Глава 1. Пробуждение силы
С раннего детства матушка привила автору любовь к чтению, однако с учителями русского языка и литературы автору хронически не везло. Не везло настолько, что он стойко амнезировал на их фамилии. Особенно отличилась последняя учительница, умудрившаяся надолго отбить у него всю страсть к сочинительству. И коли автор волею случая сумел-таки стать писателем и даже членом союза таковых, то исключительно не благодаря, а вопреки её титаническим усилиям похоронить каждое его школьное сочинение за плинтусом , ввиду неисправимой склонности ученика к нетривиальным суждениям. Ныне есть все основания полагать, что она уже давно, пройдя через все этапы бардо , переродилась в форме отломка бивня Ганеши , коим прославленный слоноголовый бог мудрости записывал за Вьясой священные Веды.
К слову будет сказать, что именно в тот период, когда до распада Советского Союза оставались считанные годы, автор серьёзно увлёкся практикой йоги, наряду с изучением доступной на тот период литературой по буддизму. Посему не удивительно, что образ наставника джедаев магистра Йоды показался чем-то неуловимо похожим на Симаду Камбэя – непобедимого бойца из знаменитых куросавовских «Семи самураев».
В последующем, когда киновселенная «Звёздных войн» получила как свою предысторию, так и продолжение, а автор несколько поднаторел в хитросплетениях индийской философии, древневосточные мотивы мира джедаев и ситхов из слабых отголосков превратились в божественную симфонию, уходящую своими корнями в эпоху ведийской цивилизации, существовавшей, как полагают большинство историков, приблизительно три-четыре тысячелетия назад, когда произошло переселение в Индию кочевых арийских племён, ранее обитавших на просторах Центральной Азии. Разгромив египтян, под «лязг боевых колесниц » они ворвались на земли Индии как завоеватели в бронзовом веке, оставив позади себя территорию нынешней пустыни Каракум, которая в те времена была густонаселённым цветущим оазисом. Осев на индийском субконтиненте, свою новую родину захватчики стали именовать Арьяварта, что переводится как страна ариев или путь ариев.
Слово «арий» было самоназванием этих племён и дословно означает «благородный», «достойный», «культурный» человек. Благородным мог именоваться лишь тот, кому была ведома дхарма (от санскр. корня dhr – «держать», «поддерживать») – так арии, с одной стороны, называли всеобъемлющий морально-этический закон, гарантирующий эволюцию миров и галактик, живой и неживой природы, а с другой стороны, дхарма – это, прежде всего, правила добродетельного поведения человека, соответствующие занимаемому им общественному положению, согласно его варне . Варна является характерной особенностью социального измерения Древней Индии и систематически изложена в особых кодексах – дхарма-шастрах - текстах, относящихся к категории смрити.
Согласно Ману-смрити (Законы Ману), относительно четырёх варн – брахманов (жрецов), кшатриев (воинов), вайшьев (остальные) и шудр (слуги) – перечень предписаний (варна-дхарма) гласит следующее:
«Обучение, изучение вед, жертвоприношение для себя и жертвоприношение для других, раздачу и получение милостыни он установил для брахманов.
Охрану подданных, раздачу милостыни, жертвоприношение, изучение вед и не-приверженность к мирским утехам он указал для кшатрия.
Пастьбу скота, и также раздачу милостыни, жертвоприношение, изучение вед, торговлю, ростовщичество и земледелие – для вайшья.
Но только одно занятие владыка указал для шудр - служение этим варнам со смирением ».
Представители первых трёх социальных групп, то бишь сословий, проходили особое посвящение, дававшее им право изучать священное писание (Веды), и считались полноправными членами общества – «дважды рождёнными». Шудры же таковыми не являлись, однако и их варна имела сакральные корни.
В более раннем памятнике – «Пурушасукте» (Гимн Человеку) «Ригведы» - описывается миф о возникновении общественных групп из тела гигантского космического первочеловека (Пуруша), принесённого богами в жертву.
"Когда Пурушу расчленили…, его рот стал брахманом, его руки стали раджанья, его бедра (стали) вайшья, из ног родился шудра".
Это жертвоприношение становится своего рода эталоном всех последующих обрядов, создавая прецедент на вечные времена и утверждая всеобщий закон и порядок (дхарму). Таким образом закрепляется иерархия варн, где каждый обязан следовать своему сословному долгу.
Итак, из уст принесённого в жертву первочеловека было сотворено высшее духовное сословие (брахманы), из рук – военное сословие, получившее впоследствии название кшатрии, из бёдер прочие представители общества (вайшьи), а из ног (ступни) сословие слуг (шудры). В связи с этим правомерно говорить о Дхарме брахмана, кшатрия или вайшья. Задачей каждого правоверного и добропорядочного члена общества является неукоснительное следование своей Дхарме, что обеспечивает поддержание божественного мирового порядка. Таким образом, Дхарма есть то, что поддерживает устои Вселенной и в этом смысле имеет сходство с античным понятием Логос , в значении, которое придавал ему Гераклит Эфесский.
«Кто намерен говорить [= «изрекать свой логос»] с умом, те должны крепко опираться на общее для всех, как граждане полиса – на закон, и даже гораздо крепче. Ибо все человеческие законы зависят от одного, божественного: он простирает свою власть так далеко, как только пожелает, и всему довлеет, и [все] превосходит ».
Согласно Гераклиту, Логос суть божественный закон, что довлеет над законами полиса, подчиняет их себе и управляет порядком вещей.
Кроме того, в дхарма-шастрах регулировались все социальные, правовые, этические, поведенческие, религиозные и ритуальные аспекты жизни благочестивого человека в зависимости от той стадии жизни (ашрама – «совершать усилия»), на которой он находится - стадии ученика, женатого домохозяина, лесного отшельника или аскета. Рассмотрим это немного подробнее.
В идеале жизнь добропорядочного гражданина должна насчитывать четыре стадии: брахмачарья – этап ученичества, связанный с жизнью в доме учителя (гуру ) и изучением под его руководством Вед; грихастха – этап жизни домохозяина, связанный с созданием семьи, рождением сыновей и заботой об их благосостоянии, а равно оказание материальной поддержки жрецам и отшельникам; ванапрастха – этап жизни отшельника, который связан с уединённой жизнью в лесной обители, занятиями йогой и философскими размышлениями; саньяса – этап странствующего аскета, подразумевающий жизнь на подаяние, полную лишений, бродяжничество.
Каждой ашраме соответствовали свои цели и задачи, своя дхарма: для брахмачарьи – соблюдение обета целомудрия и полное подчинение воли духовного наставника; для грихастхи – достижение материального процветания (артха – «польза») и чувственные наслаждения (кама – «любовь»); для ванапрастхи – сведение всех своих потребностей к минимуму; для саньясы – полный отказ от какой-либо собственности и освобождение от любых ритуальных действий, а, следовательно, и от поддерживания дхармы.
На последнем этапе реализуется высшая цель человеческого существования – избавление от бесконечного цикла перерождений (сансара) и достижение состояния нерождаемости и неумирания (мокша).
Оппозицией дхармы выступает – адхарма, неправедность. Согласно индийской космогонии, бытие циклично, все его явления перманентны и проходят четыре периода (юги ), начиная с праведного, «золотого» века (Сатьяюга), переходящего в век «серебряный» (Третаюга), затем в век «бронзовый» (Двапараюга), и завершаются «железным» веком (Калиюга). Причиной же сменяемости юг является нарастающий упадок дхармы, добродетели. То, что призвано поддерживать мировой порядок, деградируя, становится и причиной его гибели (пралая). Однако, когда истекает период временного «небытия», мир воссоздаётся заново, и весь космический цикл повторяется.
Хотелось бы ещё добавить, что понятием, схожим по своему значению с дхармой, является, на наш взгляд, важнейшая категория философии Древнего Китая – Дао, получившая в учении Конфуция значение пути поведения, этического принципа, морального закона или долга. Согласно этому представлению, отношения между людьми наполняются нравственными коннотациями, принимая гармоничный характер, покамест они становятся взаимными.
В трактате Лунь Юй («Беседы и суждения») сказано, что на вопрос ученика: «Можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?» Конфуций ответил: «Это слово — взаимность, не делай другим того, чего не желаешь себе ».
В этих словах Конфуцием был сформулирован принцип, который несколько позже и уже совсем в другой культурной традиции стал именоваться золотым правилом нравственности. Пожалуй, ничего лучше этой максимы за всю историю человечества сформулировано не было.
В конфуцианстве этот всеобщий принцип человеколюбия именуется «жень» и полагается обязательным правилом поведения. Его конкретным воплощением является ритуал (ли). Китайский термин «ли» может переводиться на русский язык также как «правила», «церемонии», «этикет», «обряд» и в широком смысле под ним могут пониматься конкретные образцы достойного поведения и общественные нормы. Ритуал не только объединяет людей, но и обозначает между ними оптимальную дистанцию, позволяющую продуктивно общаться представителям разных социальных сословий.
Обеспечивая гармоничное сосуществование людей, ритуал даёт им некие общие ориентиры нравственного поведения, а посему его нельзя крушить в угоду абстрактным принципам, вроде жалости к иным «чувствующим существам».
«Личные чувства не должны мешать делу!» - восклицает Оби-Ван Кеноби, пресекая порыв юного Энакина Скайуокера прекратить погоню за графом Дуку и броситься на помощь своей возлюбленной Падме.
Тем не менее, ритуал остаётся подвижным, изменчивым в соответствии с «принципом реальности», но согласно своей основе и законам.
Основными столпами конфуцианского ритуала являются принципы сыновней почтительности (сяо) и исправления имён (чжен мин).
Сыновняя почтительность является не просто конкретизацией по отношению к морали, она и есть сама мораль в аспекте взаимоотношения поколений. По отношению к сыну отец является последней нравственной инстанцией. Сяо есть краеугольный камень в здании китайской культуры, устанавливающий критерии отношений между неравными представителями общества по временной оси: почести, оказываемые сыном отцу, возвращаются к нему через его собственных детей. Подобную функцию гармонизации социальных отношений выполняет принцип чжен мин, отражённый в словах Конфуция:
«Государь должен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом, сын — сыном».
«Учитель должен быть учителем, а падаван – падаваном» - такие слова вполне были бы в духе великого китайского мыслителя, ибо реальность такова, что люди изначально не равны по социальному статусу и занимаемому ими месту в системе общественного разделения труда, поэтому, дабы сложились достойные отношения между представителями различных статусов и функций, человек должен оставаться на уровне своего социального предназначения, что требует от него неукоснительного выполнения собственного долга (дао), иначе дхармы.
Вспомним, что «падение» Энакина Скайуокера началось, пожалуй, с того момента, когда дерзкий, способный и чрезвычайно амбициозный ученик небезосновательно стал осознавать своё превосходство в возможностях перед учителем – магистром ордена джедаев Оби-Ваном Кеноби. Желая всецело получить признание и одобрение своего учителя, будущий Дарт Вейдер постоянно дерзит своему наставнику, своевольничает, бросается в сомнительные авантюры, попирая таким образом и принцип «сыновней почтительности», и «исправление имён», что идёт в разрез с его дхармой ученика на этапе брахмачарьи, когда воспитанник обязан всецело следовать и подчиняться воле своего гуру. Именно этими и другими его слабостями весьма тонко смог воспользоваться владыка-ситх Дарт Сидиус, чтобы переманить Энакина на тёмную сторону Силы, адепты которой черпают своё могущество в страстях, свойственных человеческой природе, о которых мы расскажем в одной из следующих глав.
Свидетельство о публикации №223091900768