Враги

Ненависть врага – награда!
Супостатов орды – честь!
Благороден путь джихада
И сладка злодеям месть!

В мире, зла – всегда в избытке;
Посреди пустыни Ты камыш.
Вороги – сильны и прытки?
Значит, точно Ты – не мышь!


Рецензии
Ненависть врага может восприниматься как награда — если тебя ненавидят за то, что ты защитил человека, заслонил слабого, остановил насилие. Но сама по себе чужая ненависть ещё не доказывает твоей правоты. Ненавидеть могут и спасителя, и мучителя. Поэтому прежде, чем принять вражду за знак собственного благородства, стоит спросить: что именно я сделал?

Иначе возникает удобная уверенность: чем больше людей тобой возмущены, тем меньше причин задумываться о собственных поступках. Любое обвинение становится наградой, любое возражение — подтверждением твоей исключительности. Ты уже не слушаешь, что тебе говорят. Тебе достаточно знать, что говорят против тебя.

Поэтому я бы не спешил гордиться чужой ненавистью. За что ненавидят? За то, что не позволил обидеть человека, или за то, что сам вошёл в чужую жизнь с угрозой? За отказ подчиниться насилию или за попытку подчинить другого? Без этих вопросов легко записать себя в праведники: раз у меня враги, значит, я хороший. А вдруг людям есть что мне предъявить? Вдруг за их возмущением стоят не зависть и злоба, а причинённая мною боль?

Справедливость начинается с ответственности того, кто первым прибегнул к насилию. Кто отверг возможность договориться и выбрал принуждение, тот должен ответить за последствия своего выбора. Не спрятаться за общими словами о тяжёлых временах, не растворить собственную вину в чужих ответных действиях, а ответить за то, что начал.

Нельзя ставить рядом нападающего и человека, который закрывает собой близких, а потом обоим одинаково говорить: «Прекратите ссориться». Один пришёл причинять вред, другой пытается не дать этому случиться. Если не различать их поступков, призыв к миру превращается в требование уступить тому, кто сильнее. Какой же это мир, если от пострадавшего требуют покорности, а от зачинщика — ничего? Ни прекращения насилия, ни признания ответственности, ни возмещения причинённого вреда?

Но и собственная беда не даёт права на любую жестокость. Пережитая боль объясняет ярость, однако не делает справедливым всё, к чему эта ярость подталкивает. Можно иметь полное право защищаться — и всё же отвечать за выбранные средства. Можно требовать наказания виновного — и не переносить его вину на детей, близких, случайных людей.

В Евангелии сказано: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9). А ещё: «Любите врагов ваших… и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5:44). В Послании к Римлянам: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» и «Не мстите за себя, возлюбленные» (Рим. 12:18–19). Это трудно читать, когда боль ещё не отпустила, когда перед глазами лица пострадавших, когда хочется немедленного воздаяния. Но призыва наслаждаться местью в этих словах нет. Ненависть здесь не становится добродетелью только потому, что у неё есть причина.

Поэтому на строке «сладка злодеям месть» я остановился. Кому сладка? Тому, кто мстит? И что именно приносит ему удовольствие: прекращение насилия или чужое страдание?

Одно дело — добиться, чтобы обидчик больше никого не тронул, ответил за содеянное, вернул отнятое, возместил ущерб. Другое — смотреть, как ему больно, и хотеть, чтобы стало ещё больнее. Чтобы не просто понёс наказание, а был раздавлен. Чтобы мучился даже тогда, когда уже не представляет угрозы. Вот здесь стоит остановиться и честно спросить себя: мне нужна справедливость или возможность причинять боль без угрызений совести?

Быть правым приятно. Особенно когда собственная правота освобождает от сомнений, а другого целиком помещает на скамью подсудимых. Можно больше не всматриваться в себя, не замечать собственной грубости, не отвечать на неудобные вопросы. Можно объяснить любой свой поступок чужой виной.

Но именно в этом удовольствии легко пропустить момент, когда уже не защищаешь человека, а даёшь волю собственной жестокости. Пострадавшему нужна помощь, а тебе всё важнее наказание врага. Опасность уже остановлена, а тебе хочется продолжения. И тогда борьба, начатая ради другого, постепенно становится способом удовлетворить себя.

Зло всегда рядится в одежды правоты — так я понимаю опасность, о которой нельзя забывать и в собственной борьбе. Оно не обязательно говорит: «Я хочу причинить боль». Гораздо убедительнее звучит другое: «Я восстанавливаю справедливость», «защищаю своих», «исполняю долг», «иначе они не поймут». Под такими словами бывает легче переступить черту и даже не заметить этого.

Потому и нельзя судить о благородстве поступка только по словам, которыми его оправдывают. Нужно смотреть, что человек делает. Кого защищает, а кому причиняет вред. Различает ли виновного и непричастного. Признаёт ли предел собственной власти. Готов ли остановиться, когда насилие прекращено и ответственность установлена, — или ему всё ещё мало?

Зачинщик должен ответить за насилие. Его нельзя освобождать от ответственности ради удобного примирения, при котором пострадавшему предлагают забыть, а виновному позволяют сохранить всё приобретённое силой. Но и его вина не делает справедливым любое наше действие в ответ. Иначе, наказывая чужое зло, мы лишь выдаём разрешение собственному.

Справедливость требует прежде всего ответственности того, кто начал насилие, причинил зло, предпочёл принуждение возможности договориться. А от того, кто добивается справедливости, она требует не подменить эту ответственность бесконечным правом на месть.

Владимир Ус-Ненько   04.11.2026 13:02   •   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.