Таинственный попутчик

Из новеллы Жан-Клода Шамбона "Огни сумерек".
(В подлиннике новелла была опубликована на сайте 1000 nouvelles.com, некоторое время представлявшем собой своего рода франкоязычный аналог ресурса Проза.ру. Потом  первоначальный контент был заменен другим, и от прежнего ресурса осталось одно название. Я успел сохранить несколько новелл, одна из них - "Огни сумерек" ("Les feux du crepuscule").
Краткое содержание новеллы: три пожилые подруги - Беатрис, Мари и Флоранс - раз в неделю, в порядке очередности, собираются на квартире у одной из них и за чашкой чая делятся воспоминаниями о ярких моментах своей бурной молодости, попутно полемизируя на щекотливую тему.
В этой главе приводятся воспоминания Флоранс.).

- Ого, ты с книгой, Беатрис?! - воскликнула Флоранс, принимая подруг. - А я вам тоже хочу одну из моих книг показать.
- Похоже, у нас сегодня культурное мероприятие намечается, - заметила по этому поводу Мари.
– Благодаря тебе! - в один голос ответили ей Флоранс и Беатрис.
И тут же рассмеялись, настолько неожиданно для них самих сложился хор их голосов.
Флоранс открыла лежавшую на столе внушительных размеров книгу на странице, которую полностью занимала репродукция какой-то картины.
– С прошлого четверга у меня до сих пор стоит перед глазами образ голой Мари в руках Сержа, и эта "композиция" напомнила мне, что тему похищения обнаженной красавицы сильным самцом часто используют художники при создании своих  картин. Рассказ Мари у меня больше всего ассоциируется с картиной "Похищение сабинянок", но за неимением оной я хочу показать вам похожую на нее картину Рубенса «Похищение дочерей Левкиппа». Вот, полюбуйтесь!
Мари и Беатрис достали свои очки и с интересом склонились над книгой.
– Ого, вот это задница! - воскликнула Мари со смехом. - А ляжки-то!
- В молодости у меня были весьма пышные формы, но все равно не до такой степени, как у этих сестер. Да и Мари, я думаю, никогда так не растаскивало.
- Разумеется, иначе бедный Серж замучился бы меня поднимать! А вот этот на лошади, слева, мне почему-то совсем не нравится!
– Тогда мне не нравится похититель, который справа! – рассмеялась Беатрис. – Но зато мне  нравится  цвет кожи у этих девушек - посмотри, какой красивый розовато-перламутровый оттенок! А ты раньше тоже была блондинкой, как они?
– Скорее, самой обыкновенной шатенкой, но одно время под кого я только ни красилась – и под блондинку, и под брюнетку, даже рыжей была! Флоранс, просвети нас – кто был отец этих девушек? Я даже имя его уже забыла. И кто эти похитители? Зачем им все это надо было?
- Левкипп был греком, царем Мессении, незадолго до знаменитой Троянской войны, а его дочерей, которых вы видите на картине, звали Гилаейра и Феба. Они были обручены со своими двоюродными братьями Идасом и Линкеем, но прямо на свадьбе их похитили двоюродные братья женихов Кастор и Полидевк, к которым вы не остались равнодушными. Что касается пухлых женских фигур, то следует иметь в виду, что в ту эпоху, когда создавалась эта картина, именно такая форма женского тела считалась идеальной. Рубенсу, на протяжении всей второй половины его жизни, позировала  его фламандская жена Элен, урожденная Фурман, из чего следует, что образы дочерей Левкиппа на этой картине есть не что иное, как  вышедшие из-под кисти мастера изображения его пышнотелой супруги.   
- Что я говорила! - воскликнула Мари. - Чем не культурное мероприятие! А что у тебя, Беатрис?
- Я нашла стихи Жака Превера, которые у меня тоже ассоциируются с образом Мари. Я вам зачитаю несколько строк, и если вам понравится, дам вам почитать этот сборник. 
"Я такая, какая есть,
Такой уродилась я.
Когда мне бывает смешно,   
То смех мой полон огня.
Я люблю того, кто мне мил,
Того, кто любит меня.
Ну, а если я разлюблю,
Разве в этом виновна я?..."
– Что-то мое в этом есть, - высказала свое мнение Мари, - но не менее явственно в этих строках проступает и спонтанное начало Флоранс.
- Об этом у нас еще будет сегодня возможность поговорить - может быть, спонтанное начало проступит еще явственнее  в ходе знакомства с историей нашей подруги. Флоранс, ты как? Готова обеспечить нам полет нашего воображения? 
- Готова была с самого начала! Моя история будет состоять из двух частей, а в антракте я угощу вас чаем с печеньем.

...Как жена железнодорожника, я могла позволить себе частые поездки на поезде, с учетом льготной оплаты за проезд. Путешествовала я, разумеется, с Люком, но, бывало, каталась и одна, когда, например, мне надо было навестить своих родственников, разбросанных по разным уголкам Франции, или что-нибудь купить в Париже, были и другие поводы. Поскольку я была довольно общительная, главным образом с лицами противоположного пола, о чем я вам уже рассказывала, во время этих поездок со мной часто приключались разные истории - и комические, и драматические… Хочу поделиться с вами одной из них, довольно занимательной и при этом вполне укладывающейся в рамки заданной нами темы. Я бы назвала ее "Человек-невидимка"...

...Моя история началась около восьми вечера на парижском вокзале Аустерлиц, откуда я отправлялась в Лимож погостить несколько дней у подруги. Измеряя шагами перрон, я пыталась отыскать не слишком переполненный вагон. В этот день был какой-то праздник, отмечаемый в осенне-зимний период – то ли День всех святых, то ли Рождество, и погода стояла довольно прохладная. Войдя, наконец, в выбранный вагон, в одном из купе я нашла себе свободное место между дамой крупного телосложения и сидевшим у окна мужчиной. Освещения в купе не было, и только благодаря свету с платформы мне кое-как удалось устроиться на выбранном месте. Я сняла пальто и положила  его к себе на колени.
Поезд тронулся, за окном замелькали фонари, и благодаря их свету, вспышками озарявшему купе, я смогла лучше разглядеть моё окружение. Напротив меня сидела, по всей видимости, супружеская пара – небольшого роста лысоватый мужчина со скрещенными ногами и его жена, вцепившаяся в свою сумку. Рядом с ними мирно посапывал маленький мальчик, голова его лежала на коленях, вероятно, его матери. Про своих непосредственных соседей я вам уже сказала, а что касается еще одного  пассажира в этом купе, сидевшего на противоположном от окна конце моего сиденья, его (или ее) я так и не разглядела.
В темном купе никто не произносил ни слова. Монотонное постукивание колес на стыках рельсов временами заглушалось доносившимся сверху пронзительным свистом локомотива. Убаюканная покачиваниями вагона, я незаметно для себя задремала. Трудно сказать, сколько прошло времени, только сквозь  полудрему я вдруг почувствовала чье-то прикосновение к моей левой руке, которая, должно быть, соскользнула с моих коленей на сиденье, в совсем небольшое пространство, отделявшее меня от соседа слева. Я насторожилась, но не подала виду, что ощутила этот контакт, и продолжала оставаться неподвижной, поскольку еще до конца не вышла из полусонного состояния. Чужой палец дотронулся сначала до тыльной стороны моей ладони, затем до моего большого пальца - я снова не шевельнулась. Тогда в ход пошли и остальные пальцы чужой руки, однако я все еще не спешила реагировать, ожидая продолжения. И лишь когда чужая рука, поласкав мою ладонь, перешла затем на запястье, я уже не смогла изображать из себя бесчувственное бревно, и в свою очередь мои пальцы ожили и переплелись с проявлявшими активность чужаками. Мой партнер не произносил ни слова, я тоже молчала, как немая, и все выглядело так, как будто игра наших окончаний нас совершенно не касалась.
Но вот объект ласок сменился, и чужие пальцы стали блуждать по моему бедру,  исследуя пространство между коленом и пахом. Им не терпелось проникнуть под одежду, но что делать с брюками? Ситуация требовала моего экстренного вмешательства,  чтобы акция могла продолжиться и получить свое дальнейшее развитие. Быстро приняв решение в сложившейся обстановке, я незаметно расстегнула молнию на брюках – к счастью, расположенную слева, и как бы для того, чтобы согреться, накрылась пальто от плеч до лодыжек, после чего направила руку-посетительницу в образовавшийся проход. Она тут же оказалась под тканью брюк на моем животе и слегка его помассировала, описывая при этом окружности таким образом, что очередная траектория ее движения пересеклась с резинкой моих слипов. Затем она - я все еще говорю о руке, которая, казалось, жила сама по себе, потому что ее владелец ничем не выдавал своей причастности к происходившему справа от него, так вот - добравшись до резинки моих слипов, она отодвинула это хрупкое препятствие на своем пути, чтобы затем приступить к штурму холма Венеры. Некоторое время она то взъерошивала мою растительность в этом месте, то приглаживала ее, после чего перешла на мои нижние губы и заёрзала между ними...

"Орлеан! Лез-Обре!" Пронзительно заскрипев тормозами, поезд остановился. Пара напротив покинула купе. При свете вокзальных огней я попыталась рассмотреть моего партнера – лицом он повернулся к окну, и мне лишь удалось заметить, что одет он был в темный костюм, и из деталей одежды я еще разглядела галстук в полоску. Локомотив запыхтел, выплевывая пар, за окном проплыло облако дыма, и состав тронулся вновь.
Мы оба сидели не шевелясь, в то время как у меня в брюках происходило интенсивное движение, и вызванная им волна удовольствия уже стала накрывать меня с головой. Я откинулась головой назад и заскользила своей рукой по бедру моего  партнера, в то время как мои бедра непроизвольно раздвинулись от его ласки. Время, казалось, остановилось…
Поезд стал замедлять ход, за окном вновь замерцали огни. Сквозь треск из громкоговорителя раздалось: "Вьерзон! Вьерзон!"  Мой сосед внезапно выпрямился и самым бесцеремонным образом убрал свою руку с моих мокрых гениталий. Затем он встал, достал с багажной полки чемодан и - не произнеся ни слова, даже не взглянув в мою сторону - вышел из купе.  Вслед за ним потянулись к выходу и остальные остававшиеся в купе мои попутчики. Мне было и смешно, и обидно, когда, оказавшись в полном одиночестве, я приводила в порядок свою одежду. В пустом купе было темно и холодно. Съежившись под пальто, я попыталась согреться, и единственное, чего мне в этот момент хотелось - скорее бы следующая остановка!

Литературный перевод с французского.