Кризис

   Устроилась и поняла, что нужно не работу искать, а главного редактора. Разные они попадаются: маразматики, придурки, или того хуже, лишенные чувства юмора. Моему новому редактору чувство юмора не чуждо.

-Замужем? — спросил меня Григорий Грясович, нахмурив брови.- Первое тебе задание найти мужика.

-Я не хочу замуж, я не хочу, - вспоминаю  мужа-садиста.

- Пока замуж не выйдешь, на работу  не возьмём. Будем платить  такую маленькую зарплату, что ты на неё не проживёшь.

- Вместо магазинов в мусорные ящики хожу,  полные пакеты набираю еды, одежды, книг. А вчера бомж Лысик ко мне клеиться начал, так припёр мне с поминок целую сумку колбасы. До самой зимы буду сытой.

   Взяли  на работу с испытательным сроком три месяца, а редактор растянул его на четыре. А потом составили трудовой договор и туда ещё один испытательный месяц приписали.

-Я  - гиперзвуковая ракета, чтобы меня пять месяцев испытывать?

-Хуже! -  усмехается Григря в ответ (Так мы его между собой в коллективе прозвали). - Кашу замутила, депутата Государственной Думы до чего довела? Аж до покраснения лица и пара из ушей валящего. И что ты к нему с этой гречкой прицепилась? Почему гречка дорогая, да почему? Корреспондент первого канала вчера сказал в эфире, что среднестатистический россиянин съедает не больше трёх килограмм в год. А ты толстая, может, на диету гречневую?

-Не толстая, жирная! Мой защитный слой борется с холодом, когда я зимой скрытую съёмку под снегом веду, браконьеров полиции сдаю. Гречку два раза в неделю съедаю, итого за год  двадцать пять килограммов!

-Из-за твоего вопроса пришлось улаживать конфликт, упрашивать СМИ вырезать его из кадра. Хорошо, что в тот момент были прикормленные журналисты, у депутатов с ними договора об информационном сотрудничестве подписаны.
 
   Григря съездил в отпуск в Грецию и привёз оттуда жене десять шуб, а коллективу отпускных не начислил, заставил взять  две недели за свой счет:

-Как прошел твой отпуск?

-Мыла могильные плиты на кладбище, писала статью срочно в номер.

-Тоже неплохо. А мне  жить тяжело! Когда же этот кризис закончится?

   Григря был добрым человеком: круглый год подбирал на улице пьяных журналистов и кормил голодных собак с торчащими по бокам рёбрами. Я была сразу и журналистом и собакой.

   Недавно отправили в  учреждение за справкой, что наш журнал не грешит эротическим содержанием. Она освобождает от части налога. Принесла  журнал,  выдали мне  бумажку. У меня сложилось впечатление, что они вообще не читают нас, поскольку там такая эротика, такой скотский секс описывается. Например, «В тёмное время суток бык уединяется с коровой вдали от стада. Весь случной период бык предпочитает одну самку», или «сперматозоиды имеют прямолинейно—поступательное движение».
 
   Многие научные кадры хотят у нас опубликоваться. Пишут они грамотно, но с небольшими погрешностями: «коровы надоили по пять тысяч шестьсот килограммов молока». И я тут же вижу ферму, где коровы работают доярками и доят сами себя. Вот такое высказывание автора мне на днях попадалось  «задняя область коровы». Передняя область коровы - Московская и Питерская области, в центре Приволжский федеральный округ, а задняя область коровы Магадан?

   Прихожу на научные семинары,  слышу:
-на большие яйца мы больше всего повлияли;
- люди пользуются такой мазью и продолжают ходить;
-всё это было человеческое, но откуда оно взялось, из какого института;
- мне бы хотелось, чтобы вы не просто тут сидели, а чтобы у Вас что-то осталось.
   
   Когда брали на работу, обещали, будто фронт работы минимален, сидеть в офисе, отвечать на звонки, а потому и зарплата совсем маленькая. Как это здорово, сидеть и заниматься  любимым делом, книгу писать и зарплату при этом получать.

-Редактировать статьи я буду сам, сам! - грозно сказал Григря, словно я хотела силой отобрать у него эту привилегию главного.

Буквально через день мне кинули целую кучу статей для редактирования, доверили поливать цветы, ходить на почту, вести переписку с авторами, готовить обед и мыть посуду. А тут вдруг уборщица прекратила нас навещать. И мне вменили дополнительную обязанность- мыть окна и полы в офисе и выносить мусор. Но зарплата от этого ничуть не изменилась.

   Главный приучал нас экономить. Если кого-то отправляли на «круглый стол» в министерство, то вернуться нужно было с сотней ручек, бумагой для письма и бутилированной водой. Давался трюк не так легко. На мероприятии мы сидели до выступления последнего министра и даже до конца диалога. На самом деле десятилетиями ничего не менялось. Вопросы были одни и те же и даже ответы такими же несуразными. Дело дошло до  неожиданной развязки - крупный представитель бизнеса, король мельниц- стал защитником народных интересов.

-Вы хоть понимаете, что народ на грани исчезновения. По статистике россияне недоедают и потребляют в 2-3 раза меньше  молочных продуктов, мяса и хлеба, чем, скажем, европейцы. Почему региональные власти поддерживают «чёрные мельницы»», которые работают на некачественном сырье без  документов и не платят налоги?
В сытых глазках министра, утонувших в жирных щеках, не промелькнуло ни одной мысли. Эстафету короля мельниц перехватил директор по мозгам:

- В последнее время появились новые веяния, говорят о допуске фуражного зерна в пищевое производство. Раньше его использовали только на корм скотине. Народ достоин, чтобы есть вкусный, качественный хлеб, испечённый из высокосортного зерна. Отчего его предлагают кормить скотским кормом? Подобная практика была только в годы Великой Отечественной войны. Что случилось с сельским хозяйством, куда делось зерно?

   Пока велись жаркие дискуссии, мы успевали сбегать в мужской и женский туалеты. Там сцеживали в пятилитровую бутыль жидкое мыло, сворачивали туалетную бумагу, воровали ёршики и даже крышку от унитаза прихватывали. Григря писал нам благодарственное письмо (на туалетной бумаге) и дарил крышку от унитаза. Эти крышки стояли у нас на подоконниках и на столах, в них мы выращивали цветы.

   В офисе мы экономили каждую канцелярскую принадлежность. На листе формата А четыре печатали с четырёх сторон. Две стороны на обычном принтере, а потом красили лист обычной краской, сушили и два раза распечатывали его на нанопринтере из Сколково. Если у кого-то обламывался карандаш и кусочек грифеля падал на пол, закатывался в расщелину меж деревяшек,  сдвигали столы, доставали топоры из шкафа и разбирали полы.

   С помощью фонаря и лупы мы находили кусочек грифеля и пинцетом приклеивали его «Моментом». За клочок измочаленной резинки  вступали в драку. Дрались на нунчаках, разносили в дребезги офис, пока соперник не выдыхал:

-Сдаюсь!

   Экономно относились к еде,  ничего не пропадало. Нечего было дать дворовым собакам, кости сгрызали сами. А нам что, кальций не нужен, что ли? Из заплесневелого хлеба пекли сухарник. Я была лучшим работником редакции по чистке посуды, приходила  первой и съедала все. За одно утро я выпила банку кофе и съела трёхлитровую банку меда (кто-то непредусмотрительно занёс в кабинет, отблагодарить Григрю за публикацию). Но началась аллергия на мёд: кожа вздулась волдырями, и нечем стало дышать. Меня везли в реанимацию, а я думала, какую тактику выбрать: ждать, когда задушит отёк Квинке, или нанести ему контрудар, перестать дышать.

-На что ты жить собираешься, у тебя же не получается зарабатывать. Денег-то не заплачу. Но ничего, поедешь скоро в командировку. Я отправляюсь в Америку на выставку, а ты в Киргизию.  Киргизия очень красива. А мужики? Ты хоть знаешь, какие мужики киргизы?- говорил Григр.

-Не-а.

-Если с ними переспать,  они сразу же женятся. Я бы даже сам к киргизам лучше съездил, но не могу, женат.

   Григре позвонили из министерства, посетит ли наш коллектив выставку в Тюмени.

-Мы далеко никуда не ездим. Владимирскую область посетили, Ивановскую, что  под боком. В Италию на выставку скоро поеду, а вот в Тюмень далеко. В Италию дешевле. Туда экономно на недельку слетать. Там мясо жарят и бесплатно предлагают, сыр пармезан, сливки и молоко.

   Праздником желудка  были презентации и отраслевые выставки. Там мы научились наедаться на год вперёд и голосом сироты казанской выпрашивать продукты с дегустационных стоек:

- Дайте поесть журналистам, и мы вас не обидим, ничего не напишем о вас.

-А положительное?

- Только за деньги.

   В нас кидали яйцами, помидорами, куличами, мы складывали продукты в мешки и тащили домой.

   И вот мы сдали первый номер, в котором  принимала участие, скорее даже весь его я написала, одна, а считывать было не с кем. Вызывает  редактор:

- Министра ты на двадцать лет омолодила.  Возраст перепутала.

-Я мастер оружия - печатного слова, оно эффективнее, чем скальпель в руках хирурга на операции по омоложению. Кто увидит человека после пластики? Только близкое окружение. А журнал разойдется тиражом по всей стране.

-Вот что, мастер, исправляй тираж, замазывай  кровью дату рождения министра, а то не дай Бог он увидит!

-Разве министр - человек? Разве он достоин хоть каких почестей? Как можно обладать несметными запасами земли, населенными талантливыми людьми и при этом развалить сельское хозяйство на корню? Почему я не могу купить для ребенка натурального молока, масла, творога и кефира? Почему нас травят пальмовым маслом? Почему мясо животных и птицы напичкано антибиотиками?

-Давай тебя устроим работать в министерство. Вот ты там понапишешь законов! Ты даже дату перепутала!

Так я осталась без тёплого министерского кресла и автомобиля с водителем.

Изображение от Freepik.