Шумел камыш

        https://imgfoto.host/i/ynyIFk    (Шумел камыш)

        ...Все, дело сделано, я точно знал направление к берегу... 


        Сентябрь, но солнце светит еще по-летнему жарко, а вода холодная, купаться и в голову не придет. Лето выдалось сухое и дождя не предвиделось.
        Снова стою у озерца, хорошо мне знакомого, утиного, где
несколько недель назад мне довелось так славненько наслушаться кряка, гомона и гвалта спрятавшейся далеко за камышами утиной стаи и где я оказался в положении лисы у винограда: «Видит око, да зуб неймет». http://proza.ru/2023/03/29/939 (Неподстреленная)

        Тонкие, почти прозрачные облачка медленно плыли в бескрайней голубой выси. Словно стрелы, выпущенные сверху скрытой тетивой неведомого лука, со свистом разрезая крыльями воздух, из этой синевы на озеро пикировали утки. На суше их достать почти невозможно - летят, летят в вышине и только над самым озером пикируют. Пробовал пару раз пальнуть, но тщетно, а низколетящих уток пока не попадалось. 
        Кое-где и время от времени раздавались ружейные выстрелы.
        - Наверное, с лодок бьют! – позавидовал я, - эх, гусятницу бы сюда, та хоть за километр достанет!

        Камышовая просека, сооруженная когда-то мною, еще не заросла, только листья березок пожухли, да поломанный камыш пожелтел. Осторожно прошел по влажному рукотворному настилу к воде.  Вот он мой плес! И опять девственно чист! Что его утки обходят? Эх, забыл манок взять - прикрякал бы их сейчас, приманил! 

        Снова лег на высокий сухой камышовый настил. Взвел оба курка, чтобы не было щелчка, как в тот раз. Жду, жду уже битый час. И ни-че-го, заколдованный плес! Утки дразнятся, резвятся на большой воде, а мне их даже не видео.
        - Ну, доберусь до вас! Все, хватит! Не идет гора к Магомету, пойду я! Вам не поздоровится! – все еще опасаясь вспугнуть дичь, негромко, с досадой раздраженно пробурчал я.

        Вернулся к своему старому стожку. Его еще не свезли на сеновал. Трава уже слежалась, но без дождей сохранилась сухой и по-прежнему душистой. Понемногу успокоился, представив себе, как зароюсь в сено, только лицо открытым оставлю. Звезды унесут мысли далеко от Земли, пофилософствую, подумаю и тихо засну. Эх, отосплюсь!

        Впереди целый день. Развел костерок, подбросил валежник, поставил чайник на старые, слегка покрытые сажей камни. Судя по карте, правда, не очень точной, озеро круглое, и обойти его не составит труда – всего километра четыре по окружности.
        Перекушу и пойду. Наскоро позавтракав тушенкой с хлебом, проверил ружье, подтянул к ремню сапоги и направился к озеру совершать обход. Рюкзак зарыл в сено.

        Иду, вглядываясь в зеленую стену, но увидеть озеро никак не удается - везде из воды, прямо от берега, поднимался густой, толстый тростник. А за камышом, как за охранным частоколом, летают, шумят, плюхаются в воду и нахально крякают утки. В одном месте, как мне показалось, звук от утиного галдежа показался громче, и я решил входить в камыш здесь.

        На удивление чистая вода, словно выпуклая линза, приближала желтоватое дно, и оно просматривалось идеально, как на ладони. Я согнул камыш перед собой и наступил – держит! Подламывая камышовые пучки и укладывая их перед собой, я вновь и вновь наступал на плотно растущие надломленные камышины.
        Густой тростник толщиной не меньше сантиметра, уложенный перед каждым следующим шагом, хорошо держал, по крайней мере, в десяти метрах от берега. Резиновые сапоги погружались в воду всего лишь чуть выше щиколотки. 

        Почувствовав хорошую опору, я быстро продвигался в сторону утиного гомона, стараясь выдерживать взятое направление, как мне казалось, к центру озера.
        Кряк постепенно усиливался, но и глубина тоже росла. Сапоги начали утопать гораздо выше щиколоток, но пока ниже колен. Дно в прозрачной воде по-прежнему хорошо просматривалось, но не так резко и больше походило на бездну не меньше трех метров.

        Никогда не видел, как растет камыш. Оказывается, на такой глубине стебли оставались толстыми и прочными и хорошо меня держали, и я продолжал идти, не останавливаясь.
        Однако начал замечать, что камышины, хорошо видные в прозрачной воде, стали такими длинными, что сразу прогибались под моим весом. Стоило остановиться, как сапоги быстро погружались в воду.

        Когда вода стала доходить до колен, меня охватило беспокойство, тревожно стало и как-то одиноко. На месте стоять стало практически невозможно – моментально проваливаешься выше колен, надо снова идти. Чуть поднимешься на сваленном камыше и снова опускаешься под воду. Ну, все, фокус пробиться к открытой воде не удался, надо возвращаться.

        Я развернулся на месте и замер. Не может быть! Камыш сзади сомкнулся, и ожидаемой протоптанной мною тропинки не было и в помине! Куда она подевалась? Узенькую камышовую просеку скрыло, словно ее и не существовало еще минуту назад. Как так? Испарина выступила на лбу от плохих предчувствий.

        Я быстро пошел, как мне казалось, обратно к берегу, пригибая перед собой ступнями камыш, но глубина не уменьшалась, а наоборот росла. При малейшей остановке вода почти достигала пояса, подбираясь к креплениям болотных сапог к ремню.  Дно просматривалось уже где-то в недосягаемой глубине.
        Я снова и снова менял направление, пытаясь двигаться в сторону меньшей глубины, но она не уменьшалась, а наоборот постоянно росла.

        Компаса, естественно, я, самонадеянный болван, с собой не взял, а определить направление по солнцу не получалось, так-как с какой стороны света входил в озеро, я не засек.
        Самым противным было то, что сплошная стена камыша высоко поднималась над головой, отнимая всякую надежду увидеть берег, а подпрыгнуть выше не удавалось.
       
        Подкрался, нет, меня охватил страх – тону и все, куда не иди глубина пятиметровая, не меньше. Хуже всего, что одежда не легкая и, если начну тонуть, плащ, сапоги, патронташ и ружье нужно быстро снимать, выбрасывать и пытаться плыть к берегу в холодной воде, но куда, куда!? И не сведет ли ноги раньше времени?

        Я бросался в камыш то в одну сторону, то в другую, чтобы только не оставаться на месте, но вода уже доходила мне до пояса и выхода, казалось, не было.  Голова работала вовсю, ища какой-то способ спастись. Лоб, виски, затылок, даже щеки вспотели от напряжения.
        Пару раз выстрелил вверх - никто мне не ответил, хотя стрельба время от времени звучала где-то совсем далеко. Да и братья охотники могли подумать о чем угодно, только не о моей беде.

        Мысли беспорядочно метались, как птицы в клетке, лихорадочно строились разные гипотезы спасения. Как тени, проносились перед внутренним взором образы бедных родителей, убитых горем! Не дай им Бог узнать такие вести, не дай Бог! Ой-ей-ей! Вот влип!
         У Ремизова Виктора есть рассказ, где рыбак на резиновой лодке заблудился в камышах астраханских рукавов Волги и проплутал трое суток. Я заблудился в камышах без лодки, тонул в глубокой холодной воде. И запаниковал!
 
        Лихорадочно соображая, поддавшись какому-то подсознательному решению, я зацепил ружьем камышовую массу и притянув ее ближе к себе, взобрался на здоровенный сноп. Получилось! Вода сразу отступила ниже пояса.
        Откуда-то появилась радость, я прямо чуть не запел, и, кажется, все же заорал, что есть мочи:
        - Урааааа!

        Я с энтузиазмом начал огребать камыш со всех сторон и укладывать его в кучу. Камышовый штабель рос, я захватывал уже дальний камыш, максимально вытягивая руку с ружьем. Я работал и работал, взбираясь постепенно на рукотворный тростниковый холм.
        Все, горка выросла уже метра на два, и я с удовольствием обнаружил, что прочно стою на вершине зеленого холма во весь рост. Спасибо и низкий поклон ружью и молодым мозгам!

        Успокоившись, я огляделся. В той стороне, куда шел последние десятки шагов, берега не видно. За камышом, который заканчивался не так уж далеко от меня, проглядывала водная гладь, на которой взлетало и садилось множество уток. До них оставалось пройти метров пятьдесят. Но у меня появилось какое-то устойчивое отвращение к охоте – никакие утки уже не интересовали.
        - Черт с ними, - это я еще мягко выразился, - добраться бы до берега!
        Повертев головой туда-сюда, я увидел совсем в другой стороне далекий рядок елочек – там был лес. Оказывается, я рвался к берегу, а на самом деле шел наискосок, к центру озера.

        Все, дело сделано, я теперь точно знал направление к берегу. Повернувшись лицом к елкам, взяв ружье за оба конца и, вытянув руки перед собой, я спрыгнул с горки и ринулся в камыш, подгибая спасительным широченным тараном осоковую массу. Она послушно ложилась, вынося меня на поверхность. Сапоги снова погружались всего лишь по щиколотку, упираясь в толстый слой повергнутого ружьем камыша.

        Я летел бульдозером, силища появилось необыкновенная. Бежал, опираясь на ружье обоими руками, сминая податливый камыш и, непрестанно оглядываясь, видел ровную прямую широкую просеку, начинающуюся где-то в неописуемой дали, куда чуть не завела меня судьба. Я мысленно целовал свое ружье, такую спасительницу голову, радовался за моих улыбающихся родителей. Да здравствует жизнь!

        Глубина быстро уменьшалась. Появились кочки и, наконец, я вышел на травку.
        Присел на сухой бугорок и пожалел, что не курю, так захотелось затянуться.      
               
            15.06.2023, 2025 г., Санкт-Петербург, Красницы.

        *Рассказ печатается в сборнике «Наследие 2026».