Завид-4

                Начало в – http://proza.ru/2024/02/16/1455
               

                Распухшие матросские губы, или «Что завид у вас?»


                4.

    
     Разговор «по душам» в кубрике состоялся основательный. Рассказал Коляшин, каких настоящих «годков» он видел после окончания первого курса военно-морского училища на своей первой корабельной практике.

     Дело было летом 1979 года на борту могучего артиллерийского крейсера «Октябрьская революция» – флагмане Дважды Краснознамённого Балтийского флота. Несмотря на свою длину 210 и ширину 22 метра, при полном водоизмещении более 16 тысяч тонн, по классификации эта громадина относилась к лёгким крейсерам. Четыре трёхорудийные башни МК-5-бис (по две – в носовой и кормовой части) имели толщину лобовой брони почти 180 мм и калибр орудий самый крупный для надводных кораблей в послевоенном ВМФ – шесть дюймов или 152,4 мм. Поэтому он назывался главным, а сам крейсер становился по-настоящему мощным. Дальнобойность таких грозных артиллерийских установок была под 30 км!

     – Да видим мы её каждый день, эту «Октябрину»! – тихо, но вслух произнёс старшина 2 статьи Долиняк. – Стоит, пыхтит у причальной стенки чёрным дымом, хуже, чем старый паровоз у нас в Барнауле. В море «революция» редко выходит…

     – Это верно. Коптит небо крейсер прилично. Потому что «дедушкой» уже стал. Поговаривают, что он в Кронштадт на ремонт собирается. Пойдёт, кстати, туда своим ходом! Слушайте дальше, комендоры.

     И Коляшин продолжил…

     Заряжание орудий в башнях главного калибра раздельное, картузное. Досылка снаряда с лотка в камору ствола производится с помощью специального прибойника от электродвигателя. А вот зарядные картузы, поднятые верхним элеватором, вынимаются вручную и укладываются на тот самый лоток, где происходит снятие асбестового пенала. Таким образом, метательный заряд в камору досылался вручную.

     – И чё?.. – снова возник Долиняк, явно ничего не понимая из сказанного комбатом.

     – Повторяю – вручную! От комендоров требуется много физической силы. Несмотря на всю механизацию, наличие электроприводов, к недостаткам всей заряжающей конструкции этих артиллерийских орудий следует отнести несколько ручных операций. Например, при перегрузке снарядов со стеллажей на транспортер и с транспортера в шахту элеватора.

     Масса одного снаряда, кстати, составляет целых 55 кг, а вес метательного боевого заряда 24 кг… Не моряки – а чудо-богатыри обслуживают главный крейсерский калибр башен МК-5-бис.

     У нас на «Неукротимом» такой тяжёлой ручной работы нет, за исключением, может быть, самой погрузки боезапаса на корабль. Но масса наших снарядов – не чета крейсерским – чуть больше 15,5 кг. А заряжание полностью автоматическое!

     – И чё? – уставшим голосом, словно «продублировал» вопрос Долиняка, старшина 1 статьи Прокудин, сменившийся с вахты на трапе.

     – А то, что артиллеристы на «Октябрине» работают больше вас физически. И в артустановках, и на своих повседневных заведованиях во время приборок. Верхняя палуба на крейсере, между прочим, деревянная. Каково её в чистоте поддерживать? То-то! Я уже не говорю о том, что в то время роба у моряков была не синяя, как у вас, а белая. А её тоже следует в порядке содержать. Стирать, если не через день, но дважды в неделю – точно надо.

     – Значит им не повезло! – по-своему вслух резюмировал старшина 2 статьи Углов.

     – Зато вам повезло! – парировал комбат. – Всё механизировано, автоматика в подбашенных отделениях и в артиллерийских установках за вас вовсю работает. Не служба, а песня!

     – Ага… Как там в «Белом солнце пустыни»: «…Ваше благородие, госпожа удача. Для кого ты добрая, а кому иначе…», – протянул Долиняк.

     С музыкальным слухом у него явно были проблемы, но все батарейцы заулыбались.

     – Точно! – подхватил Коляшин и добавил. – «Ваше благородие, госпожа победа. Значит, ваша песенка, до конца не спета!». Вот и я вам всем «годкам» и «подгодкам» сейчас говорю: хватит заниматься дурью, демонстрируя своё физическое превосходство над молодыми матросами. Придёт время, и они ещё себя покажут! А сейчас я вам расскажу, кто такие настоящие «годки». И как они выглядят!
 
     «Старослужащие» заёрзали на рундуках, но слушать Коляшина стали с ещё бОльшим интересом…

     Курсантов-первокурсников Калининградского ВВМУ распределили в артиллерийскую боевую часть (БЧ-2) в два дивизиона по башням: главного и универсального (100-миллиметрового, как на «Неукротимом») калибров. Кем? Обычными дублерами матросов.

     Командиром одной из башен СМ-5-1, которая имела два 100-мм ствола с полуавтоматическим заряжанием, в ДУКе (дивизионе универсального калибра) был главный старшина – земляк Коляшина – владимирец Сергей Володин, крепко-сложенный высокий моряк-здоровяк по третьему году службы, отличник боевой и политической подготовки, специалист 1 класса. Одним словом – «годок»! Слушались его подчинённые матросы беспрекословно. Ещё бы! Одни габариты и бицепсы Серёги внушали серьёзное уважение.

     Однажды, после ужина, Коляшин заметил в кубрике своего старшего земляка. За глажкой брюк – за этим бытовым занятием курсант Женька Коляшин и застал главного старшину Володина.
 
     – Добрый вечер, Сергей! – первым приветствовал Евгений старшину.

     – О! Здорово, Женёк! Всё нормально у тебя?

     – Да вроде…

     – Никто не обижает?

     – Нет… Чего спрашиваешь? Нас курсантов никто даже пальцем на корабле не трогает.  А чего это ты сам?

     – Что сам? – переспросил Володин.

     – Сам гладишь… А не поручишь кому-нибудь из молодых… Ты же «годок»!

     – Это верно, «годок»! – рассмеялся Сергей. – Только хрен они – «караси молодые» – такие стрелки на брюках сделают! Только штаны испортят. Опыта мало. Так что лучше уж я сам отглажу…

     – А потом куда в них?

     – Покурить на бак схожу. Пойдёшь со мной?

     – Пойду. Только я не курю.

     – Это не важно. Покажу тебе настоящих «годков» крейсера «Октябрьская революция».

     При стоянке корабля у причальной стенки, если нет разрешения на сход (даже до ближайшей курилки), то курение личного состава разрешено на баке – передней части верхней палубы. Летом 1979 года на баке крейсера вечером толпились курильщики. Их было много… Но «годки» выделялись, стояли и «смолили» отдельно.

     Все красавцы, в отглаженных робах и новых гюйсах.  Чувствовалась их флотская удалая стать и особое превосходство над молодыми матросами. Даже по внешнему виду! Вот таких парней – моряков третьего года службы впервые увидел курсант Коляшин в начале своей корабельной практики после первого училищного курса. Во время обычного курения!

     – И чё? – опять первым со своим неизменным коротким вопросом возник Долиняк сразу после того, как комбат на какое-то время прервался в своём рассказе.

     – Да ничё! Вот «расчёкался»… – повысил голос Коляшин, – А то, что моряки те были настоящими «годками»! И по внешнему виду, и по знаниям своей военной специальности. Шик, блеск, красота, уважение! И авторитет, соответствующий.

     – А мы что же – не такие? – это уже вопросил старшина 1 статьи Прокудин.

     – Вы?.. А вы посмотрите на себя со стороны. Для вас «годковать» – это значит больше спать, вкусно есть и молодых гонять. Да, не скрою – специальность, слава Богу, вы за два с половиной года освоили. Стали высококлассными специалистами. Как ваш командир, как комбат скажу честно: спасибо вам! Зато по остальным показателям… Полный отстой!

     – Ну, вы хватили… – послышались недовольные голоса «старослужащих».

     – Что вижу, то и говорю. Да ещё и руки порой распускаете!

     – Нас били, и мы так учим! Вы хотите сказать, что на крейсере тогда молодых не мутузили?

     – Не скажу… Гоняли. Но откровенных издевательств не видел. Получали ли там «караси» по мордАм (?) – не скрою, бывало. Как в любом мужском коллективе.
 
     – А кого били-то, «та-щь»? – поинтересовался всё тот же Долиняк.

     – Нерадивых…

     – Это каких же?

     – Тех, кто родился, но не «с первого раза», простите, парни.

     Смех в кубрике…

     – Ну, тех, кто с первого раза не понимает! – поправил себя в живой речи комбат, – Один раз русским языком сказали молодому товарищу, например, убрать то-то и то-то. Не понимает. Словно не слышит! Второй раз сказали. Та же реакция. Третий раз, тоже по-русски, только с крепким словечком в довесок. А потом и пендаль отвесили. Опять не понимает! Но ведь русский язык в школе все изучали: и татарин, и молдаванин, и грузин, и «прибалт», и тем более русский парень. Все!!! Но не понимает и всё тут! С первого раза…

     – Сразу в «дыню» и всё мгновенно дойдёт! – за всех ответил старшина 1 статьи Прокудин. – С перевыполнением норматива «понятливости». По понятиям, так сказать.

     – Вот! А «по понятиям» – это ведь там… На зоне тюремной! Во «Владимирском централе» точно имеется. Или вы тоже в колонию или в дисбат – в тот самый дисциплинарный батальон хотите? У нас в армии и на флоте словесное и физическое унижение сослуживцев называется двумя словами – «неуставные отношения»! – начал подводить к главному Коляшин, продолжая, – А их не должно быть в здоровом флотском экипаже. И в нашей батарее тем более.  Потому как мы – его гордость! Это за нашу отличную артиллерийскую стрельбу по морской цели «Неукротимый» получил приз Главнокомандующего Военно-Морского Флота. И место приборки у нас самое ответственное – ют, который старпом называет «лицом корабля». А лицо какое должно иметь «вид», Кошкаров?

     – Красивое… – откликнулся «губастый» матрос-первогодок. – Красивый вид.

     – Какое «лицо» должен иметь «Неукротимый», Долиняк?

     – Неукротимое!

     – Нет, брат… Вот тут ты не прав, – усмехнулся комбат. – Как раз укротимое вами: чистое и ухоженное. Ведь ют – это наше повседневное заведование! И порядок на нём должны наводить все: и молодые, и старшие – своим личным примером.


                (Фото взято из Интернета: привет, братишки!
        Продолжение в «Завид-5» и Эпилоге – http://proza.ru/2024/02/20/1677)


               февраль, 2024 г.                Санкт-Петербург


                © Н. Кирюшов, 2024