ZА добро?

Не пью. И уже не могу смотреть на этот мир трезвыми глазами.

Пишу всякую чепуху, выкладываю какие-то фотографии, пытаюсь отвлечься, заглушить тишину. Но на душе кошки скребут — не отпускают. Со многими знакомыми перестал общаться: полярность взглядов и убеждений просто зашкаливает. Мы говорим на разных языках, хотя вроде бы пользуемся одним и тем же набором слов.

Мне за пятьдесят. И биологические часы, которые всегда служили верным метрономом, стали с завидным постоянством сбивать ритм. В сорок лет, пережив колоссальное потрясение и потеряв половину здоровья, я еще находил в себе силы жить. Энтузиазм тогда придавал сил, энергия била ключом, несмотря ни на что. Самое важное — мне очень хотелось верить, что всё наладится. И было четкое понимание: где черное, а где белое, где добро, а где зло.

Сейчас произошел какой-то сбой. В мозгах у людей. Я вижу растерянного, опустошенного человека, который смотрит в завтрашний день и не видит перспективы. Только стену.

Что происходит?!
За мир? За войну?
За добро? За зло?

Серафим Саровский говорил: «Я самый грешный из людей». Хотя он от своей святости, говорят, над землей парил. Я же — самый тупой из людей. А уж про мои грехи даже не спрашивайте: оглохнете от ужаса. Так вот, я, дурак из дураков, хочу понять одну простую, почти детскую вещь: почему практически весь мир против нас?

Наивный вопрос. И вместе с тем — вопрос, разрывающий душу.

И еще один вопрос. Сколько мне, инвалиду второй группы (бессрочно), Игорю Евгеньевичу Мусатову, человеку, который, будь он неладен, расплатился по всем долгам и старался жить по совести, — сколько еще терпеть?

Знаете, мне, сука, в одиночной камере на особом режиме, где почти полгода прошло, было радостнее, чем сейчас. Потому что там, глядя на яркое, а порой и хмурое небо над головой, когда меня раз в сутки выводили в прогулочный дворик, я видел перспективу. Я верил, что однажды выйду. А сейчас я на свободе — и свободы нет.