Глава 2. Мне чужого не надо

В молочном магазине на Революционном проспекте было людно. Воздух казался густым от запаха свежего молока и творога. Очередь тянулась вдоль стен, изгибалась у прилавка и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
— Часто у вас так? — с любопытством спросила Кирюша, оглядываясь по сторонам.
— Да нет, только когда что-нибудь выбросят, — пояснил Валерка.
— Ты только ничего не подумай, — Кирюша смутилась и покраснела. — Просто у нас… универсам рядом с домом.
— Не бери в голову, — Валерка махнул рукой, потом ухмыльнулся и добавил: — На зелёной и длинной до Москвы час езды.
— Не поняла, — Кирюша нахмурилась.
— Электричка же! Зелёная и длинная, — Валерка прыснул со смеху.
— А-а-а… — глядя на его довольное лицо, Кирюша тоже улыбнулась.
  За прилавком стояла продавщица неопределённого возраста, с пышным начесом на голове и золотым отблеском коронки во рту. Грязноватый белый передник туго облегал её круглую фигуру. Лицо у неё было такое, будто покупатели мешали ей жить. Пухлые руки с облупившимся красным лаком двигались быстро и уверенно: половник — бидон, банка — весы, чек — товар. На пальцах поблескивали массивные кольца, словно трофеи, добытые в многолетних боях с капризными покупателями.
  Говорила она резко, отрывисто. В глазах не было ни тепла, ни участия — только усталость и равнодушие.
  Продавщица быстро щелкала костяшками счетов. Покупатели, услышав сумму, шли к кассе, возвращались с чеком, протягивали его через прилавок и забирали молоко, творог, сметану, яйца. Бидоны, банки, сумки и авоськи переходили из рук в руки, люди уходили, а продавщица оставалась на месте, будто приросла к нему.
— Много голов, хвост длинный, глаза горят, яйца маленькие и грязные, — Валерка хитро подмигнул Кирюше и засмеялся. — Очередь за яйцами по девяносто копеек.
— Что? — Кирюша рассеянно кивнула: как раз подошла её очередь.
  Она протянула продавщице сетку для яиц, бидон и пустую банку.
— Два десятка яиц, два литра молока, две пачки творога и полкило сметаны.
  Продавщица провела пальцами по счетам и выпалила:
— Четыре шестьдесят. Следующий!
   Кирюша покраснела. Сначала посмотрела на продавщицу, потом на Валерку, стоявшего рядом. Набрала воздуха и сказала:
— Вы неправильно посчитали.
— Чего-о? — продавщица медленно подняла на неё глаза.
— Неправильно. Должно быть четыре рубля сорок копеек.
— Чё, самая умная? — язвительно спросила та, скрестив руки на груди.
   Кирюша почувствовала, как щёки заливает жаром, но не отступила. Она знала, что права.
— Да, — ответила она твердо.
— Мармышка, ты мне очередь не задерживай! — возмутилась продавщица. — Не нравится — не бери. Следующий!
   Очередь оживилась. Кто-то сочувственно посмотрел на девочку, кто-то с любопытством вытянул шею, предвкушая скандал. Кирюша не обращала внимания на взгляды. Она стояла прямо, как маленький, но упрямый дубок.
— Обманщица, — сказала она. — Так нечестно.
Валерка понял: Кирюше нужна помощь. Он шагнул ближе и крикнул:
— Позовите заведующую!
  Очередь заволновалась ещё сильнее. С одной стороны, всем было интересно, чем закончится стычка подростков с бессовестной торговкой. С другой — людям хотелось поскорее получить свои покупки и уйти.
   Стоявший за Кирюшей дед в полосатой рубашке, грязноватой кепке и с видавшим виды рюкзаком недовольно заворчал:
— Потом разберетесь. Мне молока. Три литра.
— Что за шум, а драки нет? — раздался сердитый женский голос.
К прилавку подошла заведующая.
— Она считать не умеет! — гневно воскликнула Кирюша.
   Валерка придвинулся к ней ещё ближе. Он вдруг представил, как поднимает продавщицу на вытянутых руках, раскручивает и со всей силы шмякает об пол. От этой картины его разобрал смех. Продавщица метнула в него ненавидящий взгляд.
   Очередь загудела.
— Эта часто обсчитывает, — проворчала полная старуха в домашней вязаной кофте и цветастом платке. — Глаз да глаз за ней нужен.
— Да налейте же мне молока, — упрямо повторял дед. — А потом разбирайтесь.
  Заведующая, заметив, что вокруг собралось слишком много народу, нахмурилась. Она посмотрела на покупки, медленно пересчитала стоимость и пробормотала:
— Четыре тридцать… Ты права.
— Сорок, — поправила Кирюша. — Мне чужого не надо.
  На секунду стало тихо. Даже продавщица замолчала.
  Кирюша почувствовала, как внутри разливается горячее, щекочущее тепло. Она не просто защитила свои деньги. Она доказала себе, что может не испугаться. Может стоять на своём. Даже здесь, в чужом городе, среди чужих людей, где она всего второй день.
  Валерка посмотрел на нее сбоку и уважительно хмыкнул.
— Ну ты даёшь, москвичка.
  Она всё ещё краснела, но теперь уже улыбалась.