) в осуществлении сочетания».

Пифагору приписывают такую космогонию: «Согласно этой космогонии, мир образован в результате взаимодействия двух принципов — «конечного» (пэрас) и «бесконечности», причем последняя рассматривалась как безграничное воздушное пространство (пневма, воздух), окружающее мир, и одновременно как пустота».

Пустота - это и есть первая определенность (но не единственная): то, что разделяя, объединяет.