Мой Шикотан часть вторая

МОЙ ШИКОТАН
(студенческий дневник)
часть вторая


15 июля, 1976г.

Мечтая о туманностях галактик
И глядя в море сквозь прицелы призм,
Студент всегда – отчаянный романтик!
(Э. Асадов)

Отплываем на Курилы. Как много провожающих!  Основные пассажиры – моряки, которые следуют до Петропавловск-Камчатского и студенческий путинный отряд с высадкой на о. Шикотан (к отряду студентов-сибиряков подключаются студенты Приморья). На морском вокзале организован митинг, посвященный отправлению студентов на путину, моряки играют туш.
 
ПутИна, напомним, - время (сезон) интенсивного рыболовства, когда  производится основной вылов рыбы (мы едем на сайровую путину).

В радиорубке объявили об отплытии, и мы, как и другие пассажиры, поспешили на палубу. Перед нами раскинулась водная гладь бухты Золотой Рог.

Нескончаемо долго ревёт басистый гудок судна, и оно, наконец,  медленно отходит  от причала.
С высоты лайнера катера-буксиры смотрятся лилипутами, но с задачей справляются.  Лоцманский катер  сопровождает судно и подаёт ему команды. И наш лайнер, следуя за ним, выходит из бухты, минуя  остров Русский с его причудливо изрезанными  берегами.

Катер какое-то время сопровождает судно, затем  берёт курс на возвращение в бухту. А турбоход, вновь  издав громкий продолжительный гудок, набирает скорость и выходит в открытое море.

«Город и берег давно уже скрываются из виду. Глаз свободно, не встречая препятствий, охватывает кругообразную черту, замыкавшую небо и море. Вдали бегут неровными грядами белые барашки, а внизу, около теплохода, вода раскачивается взад и вперед длинными скользящими ямами и, взмывая наверх, заворачивается белыми пенными раковинами», - так и хочется выразить свои эмоции цитатой из Куприна.

«Чайки за кормой верны кораблю»,  они нас продолжают сопровождать.  Печально будет расставаться с ними.
Берег перестаёт существовать, и остается лишь непрерывное движение в неведомое. Страх… под тобой бездна вод, а ты –  капля… Кажется, растворяешься в неизвестности. Надо донести свои ощущения, эмоции, переживания  до мира, но  нет той возможности, тех слов…  "Вы не капля в океане, вы целый океан - в капле», - вспоминаются строки  иранского поэта-мудреца Руми… 

Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас,
Она бессмертна - а умрет лишь то, что видит глаз.

***
О, ты  в пучину погрузись, от высей откажись -
И в малой капле повтори морей бескрайних жизнь.

Боязнь стихии…  но есть защита – турбоход «Советский Союз»,  мощный, надёжный, уже претерпевший все беды и невзгоды, с опытным экипажем корабля и  крепкими молодыми ребятами  моряками на борту.  Наш лайнер взял курс «на край света»…    Шикотан – это пока наше неведомое, хотя  уже знаем, что там происходили съёмки фильма «Жизнь и  удивительные Приключения Робинзона Крузо».  Почти все виды острова Робинзона с моря — это мыс Край Света на острове Шикотан (Курильские острова).
Плывём, плывём и уходим всё дальше и дальше...

 Вот и чайки исчезли…  Открытый океан –  громада волн… как волнительно…   погода ясная и волны спокойные. «Нарисуй мне, художник, радость»,- словно взывает Дух Воды. Но какой палитрой цветов воспользоваться при этом, созвучье каких слов  помогут описать эти пейзажи?  Направо – волны  лазурно- небесного цвета; налево – они золотистые от лучей солнца;   с кормы  увидишь, как изумрудно-зелёные волны преобразуются от интенсивной работы винта в белую пену морскую, что напоминает  в своём многообразии  неповторимость вологодских кружев. А вон та  радостная  стайка дельфинов, искусно повисающих в воздухе на фоне синевы, - как не сфальшивить, изобразить эту картину жизненно верно,  откровенно, реалистично?

- Учитесь у меня, - словно бы вступает в общение сам Дух Океана, его голос звучит, как шепот древних вод. - Смотрите, как я создаю огромные волны, словно они живые и подчиняются моей воле. Это мое намерение. Могу маленькую волну сделать, а могу и гигантскую. Все зависит от вашего намерения. Вдохни в себя то, что ты хочешь получить, и ты увидишь, как это появится у тебя...
 
 Вечереет,   жар сменяется  прохладой, с заходом солнца море становится огненным, как пожарище… 
Яркий диск солнца  опускается к воде. Теперь светило снизу подсвечивает облака на небе, и те приобретают легкий розоватый оттенок, который  отражается в волнах.
 

16 июля, 1976г.

На следующий день мы с подругой путешествуем по лайнеру.  Его интерьеры и внутренние убранства поражают своим великолепием. В коридорах многочисленных палуб можно легко заблудиться. Решили изучить ближайшее,   пошли к главному переходу. Наткнулись на огромную широкую лестницу, ведущую  вверх и две — поуже, ведущие вниз. Коридоры и лестницы устланы коврами и дорожками.

Шикарные светильники создают уютное освещение, огромное панно на стенах на морские темы, растительные узоры у иллюминаторов. Помещения на судне, как выяснилось, отделаны ценными породами деревьев: красным деревом, орехом, палисандром, дубом, ясенем. На корабле приятный специфический  аромат.

Здесь  три ресторана, тренажерный зал, бассейн, кинозал, медпункт.
Заглянули в один из ресторанов — это   огромный зал с гигантским круглым плафоном-картиной на потолке,  пройдя через него, попали на  переход, ведущий в залы поменьше. Зашли в один из них, с паркетом, украшенным узорами, где  большой жёлтый рояль с сооруженной рядом сценой; затем просочились в другой зал,  просто с креслами и столиками.  По другой широченной  лестнице поднялись наверх, где по обоим бортам увидели широкие проходы с деревянным  полом. Проходы внушительны по своим размерам, площадью, казалось, с футбольное поле.
 
Сбежали на две палубы ниже - там каюты разных классов, и, наконец, спустившись ещё ниже, решили завершить свою экскурсию.  Нашли свою каюту третьего класса, где мы, студенты, разместились в количестве пяти человек.  В каютах третьего класса также теснились   моряки, следующие до города Петропавловск -  Камчатского, до  места своей постоянной службы.

В первый же день от дисциплинированных, знающих порядок моряков,  мы, девочки, получили за шумное поведение  замечание. Обиделись, но пришлось подчиниться общим правилам.

А ночью штормило. Волны  в клочья рвались на окнах-иллюминаторах. Однако работали «успокоители», что позволяло лично мне пятибалльный шторм переносить налегке.
Ощущения непередаваемые: с малой скоростью передвигаешься  на волнах, как на воздушных качелях.  Судно плавно «поднимается передним концом кверху, останавливается на секунду в колеблющемся равновесии и вдруг, дрогнув, начинает опускаться вниз все быстрее и быстрее, и, точно шлепнувшись о воду, идёт опять вверх». К утру  качка усилилась… Было слышно, как борта теплохода с уханьем погружаются в море, как шипят вокруг него  рассерженные волны.

 Казалось, судно дышало...  Своеобразные  чувствования. Дух захватывает, как от щекотки. Слегка кружится голова,  а собственное тело в момент спуска кажется невесомым.

17 июля, 1976г.

Однако шторм в 5-6 баллов многие не перенесли, несмотря на то, что судно было снабжено установками «успокоителями». От них, конечно,  толк был, судно раскачивало меньше. Но это многих «бедолаг» на корабле не спасало.  Во время трёхсуточной поездки до Курильской гряды, больше половины стройотрядовцев  всё-таки  «слегли» от «морской болезни». Романтика? Но игра стоит свеч! И дело должно оправдать себя, если его довести до результата.

Еще с трехбалльным  волнением  моря  молодой организм как-то справляется, а вот дальше… Когда море взволновано, просыпается, в самом слове шторм есть что-то пугающее. Голова становится тяжёлой, беспрестанно мутит, словно выворачивает  наизнанку. Народ, лишённый пространственной  ориентировки, едва выбирается на середину палубы и просто лежит вповалку, не обращая внимания на то, кто и где, лишь бы  местечко досталось прилечь. А кто-то из заботливых, более устойчивых к «морской болезни»,   защитил эту страдающую  массу людей , прикрыв их огромной парусиной цвета хаки, не пропускающей влагу, грязь, ветер.
- И  как долго это может продолжаться?- бунтует  внутри.
-  Это может продолжаться ровно столько, пока море не успокоится, - уже  спокойно отвечает тебе твой же внутренний голос.

И от этой безысходности  в голове становится  туманно, раздражающая щекотка подступает к горлу, сердце охватывает мелкой дрожью,   и ты  едва успеваешь вскочить и наклониться над бортом, чтобы  получить облегчение… и видишь со своей высоты там, внизу, белобрюхих хищниц, которые безбоязненно  бьются о борт корабля, не пасуя перед таким мощным гигантом,  ныряют, кажется, под самый винт и выныривают оттуда как ни в чём не бывало.  Возможно, в период волнения океана даже акулы дезориентированы в пространстве...

18 июля, 1976г.

Море стихло… Мы теплоходом «Советский Союз» добираемся до  «края света», чтобы застрять там надолго. Шикотан - то самое место. Сегодня к ночи  прибываем на Курилы. И обслуживающий персонал корабля «Советский Союз» на прощание организует для студентов  настоящий праздник: кино, спевки, лекции по интересам,  кому что по душе. Работают теннисные, баскетбольные площадки,  бассейн. К вечеру на палубе  «Золотые рыбки» из института культуры устроили настоящую дискотеку, на которую  приглашены моряки, следующие до Камчатки. Сколько писем оттуда  придёт на наш остров, и сколько на Камчатку их будет отправлено! Островной почтовый ящик не станет их умещать. До сих пор, я уверена, хранятся в  альбомах многих  конверты с печатью Камчатки как память молодости.

Нас редкие письма с ума сводили,
Разлуку слал океан...
Найти радость встреч и невзгоды осилить
Помогал Шикотан.
           (из студенческой песни)



19 июля, 1976 г. (ночь)

По радиорубке передали  о приближении к острову  Шикотан. В последний раз, окинув взглядом гостеприимную каюту, приютившую нас на такие короткие и долгие три дня, по зову командира отряда, с лёгким чувством грусти выходим  с вещами к сияющей великолепием лестнице и поднимаемся на верхнюю палубу…  Звёздное небо, лёгкий бриз, а вокруг в свете мощных прожекторов  лайнера  далеко простирается ночной фосфорицирующий океан, который  дышит теплом,выталкивая из своей утробы  рыбный, водорослевый запах. В ряби волн  играют  сверкающие гребешки. Появились какие-то птички, признаки  близкого берега,  напоминают уточек, так интересно бегающих по воде.   Теплоход бросает якорь и становится на рейд.
 
Рейд - так называют прибрежную акваторию, которая имеет прочное, незаиленное дно, надлежащую глубину и размер, чтобы обеспечить судам якорную стоянку.
Стоять на  рейде -  значит стоять в бухте, но не быть пришвартованным.

  Грохот якорной цепи…  как неумолимый сигнал разлуки. Разлуки с турбопароходом, ставшим твоим домом-крепостью в этом завораживающем, но опасном безбрежье, расставанием с людьми, с которыми ты успел породниться,  не все сойдут с тобой с корабля…  Стоит только  прекратиться этому  грохоту – и  ты окажешься по ту сторону невидимой черты, и все, что  еще продолжаешь лицезреть, станет для тебя  нереальным – оно не исчезнет, «исчезнет их отраженье» (по философии мудреца-поэта Руми).

Но вот и ночные чайки встречают корабль.   В шутку сейчас подумалось: «Как это шикотанские вороны тогда не вылетели нам навстречу?»  Видимо, ночью они спят. А вот  некоторые чайки и ночью летать могут.  Ночные полёты позволяют птице находить пищу, места для ночлега, избегать хищников,  а ещё находить радость от встречи с кораблями.

Экипаж судна ожидает, когда пассажиров примут на острове, ждут обратной связи с Шикотаном через контакты с двумя посёлками: Малокурильское и Крабозаводское. Малокурильское отзывается первым, прибывает шхуна, первыми выгружают приморцев, они будут жить в этом посёлке. Пока их «грузили», сибирякам предоставилась возможность погрустить с новыми друзьями, обменяться адресами. Поём песни про море, моряков, про Шикотан. Воды океана пришли в движение,  палубу плавно раскачивает, вдали видны огоньки плашкоута, это за нами…

До сих пор памятна та ночь (прошло почти полвека ):  безбрежье тёмных искрящихся волн, вдалеке очертания берегов в виде сопок, подходит к борту многоярусного лайнера  вместительная лодка (плашкоут), опускают в рыболовецких сетях наши вещи… А затем по приставленному трапу скатываемся поодиночке вниз, как с высоченной  горы на санях(дух захватывает, летим с возгласами восторга и страха, обдаваемые океанским ветерком).

 Внизу нам помогают удобно приземлиться и сориентироваться в плещущемся пространстве, ловят и усаживают на тюки  сильные, крепкие руки  матросов корабля. Плашкоут бултыхается в океане, мотает эту большую плоскодонную лодку из стороны в сторону и выглядит она (эта лодка) в сравнении с лайнером-великаном просто гномиком. А «Советский Союз» стоит посреди океана – величавый  красавец, легендарный могучий исполин, полыхающий разными огнями.
 
И на палубе началось самое трогательное – настоящий митинг. Весь корабль в полном составе собрался проводить наш студотряд, в том числе  экипаж лайнера в  парадной форменной одежде с капитаном в центре. Вниз по трапу бесконечным потоком стекают письма, открытки, коробки конфет, фрукты, даже цветы. С большой высоты до нашего судёнышка доносятся хоровые возгласы: «Сибирячки, не подводите!  Счастливой путины! Родина вас не забудет!» Мы снизу скандируем: «Прощай, Советский Союз! Спасибо экипажу корабля! Слава советским морякам! Приезжайте за нами в сентябре!»
 
А далее долго-долго с удаляющегося  плашкоута  раздаётся наше многоголосое  пение   «во всю ширь Тихого океана»:
 - До свиданья, до свиданья, эге-гей друзья!
- До свиданья, до свиданья, эге - гей друзья!
- До свиданья, до свиданья, эге- ей друзья!
- До свиданья, до свиданья, эге- ей друзья!
- До свиданья, до свиданья, эге - ей друзья…

Этот  возглас при расставании… на неопределённый срок, соответствующий по значению словам: до встречи!

 «Такой манящий, маленький в океане остров» стремительно приближается к нам -  остров давней студенческой мечты…  Бьётся вода под килем. Пена хлещет через борт. Вот  повеял, словно что-то таинственное  прошептал на ушко, лёгкий береговой ветерок. И остров-загадка, так далеко затерянный в этом ночном, унылом, пустынном океане, предстаёт перед нами  тёмными силуэтами сопок самых замысловатых очертаний.
 А мы, робинзоны, будто бы  первыми завязываем знакомство с этим островным регионом. Но игра воображения подводит.  Ночной остров оказался вполне обитаемым, населённым. Вот стайка чаек всполошилась у берега. Из глубины сопок  доносится заливистый собачий лай. На освещённом пирсе нас встречают пограничники. Остров охраняем. Курилы - пограничная зона. Наше хоровое приветствие: «Слава советским пограничникам!»- вызывает едва заметную улыбку на лицах военных. Трудно  удержаться от положительных эмоций при виде такого количества "пришельцев" с Большой земли.

 Ряд формальностей по  пропускной системе, различные разгрузочные работы, и мы под Божьим благословением с водной стихии ступаем на твердь земную острова Шикотан, этого маленького участка суши, так славно воспетого нами в  студенческих песнях. А дальше, вслед за провожатыми, раздвигая темноту ночи светом мощных фонарей, поднимаемся на сопку (олимп) по бесконечно длинным лестничным маршам… И, наконец, добираемся до основного места назначения.
 
- Это ваш дом, - сообщают провожатые, указывая на барак, который лично мне показался очень опрятным картонным домиком, - обустраивайтесь и отдыхайте. 
И мы, вусмерть уставшие, незамедлительно последовали  совету…



Сноски:

https://digitall-angell.livejournal.com/588169.html

                (продолжение следует)