Мысли неврастеника, 82. Что может быть проще

О простоте, которая нам не даётся.

Что может быть проще?
 Казалось бы, сама природа вещей шепчет нам эту истину с первых дней творения: живи в мире и согласии.
Не бери чужого.
 Не замахивайся на жизнь другого.
 Не лги.
Вот и весь кодекс, умещающийся на ладони.
И всё же, оглядываясь вокруг, ловишь себя на горьком недоумении: почему простое оказывается таким недостижимым?

Ведь действительно — не бери, что тебе не принадлежит.
 Эта заповедь простирается куда дальше осязаемого: не только до чужих пяти соток или туго набитого кошелька, но и до того сокровенного, что мерой не измерить. Чужую жену не бери.
 Не потому, что «не положено», а потому что в этом жесте — не просто кража тела, но покушение на душу, на мир, который строился годами.
 А мы, словно в дурном хороводе, перетрахали друг у друга жён — и улыбаемся при встрече.
Улыбаемся, пряча за личиной благопристойности пепелища, оставленные за спиной.

Или не убивай.
 Кто дал тебе это право — решать, жить другому или не жить?
 Каким надо быть слепым от гнева или отчаяния, чтобы поднять руку на того, в ком точно так же теплится кровь, точно так же ноют обиды и зреют надежды?
Нет такого права.
 Никто его не выдавал.
 Это не просто преступление перед законом — это бунт против самого замысла о человеке.

И уж совсем проще простого — не обманывай.
Казалось бы, держи слово, будь прозрачен, как утренний воздух.
 Но ложь въелась в нашу речь, стала смазкой колёсиков, без которых механизм общества, кажется, заскрежетал бы.
Мы лжём легко, по привычке, во спасение или во вред — и уже не замечаем вкуса фальши на губах.

Но нет же.
Со времён Бытия, с того самого мгновения, когда Каин поднялся на Авеля, всё уже, к сожалению, началось.
Первый шаг был сделан, и с тех пор мы бредём по этой колее, спотыкаясь о те самые простые истины, которые могли бы стать для нас путеводными звёздами.

Так что же может быть проще?
 Только одно: признать, что простота эта — не наивность, а вершина, на которую подняться куда труднее, чем прозябать в сложной, запутанной лжи.