Легенды кино. Великий немой и его Король

     Берлин был центром русской эмиграции. К началу 1923 года в германской столице насчитывалось  примерно сто тысяч выходцев из России. Причем происхождение и род занятий многих из них внушали сомнения. Бывшие офицеры, жены  бывших офицеров, носителей громких русских  имен, бывшие светские дамы, бывшие институтки привилегированных институтов стали приманкой дорогих кафе, ресторанов, кабаре, ночных баров. Мужчины в ярко-желтых косоворотках, дамы  в сарафанах и кокошниках играли на балалайках, пели русские песни, танцевали «русскую». Кабаре с русскими  балалаечниками и плясками бывали переполнены немецкой публикой до отказа. Русская графиня, русская княжна,  генеральская дочь – все это было еще  в новинку в тогдашнем Берлине, и так соблазнительно, и так лестно… « Вот до чего докатились эти русские!».
      Русская актерская  жизнь в Берлине  напоминала проходной двор, потому, что  это была как бы дорога в  Европу и Америку. Беженцы  приспосабливались к непростому быту и деловому ритму германской столицы и мало-помалу возвращали себе хотя бы внешние атрибуты утраченной жизни. К удивлению туземцев, русские  стали открывать в городе русские рестораны, книжные магазины русские театры и кинематографические предприятия.  Кинематограф стал частью эмигрантского быта и пользовался особой популярностью у русских. «Великий немой» обращается в современный Вавилон, в котором нет столпотворения потому, что язык в нем отменен. Режиссер  немого кино   мог выбирать тех актеров, чья индивидуальность казалась ему наиболее подходящей для задуманного им образа. Он мог черпать поистине в «мировом масштабе» из огромной интернациональной армии киноактеров. Для немого кино не существовало  языковых границ.
       И вполне естественным покажется тогда чуть ли  не каждодневный  приток  артистов, не только бегущих из Совдепии, но и съезжающихся  в Берлин в многочисленные киностудии  из всей остальной Европы и встречающих среди немцев редкую доброжелательность и заинтересованность  к своему труду.
    В начале 20-х годов в  германской столице и ее окрестностях работало несколько десятков киноателье. И практически во всех  берлинских киноателье   звучала русская речь.
          Не только эмигрантам, но и немецкой публике полюбились  русские артисты- Ольга Чехова, Вера Каралли, Мария Токарская, Григорий Хмара, Владимир Гайдаров  и другие. Уже летом 1922 года одна их русских газет констатировала, что русские артисты  завоевали в германской кинематографии почетное и заслуженное место. С русскими актерами считаются, их приглашают на первые роли, некоторые из них имеют уже твердую установившуюся репутацию у германских кинопромыщленников. Например, режиссер Карл Фрелих обратился к русским через одну из эмигрантских газет Берлина: « Мне пришлось познакомиться с целым рядом русских актеров, и моей мечтой является постановка русской картины исключительно с русскими силами. Я хотел бы при этой постановке применить принципы Станиславского, несравненного  театрального мага и учителя». Правда, по поводу  опытов немецких режиссеров ставить  экранизации  «Идиота» Достоевского, или «Воскресения «Льва Толстого  русские критики высказывались вполне определенно: «Ради Создателя, не трогайте наших классиков. Единственное, что у нас осталось  от России– это наша литература» . 
    Надо сказать, что в начале 20 века и в следующие  два десятилетия в России  вышло  много фильмов -экранизаций русской классики, таких как «Отец Сергий»  и «Поликушка» Льва Толстого, «Пиковая дама» Пушкина с Иваном Мозжухиным   и Еленой Полевицкой, режиссер Я. Протазанов,"Обрыв" А. Гончарова, "Николай Ставрогин" Достоевского и другие. Спрос на русскую кинопродукцию за рубежом был велик. Для Советской России была очень выгодна популяризация русского киноискусства. Считалось, что режиссеры, рассчитывая на иностранный рынок, учитывая малую осведомленность иностранной публики о России, должны были  большую роль отводить сюжетам  и русскому  быту. Кинодеятелям рекомендовалось: « Использовать произведения русских писателей, русские легенды и сказки, русскую старину. Это привнесет на мировой экран нечто недоступное конкуренции других стран».
    Звездой русского экрана тех лет был Иван Ильич Мозжухин. Красавец, герой-любовник, разбивавший сердца зрительниц, пользовавшийся огромным спросом  у режиссеров. К слову,  в фильме «Отец Сергий» он снялся в возрасте двадцати пяти лет, талантливо воплотив образ  главного героя фильма. Владея приемами грима, он прибегал к полному изменению внешности, если этого требовала роль. Мастерство актера было столь велико, что ему  замечательно удавались  герои  от восемнадцати до восьмидесяти лет. 
     После революции артист уехал из России в Германию и вскоре  получил приглашение в Голливуд, что считалось высшим признанием и утверждением славы каждого киноартиста. «Это последняя ступень к апогею славы». Мозжухин стал  первой российской кинознаменитостью, с которой познакомились заокеанские зрители.
     Однако в Голливуде у Мозжузхина все сложилось не лучшим образом. Во-первых, ему предложили сменить фамилию на  фамилию «Москин», так как «Мозжухин» труднопроизносимо для англоязычного человека. Американцы не любят длинных имен, ненавидят «идею» и психологические мотивы в сюжетах картин.  Во- вторых, предложили сделать пластическую операцию и укоротить, якобы очень длинный, нос.
     Приглашение русского актера и успех его фильмов  критики объясняли  вообще необыкновенным интересом к России тех лет.  Гастроли Федора Шаляпина, «Русские сезоны» Дягилева. Русское искусство по заслугам было оценено знатоками и критиками Старого  и Нового света и стало модным  в кругах изысканной публики.
    Вокруг имени Мозжухина  была неимоверная шумиха.  Чего только не писали в газетах: король экрана, чудак- миллионер, позволяющий себе  царские прихоти. Американцы вообще падки на подобные легендарные  выдумки.  Каково было  американцам узнать, что Мозжухин не миллионер  со странными  прихотями, а просто артист милостью Божией, любящий экран и по мере своих сил и таланта служащий новому великому искусству. Вначале Мозжухин был в восторге от тех перспектив, которые открывались для его деятельности в  американской киноиндустрии.  «Америка,- говорил он,- это высшая школа кинематографии». Радужные надежды на голливудскую карьеру актера многие его друзья и поклонники не разделяли. Друг Мозжухина, кинорежиссер Александр Волков, говоря, что актер-большой актер, может быть  самый большой актер современного экрана, опасался, что Америка «перекрасит» его и «подстрижет» по – своему. Америка захочет его сделать «своим», а он- для Европы, для истинного искусства, а не для фабричного конвеерного производства.
    Голливуд платил Мозжухину сумасшедшие гонорары, но особых  интересных  работ у него не было. Снявшись в двух картинах, измученный борьбой с американскими режиссерами и их требованием приноровиться ко вкусам  «фермеров», Мозжухин стал задумываться о возвращении в Европу.
    Тем более, что в преддверии  прихода звуковых технологий  продюсерам  надо было ввести «режим экономии»,  не запускать  в производство масштабных, фундаментальных картин, а ограничиться легкими небольшими комедиями. Мозжухин для такого амплуа явно не годился.               
       В конце 20-х годов Мозжухин  вернулся в Европу,  и окончательно обосновался в Германии .  В 1929 году актер внезапно осознал , что неумолимый возраст выводит его за рамки амплуа молодых любовников. Ему  исполнилось 40 лет, и он решился на необычную тогда медицинскую процедуру. «Не так давно Мозжухину произвели операцию «омоложения лица». Как отразится пластическая  операция на его мимических способностях пока неизвестно. Но внешне он   явно помолодел»- отзывалась пресса. 
    Летом Мозжухина пригласил режиссер Туржанский на роль знаменитого авантюриста Монолеско в одноименной картине и актер начал  сниматься на  берлинской студии Терра-Фильм. Зрителям фильм не очень понравился . Преклоняясь  перед игрой артиста,  они остались недовольны сценарием, и  к тому же, уже  появилась модная новинка- звуковое кино.   Публика хотела не только лицезреть игру артиста, но и слышать его голос.
     Первым опытом в звуковом кино для Мозжухина стал фильм «Белый дьявол», поставленный Александром Волковым по  повести Л.Толстого «Хаджи Мурат». Мнения были самые разные, но, в общем, считали, что несмотря на превосходную режиссуру, фильм не удался по самой своей сути. От Толстого и собственно героя Хаджи Мурата ничего не осталось. Всех поразило несовпадение мозжухинской игры с новой звуковой эстетикой. «Он был растерян, озадачен, не участвует, он «сам по себе». Неподвижное лицо,  безучастные белые глаза. Это портретная галерея  одного и того же лица так утомительна, что хочется крикнуть: «Довольно!» .
      Итак, к началу 30-х годов творческий и личностный кризис Мозжухина, усугубившийся победой «звуковой революции» в кинематографе, стал неодолим. Неудовлетворенность собой, русский акцент на любом из иностранных языков, которыми актер владел неважно, неприятный, как оказалось, тембр голоса, из-за несовершенства  звукозаписывающей техники- все это угнетало актера. Опыты в режиссуре тоже были неудачны. Роковым в жизни  Мозжухина было приглашение его в Голливуд.  Специфика  голливудского духа не приняла индивидуальности, артистичной личности талантливейшего актера.
     Слава Мозжухина клонилась к закату. Второстепенные случайные роли, мизерные гонорары, безысходность, депрессия, надвигающаяся бедность и болезнь стали неотступными спутниками его в последние годы. 
    Иван Ильич Мозжухин покинул этот мир в 1939 году. Ему было 49 лет.
        Призрачный мир кино. Зыбкие силуэты.  Было ли это, или не было…
  Когда-то Оскар Уальд сказал: « Надо всегда быть чуть-чуть неправдоподобным».
      
                В публикации использованы материалы из книги Р. Янгирова «Рабы немого».