Жизнь российская Книга-1, Часть-2, Гл-21

Глава 21

"Тяжёлые думы о жизни и смерти… и о потере денег"
Таинственный и загадочный заколдованный круг



Не наше счастье, чтоб найти, а наше, чтоб потерять.
На свете всяко бывает (и то бывает, что ничего не бывает).

Русские пословицы



Василий Никанорович собрался уйти с этого места, где почтовые ящики висели, и подняться к себе в квартиру. Уже к лестнице пошёл. Уже пару шагов сделал.

Но его опять что-то остановило. Задержало его. Застопорило. И команда строгая раздалась. А может, не раздалась. Но Василию почудилось, и он был уверен на все сто, что ему кто-то скомандовал. Он это явно услышал.

«Стоп! Стоять! Тпру!» – отчаянно звенело в его ушах.

Это грозное восклицание, прозвучавшее откуда-то сверху (не от Бога ли) вернуло Кулькова к прежним рассуждениям и измышлениям.

В «чугунной» Васиной голове стали роиться и множиться разные предательские мысли и домыслы. Всякая белиберда и ахинея внедрилась в его пышущую огнём и паром черепную коробку. Она уже квадратной стала от дум этих провокационных. Чего там в ней только не было… Ох и ах. Винегрет сплошной. Калейдоскоп разноцветный. И всё мелькало, как в цирке, как в кино, как на праздничных салютах, как при фейерверках, как при ковровых бомбардировках, как при бомбёжках мирных городов. И не только мелькало в Васиной голове, но и бабахало: бах-бабах! бах-бабах! бах-бабах!

Да… врагу такого не пожелаешь. То бабахает грозно, то мелькает беспорядочно.

То Свет стоит перед глазами, то Темень пугает своей мрачной страшностью.

И в глазах сплошные непонятные явления. То ярко, то мутно. То в пятнышках всё, то в полосочках. То бело, то черно. То радость, то огорчение. То веселье, то горе.

То Жизнь идёт своим чередом, всё пучком тогда. В эти секунды жить хотелось. Просто жить. Нет, не просто. Жить и не тужить. Вот как.

То Смерть, гадина, гонится за ним с серпом острым зубчатым, стремится ухватить его за яички… да и отрезать их к чертям собачьим. Ох, как больно… Ох, как страшно. В такие моменты вообще-то тоже жить хотелось. Чего понапрасну говорить. Человеку всегда жить хочется. На то он и человек. Гражданину тоже жить хочется. Гражданин тоже человек. Да-да! Человек! Ну… не скотина же он… не амёба… не инфузория туфелька…

Кульков уже ошалел от этих чёртовых видений. То одно, то другое происходило с ним. То доброе. То среднее. То злое и страшное.

Вот Жизнь его бежала по коридорам… Убегала… Спасалась… Пряталась…

Тут Смерть настигала… На пятки наступала. Угрожала расправой неминуемой…

Деньги, заработанные трудом и пОтом, кто-то отобрать пытался… присвоить…

Страшные видения вновь замелькали пред глазами обалдевшего Василия…

Вот он «заметил», как какие-то басурманы чёртовы в его подъезд грубо и нахально ворвались и к почтовым ящикам подкрадываются.
«Зачем они сюда вторглись?.. Что им, гадам надменным, тут надо?.. Что они, твари недоделанные, хотят… Что они, волки позорные, себе позволяют… Что они делают, эти козлы вонючие… Вот, наглецы… Вот, хамы… Вот, безобразники…»

Вот он «услышал» забористый, противный и гнусный, жуткий металлический отчаянный скрипучий скрежет.
«Ой, как страшно… Мать моя женщина… Что же это тут происходит-то…»

Вот он «увидел», как чёртовы злоумышленники нагло взламывают почтовый ящик на стене и вынимают из него пухлые конверты с деньгами.
«Ах вы… засранцы… Ах вы, черти болотные… Ах вы… Ах вы… Ах вы…»

А они всё вынимают и вынимают… без стыда и совести…
«Вы что делаете, охламоны! – заскрежетал зубами Кульков Василий Никанорович. Ему это было не по нраву. – Это же мой ящик! Мои конверты! Мои это деньги!»

Вот он «почуял», специфический бумажный шелест.
«Что это? Что там шуршит?»

Шелест бумажный как был, так и продолжался.
«Вот гады! Вот козлы! Вот бараны! Дык они деньги считают! Да! Эти засранцы мои! деньги! пересчитывают… Мои! Личные! Мною заработанные!!»

Буль-буль… Кап-кап… Раздалось в тишине и в кромешной мгле.
«А что там булькает? Что там капает? Вода ни вода… Кисель ни кисель… Компот ни компот… Сок ни сок… Слеза ни слеза… Кровь ни кровь…»

А там всё булькает и булькает… а там всё капает и капает…
«Ого! Вот это что!! Ничего себе… Это они, черти полосатые, пальцы свои грязные слюнявят, чтоб деньги считать…»

Кап-кап… Буль-буль… Кап-кап… Буль-буль… Кап-кап… Буль-буль…
«Да-да! Именно так! Всё так и происходит. Плюют на пальцы себе, эти стервецы, а капли на пол капают… Кап!.. Кап!.. Кап!..»

Буль-буль… Кап-кап… Буль-буль… Кап-кап… Буль-буль… Кап-кап…
«Вот недоноски!!! Вот гады!!! Вот лихоимцы!!!»

Тррр… Хррр… Мррр…
«А это что за треск там стоит… Что за ажиотаж… Что за…»

Тррр… Хррр… Мррр… Тррр… Хррр… Мррр…
«Что там трещит по швам… Кто и что там делает?.. Кто что рвёт…»

Тррр… Хррр… Мррр… Тррр… Хррр… Мррр… Тррр… Хррр… Мррр… Хрясь!
«Оппа! Это они засаленные купюры нервно по карманам своим рассовывают… А карманы по швам у них рвутся! Не выдерживают карманы такого огромного количества денег… Моих денег!! Да-да!! Моих!!! Моих!!! Моих!!!»

Топ-топ… Топ-топ…
«А что за топот там… что за шаги в темноте шаркающие… неуверенные…»

Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ…
«Да это же они, басурманы проклятые, эти черти, эти бесы, эти гады, эти твари, эти дьяволы во плоти, испугавшись… разбегаются по всем четырём сторонам… Ну надо же… Воры! Ворюги! Воришки… Утащили! Слямзили! Спёрли!»

Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ…
«Держи их… Лови их… Догоняй… Бей…»

Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ… Топ-топ…
Да куда там… Не поймать уже… Всё, сбежали.
Всё. Удрали. Улизнули… чухонцы проклятые… убежали… хари бледнорожие…
Вон… и дверь подъездная даже хлопнула… пружина хорошая на дверях прибита.

Кульков оглянулся: нет никого. К ящикам подкрался: ну-ка… ну-ка… чё тут…
«Вот гады! Спёрли все мои деньги! Вот нехристи… Что делать? Как мне выжить?»

Но осмотревшись более внимательней и пошарив тщательней внутри ящика рукой, тут же чуток обрадовался, слегка повеселел, настроение на йоту поднялось, на сантим:
«Ой, как хорошо… Не все деньги утащили, мерзавцы. Там… в глубине… они ещё остались. Вот они… ещё два пакета… ещё два конверта… Да и к счастью они один только ящик вскрыли. А два других не тронули. Не знали, видать, о них, гады. Молодец я! Не зря люди говорят: не кладите все яйца в одну корзину! Вот и я! Я тоже свои яйца по другим местам разложил. Ой! Не яйца, а деньги! Для конвертов с деньгами я ещё два почтовика дополнительных приколотил… Вот какой я молодец! Вот какой я удалец!»

Входная дверь вдруг опять ехидно скрипнула.
«Ой, кто там? Кто здесь? Кто тута?»

Василий вовремя отскочил в угол. Не отскочил бы сам, то его отпнули бы туда. К дяде не ходи. Так бы и было. Насильно. Пинком под зад.
Это другие уже басурманы прибыли для воровства, для кражи, для ограбления Васиных почтовых ящиков. Никому неизвестные лица появились в парадном.
«Вот, гады! Вот, засранцы! Вот, черти болотные!»

Скрипы и шорохи продолжились в темноте.
«Тихо! Тс-с…»

Кто-то осторожно по подъезду ходит, фонариком светит, ищет что-то.
«Ой! Что это? Ох, ты… Боже ж ты мой… Мать моя… женщина… Вот гады!! Вот ироды! Вот супостаты! Кто это?? О! Точно. Так это другие грабители орудуют фомками, ломами и выдергами. вскрывают мой второй ящик! Да-да! Они! Это вторые засраные архаровцы ломом отгибают дверцу его! ящика! и пытаются изъять всё! содержимое. Вот гады… вот черти болотные!! Ни стыда у вас, ни совести…»

Вторые грабители улетучились также быстро, как и вошли. С деньгами вместе.
Кулькову ничего не оставалось делать, как быстро открыть третий ящик, вынуть письма и бежать! Да! Дать дёру! Драпака задать! До дому… до хаты… Ой! Успеть бы…

Вот он уже бежит. К себе. Домой… В квартиру… Вверх… по лестнице тёмной…
Остановился дух перевести. Сил нет. Всё. Выдохся. Еле живой. Запыхался уже.
Круги красные в глазах пылают. Искрит всё. В левом подреберье жжёт. Режет там, как ножом острым… кинжалом… финкой… стилетом…

Чуток отдышался Вася. В себя отчасти пришёл. Мозги слегка вертеться стали.
«Всё вроде бы спокойно… Никого нет… Ух, как же ж хорошо… Успел-таки…»

Но нет! Всё да не всё! Есть тут кто-то ещё посторонний. Во тьме шарахается. Здесь. Рядом кто-то шараборится. Но кто это? Как его найти? Как его опознать и уличить?

Нет. Не получается по сторонам глядеть. Времени нет. Шея не ворочается. Да и не видно ничего. Тьма тьмущая. Глаз хоть коли. Мгла. Вона как получается… Плохо… Ждать нечего. Надо ноги делать. И чем скорей, тем лучше. Смыться надо отседова!

Но… стоп… опять какие-то шорохи враждебные… Ещё кто-то прибыл… Некто…
«Что это?.. Кто тут?.. Чего тебе надо, кат? Отзовись, гад! Ну-ка… ну-ка…»

Шорохи мгновенно прекратились.
«Ага. Испугались, изверги. Зашухарились. Ничего. Сейчас разберёмся… Мы ж такие… Мы ж пскопские… Хи-хи…»

Но нет… никого нет. Либо спрятались эти черти, затаились, либо отвалили…
«Ладно. Чёрт с ними. Идти нужно. Тоня же ждёт. Да и деньги отнесть надыть…»
Но… тревожность не проходила… Страх докучал… Боязнь какая-то ныла во всех внутренностях… С головы начиная и пятками кончая.

Вот он «учухал» за своей спиной какие-то странные шпионские чужеродные шаги. В эти минуты Василий Никанорович ещё выше втихаря поднимался по лестнице на свой этаж с толстенными письмами от Ленки. Он уже устал переть их. Ох, и тяжёлые же…
Эти письма якобы пришли по почте от Тониной дочки. От их с Тоней Ленки!
А в тех письмах деньги! Якобы от Ленки. Но! им самим заработанные! Да! Так!

Вот он «уловил» сзади учащённое дыхание «грабителей» – охотников до чужих денег, до чужого богатства. Их там много… этих грабителей… этих разбойников… И они все хотят… отнять… себе забрать… присвоить…

Вот он шустро побежал спасаться от этих дьявольских «грабителей» сломя голову.

Вот он «почувствовал» страшный удар по башке! по затылку! по шее! по спине! по пояснице! по жопе! по сраке! чем-то здоровенным и тяжеленным…

Вот он уже лежит плашмя на грязном холодном бетонном полу… в луже крови… а конвертов в руке нет. Всё! Нет их! Исчезли они… Испарились… Беда сплошная…
Нет их! Вырвали… Похитили… Слямзили… Стырили… Стащили… Обобрали… Ограбили… Снасильничали… Ну как же так-то… Это же бесчеловечно… Это же…
«Ах, вы гады проклятые! Ух, вы черти полосатые! Отдайте! Верните! Это моё!.. Моё… моё… моё последнее… Жить мне на это надо… Больше не на что…»

Тишина кругом… И темнота…
«Караул!! Спасите!! Помогите!! Поддержите!! Подсобите!! Прошу вас!!! Люди!!!»

Но… никого вокруг. Нет спасателей. Вообще никого…
Тьма вокруг!! Темень зверская… Мгла во всех направлениях. Ни зги не видно.
«Украли!.. Утащили!.. Спёрли!.. Увели!.. Ограбили!..»

Вот беда-то какая… Беспредел полный.
«Убили!.. Кончили! Довершили своё грязное дело! До конца самого! До кончины!»

Да-с! Грохнули Васю! Убили человека! Насмерть… Сжили со свету гражданина.

Вот его нет уже на этом коварном белом свете… Почил он… в бозе… Вознёсся…

Вот они, гады, на земле, денежки его считают… смачно слюнявя грязные пальцы…

Вот он! печальный, унылый, ранетый и убитый… там… на небе… вниз смотрит…

Вот они! живые, жадные, скабрезные и довольные собой… у себя дома сидят…

У Кулькова сердце забилось. Сильно-сильно. Часто-часто. Вот оно выскочило из груди… выпрыгнуло… скакать по полу стало. Как та лягушка-квакушка. Душа в пятки ушла… убежала… Голова перестала работать, отключилась… Ум за разум зацепился…

Ой! Он уже по-настоящему умер. По-взаправдашнему.
Вот беда-то какая!..
Вот горе-то какое горькое…
Пошто? Почему? Зачем? Для чего?

Эх! Как жаль… Чудесным он был и добрым… Вася-Василёк…
Жалко человека… Хороший он! Даже отличный! Честный! Справедливый!
Но… все мы там будем… однако… Рано или поздно…

Постой! Постойте! Подождите! Обождите! Прошу вас!
Вроде как… дышит гражданин… дышит этот человек…

Не всё так просто тут. Давайте разбираться… по пунктикам…
Неужели? Неужели жив? Жив ещё курилка??
Или… уже умер… помер… преставился пред Всевышним…
Непонятно! Непонятственно тут всё. Как в тумане… с ёжиком тем…
Что с ним? Что же с ним на самом деле происходит? А???

Жив? Нет!
Умер? Да!

Ох, ты… мать честнАя… Он умер! Скончался! Почил! В мир иной отошёл.
Да! Конечно всё так! Это правда! Нет больше Васеньки… Нет Василька нашего…

Эх, беда с ним приключилася. Самая настоящая. Окончательная и бесповоротная.
Ах, как же так быстро он, бедолага, окочурился… Уже… уже скопытился…
Ох… как жалко его… Хороший он был человек. Радостный. Весёлый.
Это точно! Частушки пел. Про всё. Про жизнь нашу. Про жизнь свою…

И вообще во всех отношениях он прекрасный и замечательный гражданин!

И… человек он тоже… согласно нашей Конституции теперешней… такой странной, удивительной и непонятной… Там всё так и написано… дословно. Ну… что он и человек… и гражданин. Одновременно.

Вот именно! Точно так. И человек! И гражданин! в одном лице. Двояко как-то…
Ладно. Об этом потом… позже… Сейчас про Кулькова. Про него, милого.

Самое главное, честным Василий Никанорович был. Самым честным!
Да! Вася честным всегда был… кристально-честным… и дюже справедливым…

Да-да!! Таким он был. Правильным! Правду он любил. Правду-матку лупил.

И умным! Грамотным и образованным! Стихи читал. Льва Толстого уважал. Пушкина боготворил. Лермонтова обожал. Чехова. Некрасова. Тургенева.

На гитаре заправски играл. И на семиструнке, и на шестиструнке. На русской. На гавайской. На домре мог… и на домбре… На скрипке тоже…

В шахматы на много ходов вперёд думал… В шашки резался… В пешки…

Вежливым! Культурным! Не плевался по сторонам. Не сморкался на людях на пол.
И не жадным был… Не жадиной-говядиной… Нет!! Не скрягой… Не скупердяем…
И не сволочью, не дрянью, не гадиной продажной…
Не изменником! Не предателем!
Патриотом он был… настоящим…

Трудяга! Вот он кто! Всю жизнь пахал! Потел. Горбатился. Чего-то добивался…

Себя в обиду не давал.
И других защищал. Слабых и меньших. Убогих и сирых… За зэка-соседа даже в драку ввязался… заступился за него… за хулигана и дебошира, за пьяницу и наркомана, за что и пострадал, бедняжка… Раны и увечья получил в борьбе за справедливость. Глаз кулаком подбили, бровь до крови рассекли, руку финкой порезали… Зуб напрочь черти болотные выбили… Передний… Начисто… Вот даже как!

А ещё оптимистом Васятка наш был. Да ещё каким… Самым лучшим!
Жизнь он любил! до умопомрачения! до морковкина заговенья!
 
Просто несчастливым Василий был… Да уж… Невезучим… Кем-то проклятым…
И помощников у него почти не было. Спросить не у кого… что да как…

Николай Гаврилович только на слуху. Чернышевский. «Что делать?»
Да ещё Александр Иванович Герцен. «Кто виноват?»

Плохо ему, Васе, было в жизни этой скоромной… очень даже плохо. Весьма…
Вот он и убежал… от всех своих родных, близких и друзей не попрощавшись…

Стоп! Или… или попрощавшись…

Ой, ерунда какая-то опять получается… ахинея сплошная… Что-то тут не так.



Кулькову лезло в голову это всякое разное: и хорошее, и белиберда откровенная.
Какое-то наваждение стихийное навалилось на него, на бедолагу. Глубоко оно проникло вглубь истерзанного неумолимыми распрями организма. До самого-самого нутра наваждение это чёртово проникло…

Черепную коробку распирало этими и замечательными, и чёртовски плохими известиями, таинственными предположениями и загадочными по своей сути домыслами.

Василий Никанорович устал уже это всё «слушать» и «видеть». Он встрепенулся весь, попытался освободиться от этого навалившегося всей своей тяжестью наваждения, от этих чудовищных слов, мыслей иезуитских и видений кошмарных. Сие ему удалось.

Кульков махом сбросил с себя оковы, скинул путы, сжался в комок, сгруппировался, сосредоточился. Взял себя в руки. Встал во весь рост, размашисто раскинув руки и широко расставив ноги. И заорал что есть мочи.

«Нет. Я жив! Люди! Жив ваш курилка! Я здоров! Как бык!»

«Люди! Человеки! Граждане! Я буду жить! Долго! И вечно!!»



Продолжение: http://proza.ru/2023/07/08/243

Предыдущая глава: http://proza.ru/2023/07/06/383

Начало 2-й части: http://proza.ru/2023/06/22/378

Конец 1-й части: http://proza.ru/2023/06/20/285

Начало романа: http://proza.ru/2022/09/02/1023