Ночной гость

Он был очень удивлён, когда, открыв глаза, увидел у своего дивана Наденьку. Розовую с мороза и слегка запыхавшуюся. Приподнявшись на локте, он начал рассматривать непрошенного гостя. Может быть, её выражение лица что-нибудь ему подскажет: зачем она здесь? Но, кроме «улыбки младенца», он так ничего и не рассмотрел.

Влад часто приезжал на дачу, чтобы никто не мешал его работе. Его главная цель — спокойно творить. Здесь он был отделён ото всех, и это его вполне устраивало. Навязчивые советы друзей, которые мечтали протолкнуть его в знаменитости, оставались в прошлом. О постоянных критиках и злопыхателях говорить не приходится. Они периодически делали набеги на его «обитель». Портили настроение, вставляя очередную палку в колёса, и довольные убирались восвояси.

Надя, стыдливо опустив глаза, нервно теребила перчатки, изредка бросая взгляд на застывшего от удивления молодого художника.

— Влад, это я… Вот… приехала, — только и смогла произнести она. — С лета от тебя ни звука. Хоть бы позвонил? Это мне твои друзья рассказали, где ты прячешься.

— Ну-ну… Да что ты… — спохватился Влад. — Я сейчас встану, дай минутку, а ты раздевайся, чего ты в пальто? Тебя никто не выгоняет. Чувствуй себя как дома. Я надеюсь, ты знаешь, где вешалка. Да, а как ты умудрилась сюда войти?

— У тебя открыто там… Ты же у нас не боишься никого, даже если медведь ввалится в дом и будет стоять у тебя за спиной, когда ты работаешь, ты и на него внимания не обратишь.

Не прошло и минуты, как Влад уже сидел напротив Наденьки и вопросительно смотрел на неё, ожидая хоть каких-то объяснений причины столь внезапного визита.

— Я же обещала приехать… Вот и приехала. Меня девчонки с дежурства пораньше отпустили. Домой ехать не захотела, потянуло к тебе. В электричках большой перерыв. Хорошо хоть последнюю зацепила…

Влад молчал. Часы показывали два ночи. Хотелось спать. Да и вообще, Наденька никак не вписывалась в его планы, даже самые пессимистичные. Если он входил в работу, то уже ничто не должно было мешать этому процессу. В свои двадцать три он хорошо знал, какой обузой может служить существо женского пола.

Вспомнилось прошлое лето здесь, на даче. Пару встреч под луной, и романтическое настроение. Пустые разговоры ни о чём. Правда, целовались до боли… Вот и всё. И что, теперь можно вот так заваливаться в два часа ночи и ставить его в неловкое положение? Тем более завтра должна приехать натурщица и надолго, может, даже с ночёвкой. Решил последние деньги, что от покупки красок остались, в неё вбухать… А тут?

Кофе был выпит. Тихо играла музыка. Нужно было что-то делать и предлагать. Не сидеть же так в полном безмолвии до утра.

— Влад, а ты знаешь, я тут чуть замуж не выскочила…

— Да ну…

— Вот тебе и «да ну». Мы даже кольца успели купить.

— Ну ты знаешь?

Молчание.

— А ты помнишь, как мы с тобой первый раз поцеловались? – почти шёпотом, нагибаясь к Владу, произнесла она.

— Угу, – Влад уже не смог ответить что-то вразумительное. И он обнял её.

Они целовались. Руки Влада скользнули вверх по Надиным ногам…

— А где я буду спать? – произнесла она.

— На моей кровати, а я здесь на диване размещусь.

— Ну я тогда пошла. Приходи «спокойной ночи» сказать.

— Обязательно, – не на шутку разгораясь, произнёс он.

В доме стояла гробовая тишина. Только и слышно было, как мёрзлые ветки скребут по оконному стеклу. Свет был погашен, но уличный фонарь бросал на стены свои бесформенные блики. Они тут же перечёркивались чёрными полосками от веток. А тех по-прежнему теребил неугомонный ветер.

Через минуту жаркие объятья Наденьки покончили с нерешительностью Влада. Наконец произошло то, что и должно было произойти. Ведь мужчина и женщина созданы для этого, и никто на свете не сможет оспорить эту истину. А сегодня или завтра, с этой или другой — всё равно этот процесс неотвратим. Он рано или поздно, но обрушится на нас со всей обнажённостью происходящего.

Потом, освобождённые от груза нетерпения, они лежали и каждый думал о своём. Как всё просто, и почему в молодости так много придаёшь значения близости с женщиной и наоборот? На душе спокойно и радостно. Но ему постоянно что-то казалось. Вроде как в соседней комнате кто-то ходит, изредка перебрасываясь неразборчивыми фразами...

Спали долго. В полдень пили кофе, ели яичницу. Влад нервничал — ждал натурщицу, которая должна была приехать с утра. Как нарочно или специально, кто разберёт, — её не было, а Надя не уезжала...

Незаметно подкатил вечер. Солнце, отметив свой путь по небу, опустилось за кромку дальнего леса. Его лучи практически горизонтально ложились на снег. Проникая в комнату напрямую, накрывали багряным тряпицу, которой была прикрыта картина. И только тут Надя смущённо заулыбалась, произнеся те слова, которые так ждал Влад.

— Владюш, мне пора?

Влад негодовал: зачем произносить фразы в виде вопросов? Нет, резко встать и выпалить: «Всё, у меня ни минуты времени. Я спешу. У меня важная встреча!» А потом добавить: «Влад, ты меня проводишь? Ну ладно, я и так засиделась, а тебе работать надо. Я и сама дойду». И,  хлопнув дверью, освободить мастерскую…

— Надь, давай только без обид, мне действительно нужно работать. Я тебя обязательно провожу…

Долго собирались, забывая то одно, то другое… Дорожка была хорошо натоптана, отчего приятно скрипела прессованным снегом. Шли молча. Каждый думал о своём. Влад считал шаги до платформы, а ещё изучал цвета. Заходящее солнце устраивало багряный пир. Причём тени ложились тёмно-синими блямбами. Но каждая минута добавляла своё. Больше всего зеленоватого с фиолетовым…


— Я не знаю зачем, но я должна тебе рассказать, — вырвалась из длительного молчания Надя. — Ты должен меня выслушать. Не знаю почему, но именно тебе я хотела всё рассказать, и ты меня поймёшь.

— Ты знаешь, — продолжала она. — Я полюбила одного парня. Это было ещё там, в Саратове. Он был очень хороший! По крайней мере, мне так казалось…

Она говорила быстро, отчего постоянно запиналась. Владу приходилось самому  додумывать оборванные фразы.

Она замялась, видно, подыскивая нужные слова, и продолжала:

— Мы должны были пожениться, но это всё произошло намного раньше похода в ЗАГС. Я всегда мечтала показать своему мужу много крови, как доказательство чистоты и преданности. Ты знаешь, как я была потрясена… Я напоминала собой подстреленную птицу. Стояла на кровати, а кровь, как из раны, бежала по моим ногам…

Она говорила, жестикулируя руками. И Владу казалось, что она разговаривает не с ним, а с кем-то другим, а может, с собой. Ведь главное для неё было высказаться, а если её ещё кто-то и услышит, то и совсем хорошо.

— А он на это даже не обратил внимания. Заставил меня уйти в ванную. Я пришла?! Он сидел одетый, пил кофе и смотрел футбол.

Она повернулась к Владу. Внимательно изучая его глаза в поисках выражения сочувствия или других каких эмоций. Но тот, превратившись в камень, молчал, опасаясь сказать хоть что-то. Лишь бы не вызвать у неё новый поток слов.

— Мы расстались, и я возненавидела его, — уже более сдержанно продолжила она. — Он принёс мне столько боли, и трудно понять, какой больше: физической или душевной. Как неожиданно раскрываются люди… Такое безразличие к страданиям ближнего редко у кого встретишь. А он оказался таким… 

Отсутствующим взглядом Влад смотрел на подходящую электричку, недоумевая: «Но почему у него так получается, что все со своими проблемами идут к нему?» Он не помогает. Да и помочь толком не может. Если только выслушать, и всё…

— Когда мы с тобой теперь увидимся? — успела крикнуть Надя, прыгая в электричку.

Влад молчал. Двери закрылись. Она поцеловала свою руку в знак воздушного поцелуя, сдувая его с ладони в сторону Влада.

Электричка обдала холодом и, чуть покачиваясь, стала уползать в сторону города.

Подняв воротник, нахлобучив шапку на брови, Влад двинул домой. Весь следующий день он не прикасался к кистям, а всё размышлял о чём-то. Вот только о чём, он и сам не знал, а главное — зачем и кому это нужно?

                февраль 1975г)"