Умереть нельзя вернуться. Повесть о героях СВО

УМЕРЕТЬ НЕЛЬЗЯ ВЕРНУТЬСЯ

Повесть о любви и дружбе героев СВО в наши дни


Мелкий-мелкий дождик. Туман, ниспосланный свыше, потому что в предрассветном тумане их труднее разглядеть оператору дрона, и прикончить, добить, а свои и так найдут, туман, не туман, найдут, и в это нужно верить. Верить и цепляться за жизнь. Наверное. Жизни остается все меньше, цепляться с каждой минутой труднее. А ты постарайся. Ухватись, вгрызись, впейся и не отпускай. Выиграй хотя бы еще немного. Полчасика. Жить-то всегда хорошо.

Но почему труднее прикончить «их»?! Он остался один, Михей уже умер. Сколько-то времени назад. Тело осталось, человек ушел. Выскользнул, пока Павел и сам был в забытьи. В последний раз вздохнул и решил- хватит. Пора. Ранения, несовместимые с жизнью.  Больно. Не могу больше терпеть. Прощай, братка. Держись.

В один из светлых моментов ясного сознания Павел вспомнил вдруг их с Михеем разговор в учебном центре, когда они только познакомились и поняли, что могут стать друзьями.

- Слушай, Паш, убьют меня, - сосредоточенно сказал Михей, старательно глядя вдаль, мимо Павла, - так найди мою первую семью. Да у меня та семья – единственная, больше не женился. Найди и передай Лере, что я все искупил. Искупил плохое, что им с Димычем сделал. Димыч- мой сын, Дима. Пообещай.

Павел вздрогнул. «Когда убьют», не «если убьют». И как Михей мог знать, что погибнет?! Что за жуть.

- Как их найти? – спросил Павел. – И. Миха, ты уж сам перед бывшей извиняйся, когда вернешься.

- Не вернусь, чувствую, - Михей перевел взгляд на Павла, - не вернусь, а ты вернешься. А я тебе телефон Лерин дам. Она в Смоленске по-прежнему живет, со вторым мужем.

- А как же я …

- Уж придумай, как ее номер сберечь, - устало рассмеялся Михей, - отправь письмо с номером самому себе, что ли.   А что, сядешь почту проверить, мало ли, кофеек, все дела, а тут и письмецо от себя прежнего.

Он вздохнул и добавил:

- Но только скажи ей и Димычу лично, не поленись, съезди. Ты же из Москвы, ехать до нас недалеко. Часа четыре, если на машине.

Что мог ответить Павел?

- Обещаю, съезжу. Но лучше – с тобой вдвоем. Ты что, Михей, мы оба вернемся.

Только вот, похоже, Михей, немного просчитался ты, друг, и я скоро к тебе приду. Подожди, не уходи далеко, в рай нам обещанный или там куда убитых солдат отправляют, подожди меня. Интересно, кстати, в раю мы- все вместе, и наши, и не наши, или все-таки раздельно? И я не плачу, Михей, просто жаль немного, что так мало пожили мы с тобой. Ты жениться успел, а я – нет, и сына у меня не остается, пусть и с бывшей. Ну да ладно. В сон клонит. Подышу чуть-чуть, как травой мокрой пахнет остро, Боже, аромат какой, подышу- и к тебе, к нам.

Вдох, выдох, выдох, выдох.

Птица какая-то рядом маленькая. Крохотная пичуга. Как такие выживают в зоне боев?! Лети прочь!

Мне бы ангела.

Страшно вот так, одному.

Вдох.

Забвение.

Пустота.

Ничто.

* * *

Смерть в образе прекрасной печальной девы в белоснежных одеждах склонилась над умирающим солдатом, пытливо всмотрелась в запрокинутое лицо, искаженное страданием, и покачала головой.

Нет-нет, рано, не сейчас.

Живи!

Возвращайся!

Смерть уловила приближение дрона задолго до того, как стал слышно жуткое жужжание. Подняла изящную руку и, не оборачиваясь, щелкнула пальцами. Дрон вспыхнул и исчез.

Этот человек должен жить.

Уйти совсем не так.

Уйти не один.

Судьба другая. 

Не легкая, другая.

Смерть хлопнула в ладони.

Волна от хлопка промчалась по полю, некогда плодородному, а теперь изрытому воронками, и донеслась до бойцов медвзвода, обернувшись стоном.

Призрачный и жуткий пейзаж поля битвы, укрытого туманом.

Начинало светлеть, времени для эвакуации оставалось немного, и Смерть еще раз хлопнула в ладони, чтобы бойцы точно знали, откуда доносился стон.

Она проследила, чтобы Павла и тело Михея забрали, и сопроводила их до транспорта. Ее присутствие заставляло людей то и дело вздрагивать. Медиков и раненых атаковал рой дронов. В этот раз Смерть не щелкала пальцами, чтобы не пугать и без того измученных людей хлопками и вспышками. Она, раскинув руки, повернулась прекрасным и жутким лицом к убийцам, приманивая их, а затем приняла в себя, в бесконечную ночь, в Космос.

И растаяла в первых лучах Солнца.

* * *

Павел плыл по горячему соленому морю, плыл и плыл навстречу волнам, накрывавшим его с головой, не позволявшим дышать, а потом устал и начал погружаться в воду. Так хорошо, когда не нужно бороться за жизнь!

Под бурной поверхностью его ждало нежное, вкрадчивое парение, кружение по нисходящей, покой. Ни грусти, ни страха. Погружение в небытие.

А затем кто-то властно выдернул его из воды и приказал вернуться и выжить.

Сразу же пришла боль, приглушенная медикаментами, но боль, тем не менее, и Павел
понял, что не умер.

Он видел расплывающиеся силуэты людей. С ним говорили, он отвечал, ему объясняли, что ранен он серьезно, но будет жить. Не уходи, не уходи, брат. Павел старался не засыпать, чтобы не оказаться в горячем море. Только не туда.

Жить!

Господи, жить!

* * *

Военный госпиталь, второй по счету, ближе к дому.

Операции.

Павел шел над горячим морем по тончайшей веревочке, удерживая равновесие величайшим усилием воли. Он впервые сознательно боролся за жизнь. Мог помочь врачам только этим- неистовым желанием выжить, выздороветь.

Ненастной ночью, предвещавшей скорую осень, его навестила Смерть в образе черной птицы. Павел тревожно спал, мучимый неясными кошмарами. Смерть-птица села на краешек его кровати. Ничто не изменилось, человек все также должен жить. Склонив голову, птица посидела рядом с Павлом, и его сон успокоился. Живи, человек! Увидимся нескоро! Птица легко взлетела и понеслась дальше, проносясь сквозь стены.

А затем- раннее утро, когда Павел проснулся и понял, что голоден, очень голоден, голоден, как никогда раньше. Настолько хотелось поесть, что Павел, не в силах дождаться завтрака, осторожно поднялся с кровати. Он уже понемногу ходил, но с помощью, не один, и недалеко, до туалета в боксе и обратно. Боялся, что разойдутся швы. Вообще боялся себе навредить, резким движением, например. Ничего не мог с собой поделать.  А теперь собирался пройти по коридору до поста медсестер.  Его соседи спали, никто не видел, как Павел тихонько, контролируя каждый шаг и стараясь при этом не шаркать ногами, вышел из палаты.

Упаду, так поднимут, решил он. Пойду по стеночке. Неторопливо.

От напряжения его покрыла легкая испарина, не неприятная. Коридор оказался длиннее, чем представлял себе Павел. Намного длиннее, в общем-то. Бесконечно длинный коридор. Километр пути, не меньше. И все же Павел дошел до поста и, пошатываясь, обаятельно улыбнулся Зое, похожей на светленькую птичку дежурной медсестре:

- Зоечка, мне бы печеньку. А еще лучше- пирожок. Голодный очень.   

На этих словах, все также обаятельно улыбаясь, он начал плавно оседать на пол.
Зоя метнулась поддержать Павла. Он поступил в госпиталь очень, очень тяжелым, с множественными осколочными ранениями; три осколка остались в его теле на всю жизнь. Казалось, Павел оставался в живых, потому что смерть отказалась его забирать. И вот- гуляет по коридору в пять утра!

Зоя подхватила пугающе легкое мужское тело, и Павел устоял на ногах.

Он присел на стул, перевел дух.

- Зой, я выздоровею? Осколки точно не сдвинутся?

- Уже выздоровел, - улыбнулась Зоя, - потерпи еще немножко, и будешь танцевать.

- Если только с тобой.

- Ха-ха, включу тебя в список партнеров. Я читала, раньше девушки на балах танцы расписывали, какой с кем танцевать.

- Со мной- танго.

- Договорились.

Зоя выдала Павлу питательный белковый батончик.  Раненые становились для нее братьями, младшими братьями, независимо от возраста, о них нужно было заботиться, как о мальчишках, ставить капельницы, менять повязки, кормить, утешать, если нужно- строго отчитывать за уныние, напоминая, что уныние- грех (Зоя где-то вычитала эти слова, и они ей очень понравились, хотя верующей Зоя не была).

Отдохнув, Павел пустился в обратный путь. К нему неожиданно, разом вернулось ощущение реальности. Утро осеннего дня, за окнами еще темно, моросит дождь со снегом. Он идет по коридору госпиталя. Был тяжело ранен, выжил. Выжил. Господи, я жив!

И не с кем этим поделиться.

Понимаешь, брат, вот так это и работает. Ты продолжаешь жить все той же жизнью. Никто за тебя ничего не решил, никто не изменился только потому, что ты едва не погиб. Люди прежние, жизнь прежняя, только ты другой.

* * *

Мать Павла уехала из России в начале лета двадцать второго.

Не одна, конечно же. Со вторым, дорогим ей по множеству причин мужем и младшим сыном.  Как только сводный брат Павла сдал летнюю сессию и перешел на второй курс престижного московского института, семья улетела в Черногорию. У них троих были оформлены виды на жительство, но не у Павла.

Так уж сложилось.

Родители Павла развелись, когда мальчику исполнилось десять, а через два нелегких года мать Павла вышла замуж во второй раз, зацепив своей обманчиво хрупкой красотой состоятельного человека. И, в общем-то, хорошего человека, искренне влюбившегося в изящную, ранимую Жанну.

Мать прямо объяснила Павлу, что Евгений – их общий шанс на жизнь в достатке. Возможно, единственный шанс. Веди себя тихо, слушайся отчима, ни в коем случае не спорь с ним. Не мешай мне. Я стараюсь ради нас обоих, сынок.  Ты- мой самый любимый мальчик, лучшее, что у меня есть. Хочу, чтобы ты жил, не беспокоясь о деньгах. Договорились?

А затем мать нарушила договор. 

У Павла появился сводный брат.

И все, понимаешь, братка, договор перестал действовать. Я все еще старался хорошо себя вести, прилежно учиться, не спорить с отчимом, но у того теперь был родной сын. Своя кровь. Наследник. Ну, ты не думай, что на меня вот так разом рукой махнули. Нет, конечно. Но Женя ко мне охладел. Временами голос повышал без причины, чего раньше себе не позволял. Хотя и помог подготовиться к поступлению в юридический. А, как я поступил, отстранился. И мать вместе с ним. Я еще пожил с ними троими, всем мешая, а потом умерла моя бабушка с материнской стороны, никогда, кстати, Женю не любила, и завещала мне свою квартиру однокомнатную, в старом доме в Измайлово.

Я разуверился в женщинах, братка. Если уж с мать слово не сдержала, то чего от чужих ждать?! Даже и не удивился, что мать не предложила мне полететь с ними в Черногорию. Поставила перед фактом – улетаем. Но только, братка, это все строго между нами. Рассказываю тебе, потому что ты умер, а я жив пока. И даже иду на поправку в новом госпитале.  Медленно, но поправляюсь. Три осколка остались во мне. Странно знать, что в теле – металл. Не могу пока к этому привыкнуть. Ну, и ослабел, конечно. Комиссуют. Снова стану юристом без особых дарований. Ха-ха. Мы с тобой, братка, ради этого воевали- чтобы я снова юристом стал?! В юности хотел фотографией заниматься. Прости, что ною. Одиноко мне, всегда было и всегда будет. 

* * *

Таисия. Таис. Тая. Ее отец увлекался историей и дал дочери редкое имя.
Она пришла в консалтинговую компанию, где без малейшего энтузиазма работал Павел, в двадцать первом году и сразу же ему понравилась.  Легкая в общении, прекрасно воспитанная, умная. Не красавица. Молодая женщина с прекрасным чувством стиля.  Но тогда Павел только-только выпутался из скучного, долгого, изматывающего романа и не был готов вот так сразу начать новый.  Таисия тоже отметила Павла, как интересного парня, но и она меньше всего хотела бы увлечься коллегой на новом месте работы.  В результате, они подружились. Ничего как бы серьезного. Кофе в кофейне недалеко от офиса, легкий разговор. Скольжение по поверхности. Раза три сходили на выставки. Оба уставали на работе, даже Павел уставал- хоть и не стремился к карьерным высотам, а делать приходилось много. 

Осень двадцать второго.

Мобилизация.

У Павлы как раз и была самая нужная военно-учетная специальность. Он не возражал. Не видел в гражданской жизни такого высокого смысла, чтобы куда-нибудь бежать. Ему в свое время и срочная служба понравилась. Как нравилось все, что приглушало внутреннее одиночество.

События развивались стремительно.

Павел хотел было встретиться и попрощаться с отцом и двумя своими сводными сестрами, попросить приглядеть за квартирой и машиной, всякое такое, но и те уехали из России.

У Павла мелькнула мысль быстро зарегистрировать брак с Таисией.  Тогда многие пары так поступали. Выплаты, и так далее. Однако Павел не решился предложить Тае выйти за него замуж. Но попросил оставить у себя ключи от его квартиры. И оформил на неё генеральную доверенность, шаг, в общем-то смелый. Что еще? Поставил машину поближе к Таиному дому. Указал ее в страховке, чтобы Тая могла, при необходимости, машину переставить.  Вроде бы и все.

И Павел, и Тая были уверены, что он скоро вернется.

Когда было возможно, Павел выходил с ней на связь. Переслал номер телефона и адрес бывшей жены Михея.  Тая его подбадривала. Павел не знал и не представил бы, что после каждого разговора она плакала.

Затем Павел оказался в зоне боевых действий.

Еще позднее он пропал.


* * *

Раз не умру, пора звонить Тае. Что там, дома?! Неужели вернусь домой?! После всего пережитого, просто вернусь в ту же самую квартиру, в ту же самую компанию?!

Павел чудом все еще помнил номер Таи, но потерял свой телефон, поэтому одолжил коммуникатор Егора, соседа по палате. Егора уже два раза навестила мать, передала сыну коммуникатор для связи, привезла одежду- красивые спортивные костюмы, футболки и прочее, но не учла, что, так сын потерял ногу, правую штанину нужно было укоротить. В городе, где располагался военный госпиталь, работали ателье, конечно же, но мать не выдержала и, к смущению Егора, горько разрыдалась. За это ее потом отчитывали врачи.

Понимаешь, братка, набрал я номер Таи и испугался. Будний день, утро, она занята, да и что ей сказать?! Вот он, я?! Извини, не звонил, слегка задело?! Зачем ей все это?! Современная девчонка, полно парней не воевали, а тут- инвалид, можно сказать. С пулей в сердце. Ну ладно, не в сердце и не с пулей, но все равно – зачем? Не ответит, номер-то незнакомый, так и к лучшему. Сам квартиру вскрою.

- Слушаю, - строгий голос Таи. – Говорите, пожалуйста.

Пауза.

- Привет, это Павел.

И всхлип в ответ, Михей, она заплакала.

Сквозь слезы, мне:

- Прости, Паша, прости, это от счастья. Искала тебя, как ты перестал выходить на связь, знаю, ты ранен. Где ты сейчас?

Говорю:

- Недалеко, в общем-то, часа три с половиной, максимум четыре часа езды. 

И она мне так деловито:

- Город, пожалуйста. Дай мне сутки- приеду. Напиши, что привезти. Тебе и другим ребятам.

Так и сказала, «тебе и другим ребятам». Я думаю, брат, что любовь невозможно заслужить. Чья-то любовь к тебе – подарок, незаслуженный подарок.

… Павел дико посмотрел на Егора и с удивлением выговорил:

- Ко мне едет девушка.

- А, у меня коммуникатор такой, счастливый, приносит удачу. Красивая?

- Да, работали вместе.

- Почему не говорил о ней?

Действительно, почему не говорил о Тае? Боялся показаться наивным романтиком? Рассказал о девушке, а та уже с другим?

Павла выручил Коля на дальней кровати у окна.

- Слышал краем уха про «напишу, что привезти». Паш, попроси мне шоколадку с цукатами, даже две. Деньги отдам, у меня много на карте.

-Тебе разве можно шоколад?

- Нет, спрячу под подушку.

- Растает же.

- Не успеет.

- Серьезно, что попросить, Егорка?

- А девушка твоя готовить умеет?

- Не уверен.

- Я лично мечтаю о вареной курочке с кожицей. Разваренной, мягкой. Как в детстве. Очень любил с майонезом.

- Нам можно разве вареную курицу? Тем более, с майонезом. 

- Так мы же едим котлеты паровые.

- Они диетические. И не всегда заходит.

- И, пожалуйста, темного пива. Только не чешского.

- И не английского.

- Нашего, русского.

- Квас называется.

- А что, квасок бывает с хорошим градусом.

- Ха-ха.

Мужчины немного посмеялись, а затем разом устали. Выздоровление давалось им нелегко, возвращение к гражданской жизни тайно пугало. Они и мечтали выписаться из госпиталя, и боялись этого. Отвоевали свое, продержались, сколько смогли, ощутили дыхание Смерти. Но кому это было интересно? Никому.  Да, где-то бойцы, приехав домой в недолгий отпуск, рассказывали школьникам о боевых буднях. Где-то. В основном же люди занимались повседневными делами.  Даже родные. И всякое случалось. От Коли ушла жена, не выдержала напряжения разлуки, решила не ждать. Ему предстояло вернуться и оформить развод.

Ближе к вечеру Павел тщательно побрился, решив не откладывать важное дело на утро. Мало ли.  Рука заболит, например- Павла временами беспокоила правая рука, хотя именно в эту руку он ранен не был, собственно, ирония, одно из немногих мест его тела, неповрежденное осколками. Что-то с нервами, с нервными путями, насколько он понял.  Левая-то понятно, ранение в плечо.

Из зеркала в душевой на Павла смотрел незнакомец, абсолютно незнакомый человек.  Недоверчивые светло-карие глаза, тяжелый, оценивающий взгляд- ты, человек, свой или чужой? Если чужой, иди своей дорогой, не задерживайся.  В коротких волосах – седина. Морщины над бровями.

У Павла мелькнула мысль, что Тая может его испугаться. Она знала его другим: обаятельным, остроумным, превосходно одетым в дорогие вещи, уверенным в своей мужской привлекательности и готовым поддерживать ее тренировками в спортзале и уходом за лицом и телом.

Незнакомца в зеркале меньше всего занимало, хорош ли он собой. Самое главное, выжил и поправляется. Но Тая! Увидит и пожалеет, что приехала. Ну что же, посмотрим.

Как всегда, вечером заныли шрамы. Да и бриться было тяжеловато. Бесконечные мелкие движения, стоя.  Господи, только не хватало именно сегодня порезаться!  Мелькнула мысль позвонить Тае и отложить ее приезд. Однако Тая уже собиралась, скорее всего, не представляя, что ее ждал совсем другой Павел. 

Добрые неравнодушные люди снабжали раненых бойцов в госпитале косметичками с необходимыми средствами гигиены. К Павла была такая, даже две, и теперь он вынул из прозрачной сумочки гель для душа. Простейшее дело- принять душ.  Если недолго стоять под водой и тщательно промокнуть кожу, не тереть шрамы полотенцем, а именно промокнуть, то можно.  И душевая в порядке, местные бизнесмены города, где находился госпиталь, отремонтировали душевые, установив в них хорошую сантехнику. 
Тая, только ради тебя. Павел быстро ополоснулся теплой водой, вспенив гель в ладонях. Приятно.

По вечерам у Егора начинала ныть ампутированная нога, и он, стиснув зубы, пережидал тяжелое время, блуждая по Интернету. Увидев Павла, Егор коротко сказал:

- Не писала, не звонила.

- Спасибо, - ответил Павел. – Что там нового в мире?

- Мужики, потише, - к ним повернулся Коля, - и так нехорошо. Знобит что-то.

- Позвать сестру?

- Нет, просто устал, - и Коля снова отвернулся к окну. На подоконнике лежало свернутое одеяло, чтобы Коле не дуло с улицы. И Егор, и Павел предлагали не раз Коле поменяться местами – новые рамы, тоже установленные по инициативе местного бизнеса, не пропускали холод, а, лежа на спине, можно было смотреть на небо. Да и обособленности больше. Коля не соглашался. 

Павел прилег на правый бок. Вздохнул. Дожить бы приезда Таи, дожить бы. Ночь- тяжелое время.

Хочу домой, подумал он, хочу домой, чтобы меня там ни ждало. Пора возвращаться. И нужно уснуть, так быстрее пройдет время до утра. Но Тая может и не приехать. Передумать. У меня с ней и секса-то не было, не успели. Чужие люди. Хотя секс ничего не меняет, сам по себе, можно и сексом заниматься, и оставаться чужими, мне ли не знать. Не могу поверить, что вспомнил о сексе. Спать, спать, спать.

* * *

… А затем- утро, процедуры, завтрак, и так далее, и так далее. Никаких сообщений от Таи. Занята, скорее всего. Одумалась. Зачем ей малознакомый инвалид? Ты что себе придумал, Паша? Да, сказала, что приедет под влиянием момента, и момент прошел.

- Паша, к тебе невеста, - в палату влетела Зоя, - ты почему пропуск не заказал? Позвонили с КПП, я сказала пропустить, она поднимается. И ты вставай. У нас тут женихов много, смотри, перехватят по дороге!

Она приехала, брат, Тая ко мне приехала. Через сутки с нашел с ней разговора, как пообещала. И я поверил в жизнь, Михей. Поверил в то, что хорошее может происходить и со мной. Вспомнил о таком понятии, как счастье. Как мало оказалось нужно. Или как много.

Понимаешь, я забыл, что Тая красивая. Почему-то помнил ее другой. А тут – красавица. Легкая, стройная, густые каштановые волосы до плеч, колдовские глаза в зелень. Джинсы, легкий свитер с высоким горлом. С пакетами и двумя термосумками в руках. Мне бы ее обнять первому, а я растерялся.  Она меня сама обняла. Поставила всю свою поклажу на пол, шагнула ко мне и осторожно обвила руками.

- Привет, Паш! Извини, представилась твоей невестой.

И я:

- Я только «за», - и наконец-то обнял ее в ответ.

Минута… не знаю, как сказать. Минута света.

А потом за Таиной спиной я увидел Колю. Стоит и беззастенчиво смотрит. Это понятно. У нас там не то, чтобы невесты приезжали к своим парням одна за другой. Навещали, конечно, но мы были родом отовсюду, госпиталь хороший, как раз для тяжелых, для тех, кого нужно долго выхаживать после операций, да и операций бывало несколько.

В общем, Коля не очень-то деликатно кашлянул, давая понять, что мы не одни.
Тая деликатно освободилась из моих рук и повернулась к Коле:

- Добрый день!

- Я- Николай, - со значением представился Коля, желая, очевидно, узнать, привезла ли Тая шоколадки и книги, он попросил привезти почитать фантастику.

Тая поняла его намек.

- Привезла вам шоколад и книги, как вы и просили, - она подняла пакеты и сумки, - Паша, нужно все это разобрать. Вот эта сумка – сестрам, там пирожки, теплые. А эта – ваши курочки, холодные, отваривала вчера вечером.

-  Курицы, - ахнул Егор.

Он подошел к нам и застенчиво остановился немного поодаль, стесняясь костылей.

- Конечно, - улыбнулась Тая, - курочки-корнишоны. Маленькие курочки, нежирные.

- А подруга у вас есть? – спросил Егор и тут же горестно добавил, - Только я без ноги.

- У каждого свои недостатки, - парировала Тая, - подругу найдем.

Мы, трое мужчин с боевым прошлым, знали, что Тае было страшно и тяжело. Она никогда раньше не навещала раненого друга, никогда не окуналась в боль, отчаяние и надежду, которыми жил госпиталь. Но держалась молодцом. И привезла мне очень толковые вещи. Например, корейский смартфон, чтобы я мог выходить в Сеть и оставаться на связи, много моих старых футболок, пуховик легкий, кроссовки (заезжала ко мне домой), нескользкие тапочки и так далее.

Тая пробыла у меня недолго, минут сорок, не больше, и пообещала вернуться на следующий день.

- Сняла номер в гостинице на две ночи, - объяснила она, - посмотрю город, никогда здесь раньше не была.  У меня с собой лэптоп, займусь вечером кое-какими документами.  И здесь живут мои приятельницы по чату для жен и невест, возможно, встречусь с ними.

Она рассмеялась.

- Уехала практически без предупреждения, сказала только, что еду к тебе, что ты вышел на связь.

Я поцеловал ее в щеку. Знал, что от меня пахло госпиталем, лекарствами, но все же поцеловал. Тая поцеловала меня в ответ. Аромат легких духов, ее нежные губы. Чудо, незаслуженное, как и все чудеса.

К чему я тебе все это рассказываю, Михей? Хочу, чтобы ты знал, с кем я поехал в Смоленск, чтобы выполнить твое поручение.  С неслучайным человеком, брат. С великолепной женщиной.  Но все по порядку, по порядку.

* * *

Тая вышла из госпиталя.

Задержалась под козырьком над ступенями.

Дождь со снегом.

Как странно, что недалеко идут бои, а люди делают вид, что их это не касается. Где-то там, но не здесь. Но что может быть действительно далеко на маленькой планете?! На каком расстоянии перестает неосознанно ощущаться чужая боль – километр, сто, тысяча?!

Тая чувствовала себя опустошенной. Сесть в машину, вернуться в отель- она заехала туда по дороге в госпиталь, чтобы убедиться, что ее бронирование, сделанное в спешке накануне вечером по телефону, не аннулировали. Поесть в кафе, принять душ, возможно, поспать. Поработать, позвонить в офис, прогуляться.

Господи, Паша жив, будет жить. Только это и имеет значение; даже если они останутся приятелями, вернувшись к прежним необременительным отношениям, даже если силы Судьбы разведут их, Паша будет жить.    

Тая поняла, что влюбилась в Павла, уже после его мобилизации. До самого прощания она все еще верила, что провожает коллегу, приятеля, хотя одиночество Павла- как же так, где его мать, отец, почему им нет дела до сына? – отозвалось в ней душевной болью. Когда же перед Таей разверзлась пустота, оставленная уехавшим Павлом, она призналась себе, что проводила не друга, а любимого. И ей стало жутко.

Тогда же, в первые тоскливые дни, Тая поделилась переживаниями с матерью.

Мать и дочь встретились в модном кафе в центре города, так у них было заведено, Тая давно жила отдельно, выплачивая ипотеку, и Тая призналась:

- Я тебе говорила о Павле, мам, мой коллега, мы дружим. Его мобилизовали. Мам, я его люблю.

Взрослая женщина внимательно посмотрела на дочь и коротко ответила:

- Разлюби.

Тая окаменела.

Мать милостиво пояснила:

- У тебя блестящая карьера, переживания ни к чему. Оглянись. Полным-полно мужчин вокруг. А если он вернется инвалидом? Не думала об этом? Увлекись кем-нибудь поумнее, кто сумел остаться здесь.

Теперь дочь внимательно посмотрела на мать.

- Когда папа заболел, ты оглянулась вокруг и нашла кого-то поздоровее? Нашла, конечно же. Второго мужа.

Мать властно махнула рукой:

- Не забывайся! Не смей мне хамить, девочка! Не смей. Ты и представить не можешь, как мне было тяжело.

- А то что?- невинно спросила Тая. – Оглянешься и найдешь другую дочь?

Девушка встала и подхватила со спинки свободного кресла свой плащ.

- Прощай, мама. Продолжай оглядываться. 

Она достала из кошелька пятитысячную купюру, положила ее на стол и ушла из кафе.

В те минуты Тая поняла одиночество Павла. Она быстро вытерла горячую слезу. Забыть нельзя ждать. Забыть нельзя, ждать.

Окружение Таи, ее коллеги продолжали жить так, словно ничего не изменилось. Если их что-то и тревожило, то санкции; у них отняли любимое развлечение – покупать дорогие вещи или автомобили, чтобы впечатлить и перещеголять друг друга.  Даже атаки беспилотников не омрачали существование не желавших взрослеть детей. Ну и что, кого-то мобилизовали, а мы-то здесь, верно? Где-то мирные жители остались без крова из-за налета, но у нас-то все идет своим чередом.

Тая всегда много работала, а теперь страшилась возвращения в тихую квартирку, где каждый резкий звук, например, далекий хлопок двери соседей или упавшие на пол ключи, заставлял ее вздрагивать. На людях было легче. Звонки Павла разрывали ей сердце. Но по-настоящему  страшно ей стало, когда Павел умолк.

Жуткие недели тишины.

Тая искала Павла, как только могла. Через чаты, горячие линии, ходила в военкомат. Формально она была Павлу никем. Невеста-самозванка. Никто.  Однако у Таи была генеральная доверенность, и она веско, убедительно и вежливо доказывала в военкомате, что имеет право знать, где находится доверитель.   

В конце концов, произошло чудо. По размещенной в одном из чатов фотографии Павла его опознал боец того самого медвзвода, который и нашел умирающего солдата на туманном поле. Боец запомнил Павла, потому что никогда прежде не переживал такой леденящий ужас, как в то утро. Смерть сопровождала людей, находилась среди них, но не забрала обескровленного солдата, оставив его жить. Медик ответил на пост Таи и исчез из чата. След мог оказаться ложным, однако Тая начала методично обзванивать госпитали, используя для этого короткий перерыв на обед.  Она называлась женой. Проверить это по телефону все равно было невозможно.
Павла нигде не было.

Ад бессилия и неизвестности.

Тая готовилась обзвонить вообще все больницы в стране. И, если нужно, объехать.

А затем звонок с неизвестного номера и голос Павла.

Жив. 

Тая дала себе сутки, чтобы приехать к нему.

- Еду навещать Павла Матвеева, - сухо сказала она руководителю департамента, чьим заместителем стала несколько месяцев назад, - он в госпитале. Мне нужен отпуск за свой счет на три дня, - и положила на стол лист с заявлением.

С собой у нее было и второе заявление, об увольнении по собственному желанию, если ей откажут в отпуске.

- Езжайте, это будет командировка, - немолодой мужчина вернул ей заявление, - помощь нужна?

- Справлюсь, - коротко ответила Тая. 

Ей хотелось выплакаться, но времени на сантименты не оставалось.  Действовать! Прежде всего, купить коммуникатор и наушники, затем- шоколадки и книги, о которых попросил Николай, сосед Паши по палате. Фрукты, соки. Нужна щадящая, но питательная еда.  Собраться самой, отдать свой лэптоп айтишникам, чтобы ей установили защиту для удаленного входа в корпоративную сеть. 

Тая разрыдалась только вечером, в квартире Павла, куда заехала за вещами. Господи, он сюда вернется! Нужно организовать генеральную уборку к приезду хозяина. Квартира должна сиять. Не совсем удобно перебирать вещи Павла, вторгаться в чужую жизнь. Выхода нет, больше некому, не до церемоний.

Короткая ночь, крепкий сон, а затем – неспешная дорога к Павлу сквозь мокрый снег, который дальше от Москвы сменился ледяным дождем. Тая ехала предельно аккуратно.  Никакой суеты за рулем, так ее учил покойный отец.

Пап, мне тебя не хватает, быстро подумала Тая. Ты бы меня понял и поддержал. Но ты ушел и не вернешься. А Паша вернулся. Я его люблю, пап. Жаль, что вы не познакомитесь.

Через два часа дороги Тая остановилась на заправке выпить кофе и зайти в туалет. Она припарковала машину и вошла внутрь приветливого типового здания с кафе и магазином.

Запах свежей выпечки, несколько человек за столиками у окон. У кассы- никого. Иллюзия уюта.

Следом за Таей словно влетела невидимая птица. Стремительное неуловимое движение, порыв, но не ветра, а энергии – и время в здании заправки замедлило ход.

Аккуратная Тая решила вначале оплатить кофе, а затем, собственно, приготовить себе стаканчик латте.

- Да что же с кассой такое, - расстроенно сказала ей симпатичная девушка за прилавком, - зависла. Прямо минутку подождите, хорошо? Посмотрите пока, какие булочки вкусные. Вам можно, вы худенькая.

Тая вежливо улыбнулась. За время поисков Павла она потеряла почти десять килограммов веса.

От аромата выпечки во рту собиралась слюна. Почему бы, правда, не перекусить? Впереди еще два часа дороги, если не больше из-за ледяного дождя.

- Какую посоветуете? - спросила Тая у девушки, и та тут же ответила:

- Из сладких – с орехом пекан, а из сытных – курицей и ветчиной. Все свежайшее, только-только испекли, мы и печем тут же.

- Давайте обе, - решила Тая, - мне еще долго ехать.

- А вы куда?

- В Глебовск. Навещаю друга, он ранен, выздоравливает, - Тая скупо улыбнулась. – Искала его по госпиталям.

- Да вы что, - ахнула девушка. – Слава Богу, нашелся, слава Богу.

Невидимая птица вновь пронеслась по помещению, и в тот же миг заработала касса.

Тая расплатилась, попрощалась с девушкой, приготовила себе латте и быстро позавтракала, присев за столик у окна.  Боже, как же вкусно. Задержалась всего на несколько минут, не страшно. И надо бы проверить новости, посмотреть, что произошло за ночь. Были ли атаки беспилотников, где, и так далее. Тая воспринимала все военные новости, как личные.

Разговор, завтрак, новости, туалет. Остановка заняла у Таи минут двадцать. 
В дорогу, к Павлу!

Километрах в десяти от заправки Тая с содроганием увидела только что произошедшую аварию. Движение уже замедлялось, но Тая успела проехать мимо столкнувшихся машин до того, как образовался затор.

Выйди она раньше, не заговори с девушкой из-за задержки с кассой, то ее машина стала бы третьей в столкновении. Но этого не случилось, и Тая благополучно приехала в Глебовск.

Теперь же, после встречи с Павлом, она разом ощутила жуткое напряжение последних месяцев.  Добрела до машины, не зная, что из окна палаты, как раз выходившего на дорогу, на нее смотрели Павел, Егор и Коля, разрешивший ради такого исключительного случая встать коленями на свою кровать, причем он и Павел поддерживали Егора.

- Повезло тебе, брат,- сказал Егор,- поздравляю, Паш. А для меня с девушками покончено. Кому я без ноги нужен?

-Я и с обеими ногами не сгодился, - горько заметил Коля. - Пашка, ты счастливец.

По приятным даже в непогоду улочкам города Тая поехала в отель. Вспомнила, что нужно было обязательно сделать, прежде чем провалиться в целительный сон. Написать в чат, что Павел нашелся, что он жив. И позвонить Гале из чата, которая, как поняла Тая, жила в Глебовске. Галя искала младшего брата. Он не значился ни убитым, ни пленным, ни раненым.  Исчез.

-Галя, извини, если не ко времени, - Тая вошла в свой номер и, не снимая куртку, села на розовый диванчик, - это Тая из чата. Павел жив. В госпитале, в Глебовске. Только что была у него.

- Тая, так ты здесь?! Господи, какое счастье! Вот бы и Толя скорее нашелся живой! Ты где сейчас?

- В гостинице, только от него.

- А не позвонила почему? На гостиницу потратилась, глупая. Переезжай к нам, комната  есть свободная, Толина.

- Неудобно вас стеснять, - Тая закрыла глаза, - и я буду работать, уехала в спешке, Паша только вчера вышел на связь. Собрала, что успела, и в дорогу.

- Увидимся?

- Да, предлагай, где лучше всего встретиться. Не знаю Глебовск, впервые у вас.

- Как к пицце относишься?

- Обожаю.

Тая начинала расслабляться. Паша жив, и, значит, снова можно есть пиццу, снова нужно беспокоиться о фигуре. Сказочно прекрасная жизнь.

- Ну, так я тебе адрес отправлю. Ты в гостинице в какой? «Маша и медведь»? Не думай, кстати, о нас плохо, просто у хозяина гостиницы чувство юмора своеобразное.

- Нет, я в «Губернаторской» остановилась.

- О, шикарно.

- Да, у меня в номере все розовое в цветочек.

Женщины посмеялись, но у обеих на глазах были слезы. Павел жив, а где Толя, неизвестно. И все же счастье одной давало надежду и остальным.  Договорились встретиться в пиццерии в шесть вечера.

Тая разобрала дорожную сумку, включила лэптоп, подсоединилась к гостиничной беспроводной сети, открыла папку с рабочими файлами и углубилась в чтение документов. В беде или в радости, дело есть дело.

Через некоторое время ее отвлек звук нового сообщения на коммуникаторе.

Павел.

«Люблю тебя».

Тая в волнении поднялась с диванчика, отставив лэптоп. Прошлась по комнате.

Господи, как я изменилась, подумала она, как мы оба изменились, нас прежних нет, мы другие, страдание выжгло из нас все напускное, стало важным то, что осталось в каждом из нас, наша суть.

«И я тебя люблю», - написала она в ответ.

Обменялись еще несколькими сообщениями- у Таи красивый номер, Коля куда-то спрятал шоколадки, футболки очень кстати, попрощались до вечера. 

У Тае пришла абсолютно верная, ясная мысль- Павлу нужно аннулировать доверенность на меня, она действительна еще год или два, поэтому, так как доверитель сам займется своими делами, доверенность больше не нужна.  Я, в общем-то , свободна.  От этой мысли у Таи вскипели и тут же отступили слезы. Держалась-держалась и расклеилась, сказала она себе, выспаться, вот что мне нужно. Поставить будильник на половину шестого и выспаться.

Она крепко уснула, свернувшись клубочком на дианчике, и, если бы не будильник, опоздала бы на встречу с Галиной.

Гостиница «Губернаторская» удобно располагалась в историческом центре Глебовска. Как и во многих исконно русских городах, вдоль центральной улицы стояли пережившие войны и революции купеческие особняки в два или три этажа, не выше. В свете фонарей, стилизованных под старинные, сеялся мелкий холодный дождь. Бодрящий, чистый воздух.

Тая быстро дошла до пиццерии. Вошла в зал, огляделась. Приветливая девушка-администратор тут же спросила ее:

- Вы- Таисия? Столик у окна, ваша подруга уже здесь.

Действительно, навстречу Тае быстро шла молодая женщина в строгом темно-синем платье и изящных сапожках на невысоком каблучке.

- Тая!

Они обнялись, сестры по горю и надежде, затем смутились. Тая в затертых джинсах показалась Гале столичной модницей, независящей от мнения окружающих, а Галя произвела на Таю впечатление непринужденно элегантной женщины, которой ей самой никогда не стать. Обе объяснились:

- Я в джинсах, не взяла с собой ничего на смену.

- У нас тут принято в офис нарядно одеваться, я в банке работаю. Прибежала оттуда.

На этом неловкости закончились. Выбрали пиццу, заказали по бокалу вина.

- До вас беспилотники долетают? – спросила Тая. – Не успела посмотреть в Сети.

- Пока спокойно, - Галя покачала головой, - у нас вроде бы атаковать и нечего. Тихий городок. Сборочный завод закрыли, обещают перезапустить в следующем году. Мужчин много по контакту ушло, теперь вопрос, кому работать на заводе? И Толя- контрактник, как раз на заводе и работал.

Галя закусила губу, сдерживая подступившие слезы. Дотронулась до Таиной руки.

- Тай, а если он в плену? Мучают его? Знаешь, он в детстве был моей куклой, поверь. У нас разница семь лет. Мне все нравилось его зайкой наряжать. Такой смешной, - она махнула рукой и отвернулась.

Что ответить?!

-Галь, он может в госпитале быть или в больнице гражданской. Контузия, память потерял, такое сплошь и рядом случается, не установить, кто он, пока не подлечат.

- Начать по твоему примеру по госпиталям звонить? Тая, страшно. Пока не знаю, есть надежда.

- Попробуй. Это не так-то просто. Дозваниваться нужно, часто сразу же говорят, что не дают информацию по телефону. Как будто можно вот так взять и к ним приехать с Дальнего Востока, например. И ты спрашиваешь по фамилии, имени, номеру жетона, а ищешь, на самом деле, неизвестного. Но попробуй. И опубликуй фото, хорошее ясное фото. Укажи приметы. Ну, сама знаешь.

Подоспела пицца. Тая с наслаждением вдохнула аромат горячего теста, расплавившегося сыра и острых колбасок. Весь день, шаг за шагом, к ней возвращался вкус к жизни. Однако и в эти светлые часы – Паша жив, жив, жив! – Тая ощущала тревогу, как если бы солнечный луч пробился к ней одной через мрачные тучи.

- Тай, а что за госпиталь у нас? Видела здание, но они гражданских и не берут, никогда не была за оградой.

- Здание старенькое снаружи, но современное внутри, во всяком случае, на Пашином этаже. С улицы и не представишь, что внутри хай-тек.

- Большая палата?

- Небольшая, трое ребят. У каждого своя история. Они очень хорошие, - Тая вздохнула, - Егор- красавец, ногу потерял. И стесняется. Реально красивый парень. А Николай будет разводиться с женой, мне Паша написал украдкой. Мы с ним все время были на людях, не пошепчешься.

Галя задумалась, затем решилась:

- Тая, если у этого самого Егора семьи своей нет или девушки, может, мне с ним пообщаться? Схожу с ума от беспокойства, так отвлекусь и бойца поддержу. Или нет, дурацкая идея. Забудь.

- Спрошу, - решила Тая,- почему бы и нет. Паша спросит у Егора, готов, не готов, они, мне показалось, там как братья стали.

- Я замужем не побывала, - призналась Галя, - характер не тот. Да и Толя развелся, неуживчивые мы, и детей нет. Отец от нас давно ушел, мама на даче подолгу живет. Такая тоска, Тая, такая тоска!

- Держись, Галя, и верь, -печально отозвалась Тая и решила сменить тему. – А что за банк, кем ты там трудишься?

- Ха, заместитель заведующего центральным офисом! – гордо воскликнула Галя и, смеясь, пояснила, - Семьи нет, зато карьера! Очень современно.

Теперь молодые женщины заговорили о том, что могли контролировать полностью или почти полностью – о своих карьерах. Доели пиццу, выпили по чашечке кофе.

- Тай, ужин с меня, ты же приехала, - решила Галя.

- Ну так, не к тебе же в гости, - возразила щепетильная Тая. – Давай поровну.

- Хорошо, - согласилась Галя и застенчиво спросила, – Появишься еще в нашем чате?

- Конечно, - искренне ответила Тая, - и я рада, что мы с тобой встретились. Напишу тебе по поводу Егора. Не передумаешь?

- Нет, - Галя покачала головой, - не передумаю. Мне это нужно. Может быть, и ему.

Расплатились, попрощались. Галя побежала к автобусной остановке, Тая, не торопясь, двинулась к гостинице. Вернувшись в номер, она написала Павлу о том, как прошел вечер. Побрела в ванную и очень, очень долго принимала душ, позволяя себе расслабиться. За это время ей успел ответить Павел.

«Рад, что хорошо вечер провела. Все еще не верю, что ты рядом».

Тая устроилась на кровати, с наслаждением вытянув ноги.

«Сама не верю. Как ты, как вы?»

«У нас по вечерам сложно. Болят отсутствующие части тела. Сам вроде бы ничего. Егор мучается».

«А вот про Егора. Галя хотела бы с ним пообщаться. Спросишь у него?»

«Она знает, что он ногу потерял?»

«Знает. Ей плохо. Я тебе говорила, ее брат без вести пропал. Хочет просто пообщаться»

«Спрошу. Красивая? Ха-ха. Это для Егорки.»

«Очень милая, симпатичная. Стройная.»

«Дети?»

«Нет детей. Замужем не была. Карьера.»

«Тая, выйдешь за меня замуж? Серьезно.»

«Выйду.»

«Ура. Сейчас напишу Егорке.»

«Он же рядом.»

«Коле нехорошо вечером, раздражают голоса и свет. Переписываемся без звука, под одеялками. Коммуникатор супер, кстати.»

«У вас там пионерский лагерь.»

«Типа того. Ты-мой ангел, Тая. До завтра!»

Тая посмеялась и принесла лэптоп. Нужно завершить начатую днем работу. Боже, какое наслаждение знать, что больше не нужно искать Пашу.

Трель коммуникатора.

Егор.

«Таисия, добрый вечер! Павел сказал мне про вашу знакомую!»

«Добрый вечер, я его попросила.»

«Меня главное не жалеть. Жалость не переношу.»

«Галя это понимает. У нее без вести пропал брат.»

«Тая. Простите за вопрос. Она красивая?»

Тая расхохоталась.

«Егор, она милая, стройная, вкус хороший. Красота – в глазах смотрящего».

Пауза в пятнадцать минут.

Тая сосредоточилась на работе.

Коммуникатор, Егор.

«Тая, передайте ей мой номер, пожалуйста. Вы- ангел.»

«Спокойной ночи, Егор».

Пишем Гале.

«Привет, отправила тебе телефон Егора».

Ответ без промедления.

«Спасибо! Разволновалась. Давно не знакомилась.»

«Не волнуйся. Хороший парень.»

«Таечка, не думай, я не дурочка. Но я красивая? Ты просто говорила, он красивый»

Тая вздохнула. Улыбнулась. Красота все еще важна, значит, мир не потерян окончательно.

«Ты красивая, прекрасный вкус. Напиши ему, и начнете общаться.»

«Не разбужу?»

«У него фантомные боли. Не может спать.»

«Все, пишу, пишу. Ангел ты мой!»

Тая вернулась к документам и проработала до полуночи. Поставила лэптоп на зарядку, уютно устроилась в большой двуспальной кровати. Я- Тая, ангел, представилась самой себе и улыбнулась.

Паша не мог всерьез сделать мне предложение, подумала Тая, не мог. Влияние момента, не более. Он был очень тяжело ранен, мне сказала медсестра, выжил чудом, все еще только начинает выздоравливать. Он просто хотел сказать мне, что рад увидеться. Забыл уже о этих словах.

С этой мыслью Тая и уснула.

* * *
Братка, здравствуй, у нас ночь, а ночь в госпитале- время не тихое. Лежу и думаю о Тае. Понимаешь, она не могла всерьез отнестись к моему предложению пожениться. Не могла. Согласилась из вежливости, чтобы мне хуже не стало. Что я могу ей дать?! За тридцать уже, а только начну искать, чем заняться. С призванием у меня не задалось. Да, деньги -то пока есть, накопились, но я ни о чем ничего не знаю. Жизнь подарена, во второй раз, считай, родился, но для чего?!  А у Таи- карьера, она- умница. Я люблю ее, Михей. Увидел сегодня и понял, что люблю, влюбился еще до всего, с самого начала, но думал тогда, что у нас есть время, что можно не торопиться, не спешить, и так далее. Брат, никогда ничего не нужно откладывать в любви. Жизнь может быстрее закончиться, чем думаешь. Ну, ты знаешь. Увижусь завтра, то есть, уже сегодня с Таей, и повторю предложение. Будь что будет. Стонет кто-то дальше по коридору. Быстрые шаги, сестричка спешит, с нами не отдохнешь. Егорка под одеялом переписывается с новой знакомой. Коля сердито спит, ему дают легкое успокоительное, но, я думаю – не лекарство, а плацебо, чтобы не привыкал.  Смерть, жизнь, как две сестры, идут рука об руку. Михей, пожелай мне удачи, брат.  Помню о твоих. Как окрепну, первым делом поеду в Смоленск. Выполню твое поручение.

* * *

Первая прогулка.

- Можете погулять, - ласково сказал Павлу врач, - недолго. Я слышал, к вам как раз невеста приехала, вот и пройдетесь вместе.  Минут десять, пятнадцать. Пора основательно расхаживаться. Чтобы ка Новому году танцевали!

«Погуляем. Не против? С ранения не был на улице».

Павел написал Тае и начал собираться. Куртка, носки, кроссовки, все это привезла Тая. Егор одолжил теплую спортивную футболку с длинным рукавом.  Отвык, понял Павел, отвык нормально одеваться, не по больничному. Долго. Страшно наклоняться вперед. И знаю, что швы не разойдутся, а страшно. Целая история – выйти на десять минут на свежий воздух.

Тая пришла в двенадцать, ясная, свежая, и у Павла защемило сердце. Откажет или отговорится, быстро подумал он. Ну да ладно. Сейчас и узнаю, судьба, не судьба.

- Я готов, осталось только надеть кроссовки, но это внизу,- он наигранно бодро улыбнулся Тае. – Идем?

- На лифте или по лестнице? – Тая внимательно смотрела на взволнованного Павла. – Пролеты небольшие. Но, может быть, разумнее и на лифте.

Поверить не могу, что мы всерьез обсуждаем, хватит ли у меня сил спуститься с четвертого этажа на первый, горько сказал себе Павел. Мне только делать предложение руки и сердца, конечно же.

- По лестнице, - решил он. – Хотя бы этаж, там посмотрим. Я просто отвык, Тай, от всего отвык.

- Никуда не торопимся, - Тая улыбнулась, - идем.

Павел вслед за Таей вышел на лестничную площадку. И вдруг, неожиданно, его охватило яростное желание выздороветь. Жить, подниматься по лестницам, добиваться своего, любить прекрасную женщину рядом, начать цели и смело идти к ним. Жить!

- Хмм, вроде бы получается, - удовлетворенно заметил Павел, когда они спустились на первые два пролета. – Егорка, кстати, полночи под одеялом переписывался с твоей знакомой.

Тая рассмеялась.

- С головой под одеялом? Ты когда вчера про это написал, подумала, шутишь.

- Какие уж тут шутки. Даже думать не хочу, что за селфи он там делал.

Теперь Тая расхохоталась, узнавая прежнего Павла. Она убедила себя, что никакого романтического разговора у них не будет, и успокоилась. Я для него-друг, верный друг, никакой романтики. Я его люблю, а он со мной дружит.

На первом этаже Павел переобулся в кроссовки, попросту рассовав тапочки по карманам куртки. А вот зашнуровать кроссовки оказалось делом сложным, даже присев на скамейку. Тот же страх навредить себе мешал наклониться и завязать шнурки. Это сделала Тая.

- Не туго?

- Нет, идеально. Супер. Бантики какие вышли.

И- на воздух, под открытое низкое осеннее небо.

Шаг, еще шаг, глубокий вздох.

- Тая, знаю, что ничего из себя не представляю. И не представлял, в общем-то. Но я тебя люблю. Могу предложить только руку и сердце.

И такой миг, братка, когда я думал, все кончено и Тая подбирает слова, чтобы отказать. Типа, останемся друзьями, не могла не откликнуться. В таком ключе. Общечеловеческие ценности.

- Мне и не нужно ничего большего, Паша. Согласна.

В этот самый момент мимо Павла и Таи стремительно пробежала медсестра Тамара с четвертого этажа. На ходу она бормотала:

- Просто сериал какой-то, просто сериал. Сплошные страсти. У нас раненые, а тут…

Заметив обнявшуюся пару, она на мгновение остановилась, обернулась, выпалила через плечо:

- Не вам, не вам, обнимайтесь, - и помчалась к КПП.

Павел с Таей переглянулись и, как бы прогуливаясь и держась за руки, но спешным шагом, насколько было возможно, двинулись за Тамарой. Расхаживаться, так расхаживаться, подумал Павел, вполне себе неплохо справляюсь.

- Думаю, меня выпишут до Нового года, - он чуть сжал Таины пальцы, - и распишемся. Тай, ты хочешь свадьбу?

-  Не совсем, - осторожно ответила Тая, - но если свадьбу хочешь ты…

- Не хочу, - искренне сказал Павел, - не сейчас. Распишемся, а позднее, когда захотим, устроим торжество. Я, кстати, перед мобилизацией хотел тебе предложить брак заключить, но не решился. Боялся, откажешь.

- Не отказала бы, - улыбнулась Тая, - ты как, сердце, дыхание в норме? Быстро идем.

- В норме, - заверил ее Павел. – Так, вот и КПП. Заходим, как бы погреться.

Стараясь выглядеть непринужденно, они вошли внутрь кирпичного домика с мощной железной дверью. Их появление осталось незамеченным, потому что за ограждением, во входной зоне, горько плакала миловидная барышня в светлой коротенькой шубке, а медсестра Тамара строго отчитывала ее:

- Пациент отказывается вас видеть. Более того, дал строгое указание вас не пропускать.

-Но я – жена, законная жена Николая! Сколько раз можно повторять!

Павел и Тая переглянулись. Колина жена. Вот это поворот сюжета.

- Нам как позвонили на пост, я сразу же передала Николаю Ефимовичу, что вы хотите его видеть. И он категорически отказался. Дамочка, я возвращаюсь в госпиталь, у нас там раненые. Здесь не дом отдыха.

- А мне-то как быть? – жена Коли перестала плакать, и стало видно, что она может быть совсем нехорошей. – Издалека, между прочим, добралась. Мне-то как быть? И не хамите мне. Я вам не «дамочка».  Не думайте, что вам это сойдет с рук.

-Ждать нужно было мужа, - отрезала Тамара, - не бросать в сложное время прекрасного человека. Прекрасного человека!

Она заметила Павла и Таю, восхищенно наблюдавших за развитием событий, и торжествующе добавила:

- Вот девушка ждала, искала своего жениха по госпиталям, не теряла надежды. Мужчины ценят верность превыше всего!

С этими патетическими словами Тамара выбежала из КПП, успев благожелательно кивнуть Тае. Тая скромно улыбнулась в ответ, не совсем понимая, была ли вся эта сцена великолепной импровизацией Вселенной или тщательно спланированной постановкой.   

Павел с Таей вышли следом за Тамарой.

- Коля может ее простить? – спросила Тая, беря Павла за руку. – Это возможно?

- Все возможно, - вздохнул Павел, - но они – взрослые люди, хорошо хоть, что детей нет, просто разведутся.

У Таи мелькнуло не очень хорошее предположение, то, которое женщине может подсказать сама ее суть, само естество, общее для всех женщин, но подчиненное высшему, светлому у одних и темное и первобытное у других. Тая непроизвольно поежилась, заглянув в пропасть темной, чуждой ей женской души. Но эта история не имела к ним с Павлом никакого отношения. Ни малейшего.

Павлу встреча с женой Коли тоже не понравилась.  Он, помня о правой руке, обнял Таю за плечи.

- Пойдем-ка обратно. Я вроде бы нагулялся. Непривычно на свежем воздухе. И, дело к зиме. Меня ранили летом, по-моему. В какой-то другой жизни, - Павел невесело улыбнулся, затем спохватился- Тае необязательно все это слышать, знать. Немилосердно перекладывать на любимую женщину свой груз.

-  Нужно время, - отозвалась Тая, - я много читаю по этой теме. О тех, кто возвращается с войн, - она улыбнулась, - или со спецопераций. Меня беречь не нужно, Паша.

- Оберегать женщину- чисто мужское дело, - возразил Павел. – Вшито во всех нас, мужиков.

- Можно перепрошить, - Тая снова улыбнулась. – Сейчас женщины становятся сильнее.

- Точно, - согласился Павел, - перепрошить. Хорошо звучит.

Звучит. Он замер. Далекое жужжание дрона. Господи, как это возможно, здесь, в центральной России, в небольшом городке, днем?!

Но Павел уже не был в Глебовске, в нескольких часах езды от Москвы. Он снова лежал на влажной земле, чувствуя, что умирает, его жизнь снова сводилась к оставшимся минутам – еще один дрон, и все завершится, конец, ничего больше не будет.

- Паша?

Тая остановилась вместе с Павлом. Ее ужаснул его застывший взгляд. Конечно же, впервые за долгое время он вышел на открытое пространство. Покинул защиту стен госпиталя. Он услышал или увидел что-то, выбившее его из реальности тихого осеннего дня.

- Дрон, - выдохнул Павел, продолжая смотреть в никуда . – Добьет меня. Туман поднимется, и я- как на ладони. А отползти сил нет. Не слушается тело.

- Ты уже выжил, - Тая взяла Павла за обе руки, - тебя нашли и спасли. Паша, вернись!

Ей открылся ужас, пережитый Павлом, и на мгновение она вспомнила совет матери: «Разлюби».

Ни за что!

- Паша, тебя нашли, вылечили, - и, по наитию, Тая веско добавила, - нас прикрывает ПВО, небо чистое.

Павел очнулся.

- Точно не передумала за меня выходить? - с жалкой улыбкой застенчиво спросил он, виновато глядя на Таю.

- Не передумала, - Тая помедлила, затем решилась. – Пока я тебя искала, мне снился кошмар, один и тот же, что я иду по туманному полю. Иду и иду, чувствую, что ты рядом, а найти не могу. А в ночь перед твоим звонком мне приснилась женщина, очень, очень красивая, но с провалами вместо глаз, на том поле, и она сказала, что отпустила тебя, нужно продолжать искать.

- А, это Смерть, - Павел погладил Таю по щеке, - помню ее. Приказала мне выжить, вытянула из моря.

- Моря?

- Бред, я бредил, но запомнил. Горячее море. Но все прошло, я выплыл, - Павел вздохнул. – Тая, прости, испугал тебя.

- Не испугал, - Тая покачала головой, - ничуть. Возвращаемся? Дождь начинается.

На первом этаже Павел сам развязал шнурки на кроссовках. Сел на скамеечку, наклонился, усилием воли преодолев страх (и к тому же, если уж что-то и разойдется, так лучше в госпитале, правда же?) и развязал сделанные Таей бантики. Ничего не произошло. Поднимались они с Таей в лифте.

От движения на свежем воздухе Павла начало клонить в сон. Приятная усталость, не такая, что  накрывала его по вечерам, когда ничего не хотелось, ни на что не было сил, даже на малейшее движение, а желание уютно подремать до обеда, поесть и снова поспать.

Он не успел придумать, как изящно сказать Тае, что хочет прилечь, потому что она, проводив его до палаты, сказала сама:

- Пойду, Паш, нужно выйти на связь с офисом. Завтра выезжаю в семь, а если соберусь, то и в шесть тридцать.

- Веди очень осторожно.

- Обещаю. Поэтому и хочу выехать пораньше, не торопиться. Отдыхай!

- Напишу тебе вечером.

- Конечно.

- До следующей недели? Или отдохнешь? Лучше отдохни, не каждую же неделю ездить.

- Гостиница понравилась, - Тая рассмеялась, - номер чудесный и готовят вкусно. Приеду в субботу.

Они поцеловались, и Павел побрел в палату, встретив по дороге взволнованного Колю.

- Слушай, я с Таей переговорю, важно, - он взглянул на Павла и болезненно поморщился, - бок разболелся.

- Конечно, поговори, она к сестрам зашла, - Павел чуть зевнул. – На улице здорово. Бери мою куртку, выйди.

Коля махнул на него рукой и, склонившись вправо, поспешил к сестринскому посту. Тая как раз прощалась с Тамарой.

- Тая, можно с вами поговорить? - от напряжения у Коли задергалась левая бровь. – Недолго.

- Конечно, - приветливо, но сдержано, ответила Тая. Она уже знала, о чем, или, точнее, о ком пойдет речь. Какие уж тут улыбки?!

Тамара быстро взглянула на Колю.

- Николай, только спокойно. Спокойно. Мы тебя не затем сшивали заново, чтобы ты раскис при первой же неприятности.

Она перевела взгляд на Таю, говоря без слов: «Поддержи его, ему плохо».
Тая также, глазами, ответила: «Постараюсь, Тома. Как смогу».

Коля очевидным усилием воли выпрямился. Вдохнул так глубоко, как смог, выдохнул. И неожиданно для женщин улыбнулся чудесной, искренней улыбкой:

- Отпускает вроде. Тая, давайте на лестницу выйдем. Я вас долго не задержу.

На лестничной площадке Коля зябко поднял воротник своей флисовой рубашки, надетой поверх пижамной куртки.

- Я из Рыбинска, Тая, бывали, быть может, или слышали про «Рыбинские моторы». Как раз на заводе я и работал. Но дело, собственно, в другом. Тамара мне шепнула, вы с Пашей мою бывшую видели. Тая, зачем она приехала?! Детей у нас нет. Понимаете, город у нас не то, чтобы очень большой, так мать моя слышала, что бывшая с другим встречалась, но не заладилось у них. Я матери запретил, кстати, говорить бывшей, где я. Вызнала у кого-то. Тая, один раз бросила, и второй бросит, так ведь?

Тая вздохнула. Кто я, чтобы судить других, подумала она, кто я, чтобы вмешиваться в чужие судьбы?! Она содрогнулась, поняв, что начала жить в другом мире, в котором не имели значения ни ее прекрасные образование (два образования), ни карьера, ни даже счастливая внешность.  Ценность женщины в этом суровом мире измерялась другим. Верностью. Готовность разделить судьбу любимого мужчины. Поэтому Коля и говорил с ней, делился сокровенным – он знал, что Тая не предала Павла, что она- своя.

- Понимаете, Тая, мне мать сказала, она думает, что бывшая от другого ребенка ждет. Может такое быть?  Мать ее никогда не любила. Не приняла. Но смирилась. Выдумывает, может быть? Я к бывшей не вернусь, я не тряпка, еле выкарабкался, жить хочу счастливо. Просто хочу понять. Скоро домой, буду разводиться. Так мать права, или бывшая раскаялась?

Что ты ответила бы брату, подумала Тая, или доброму другу? То, что чувствуешь на самом деле, или отговорилась бы?

- Я не верю в чудеса, - Тая посмотрела прямо в глаза Николаю, - мне очень жаль, искренне жаль Коля. У вас впереди огромная жизнь. Разделите ее с преданной вам женщиной.

Николай глубоко вздохнул. Он словно помолодел, сбросив тяжелую ношу, даже немного порозовел, и Тая невольно улыбнулась.

- Спасибо, сестренка, - Коля быстро и неловко обнял Таю, - спасибо.

Вторую половину дня Тая провела за работой, выйдя из отеля только на небольшую прогулку по центру города, и рано легла спать. В десять вечера они с Павлом пожелали друг другу спокойной ночи.

Однако ночь оказалась тревожной. Пока центральный район Глебовска спал, беспилотники атаковали военный аэродром в соседней области; работала ПВО, в пригородах были слышны далекие взрывы. До госпиталя звуки глухих ударов не долетали, но солдаты безотчетно чувствовали – рядом война.

Тая ехала в Москву с тяжелым сердцем.  Счастье казалось ей мимолетным солнечным бликом на глубокой темной воде, незаслуженной милостью, а любовь – хрупкой. И все же, она нашла Павла, а, значит, судьба благоволила им, они и были судьбой друг друга.

… Через неделю Павла выписали из госпиталя. Он возвращался домой.

* * *
Я цепляюсь за Таю, Михей, она - мой якорь в мире, от которого я отвык, и не знаю, привыкну ли снова.  Знаю только ее, верю только ей. Ее любовь проверена страданием и, следовательно, истинна.

* * *
- Паш, признаюсь кое в чем. Сменила твой диван. То есть, хладнокровно выбросила старый. И поставила великолепную кровать, - Тая на мгновение чуть повернулась к Павлу и тут же вернула взгляд на дорогу. – В остальном все, как ты оставил, - она захихикала, - только очень чисто.  Не сама убиралась, каюсь. Клининговое агентство. Вся техника работает, холодильник, стиралка, сушка. Комп, естественно, не трогала. Твоя машина в съемном гараже, успела переставить до того, как страховка истекла. Аккумулятор сел, я думаю, придется повозиться.

- Спасибо, Тай. И не готов пока за руль сесть. Попозже.

Они подъезжали к Москве. Большую часть дороги Павел дремал; на заправке, той же самой, где недавно Тая завтракала по дороге в Глебовск, они выпили кофе, Тая - двойной эспрессо, Павел – капуччино, и съели по пончику. В машине Павел снова уснул.

- Молодец, - Павел погладил Таю по руке, - места для твоих вещей хватает?

- Да, перевезла пока только зимние. У меня немного одежды, в принципе. Что-то потребуется, заеду к себе, - Тая не сказала, что почти все ее вещи, продуманный гардероб молодой карьеристки, стали ей велики.  Кое-что она отдала перешить в ателье, кое с чем рассталась, сдав в комиссионный.

Они решили сразу же жить вместе. Вот так, разом. Никаких гостевых браков. Они не говорили друг другу, но обоим было спокойно только вместе.  Где угодно, но вместе. Павел предложил свою квартиру в старом доме в Измайлово. Во-первых, пусть и однокомнатная, она была просторной, с большим застекленным балконом. Во-вторых, рядом и станция метро, и торговый центр с круглосуточным супермаркетом, и недалеко до одного из входов в парк. Тая согласилась.  Когда-то, в какой-то прошлой, навсегда прошедшей жизни, она серьезно утверждала, что ей нужно много личного пространства. Теперь ей стал нужен Павел, без него пространство превращалось в холодную безжизненную пустыню.   Она уже переночевала в квартире Павла, осмотрелась и поняла, что балкон можно утеплить и превратить в маленькую комнатку, если уж им станет тесно. Работать же можно было и на кухне, за столом, в приятной близости от кофемашины. Чуть позже решим, как поступить с моей квартиркой, думала Тая, не сейчас. Сдадим, продадим, все это вторично, не сейчас. И, кроме того, Тае казалось… правильным переехать к любимому мужчине. Правильным. Прощай, иллюзия независимости, с улыбкой думала она, вспоминая свои прежние романы, здравствуй, настоящая жизнь.

Доехали, припарковались. Павел сам донес сумку со своими нехитрыми вещами до квартиры. Тая вложила ему в руку ключи. Верхний замок, нижний замок. Он у себя дома.
Дома.

Павел прошелся по квартире. Заглянул, конечно же, в холодильник. А-ха-ха, всякие полезные продукты, никакой копченой колбаски. Взял маленький обезжиренный творожок. Вкусно. Сел к компьютеру. Бесконечная установка и настройка обновлений, конечно же. Пожалуйста, не выключайте компьютер. За окном уже смеркалось, шел дождь со снегом. Тихий шум воды из ванной, Тая принимала душ. Ее присутствие почти не ощущалось, но все же она была рядом, близко. Когда-то превыше всего в отношениях Павел ставил свою свободу, право поступать, как посчитает нужным, серьезно толковал девушкам о личных границах. Границы, возможно, и остались, но теперь мир Павла включал Таю, они оба находились внутри тех самых ограничительных линий, которые когда-то так Павел охранял от любого женского посягательства.

Шум воды смолк, жужжание фена.

Дуновение свежести- Тая вошла в комнату. Павел повернулся к ней от компьютера.

Немного настороженный взгляд ее прекрасных глубоких глаз. Я на твоей территории, мы не ошиблись, решив сразу же начать совместную жизнь?

Не ошиблись.

Павел впитывал ее облик, стройную фигурку в свободных атласных домашних брючках и очень красивом кружевном топе. Волна светлого, целительного желания. Выздоровел, успел подумать Павел, теперь точно выздоровел.

Начисто забыв об осторожности, швах, осколках, Павел поднялся навстречу Тае.

- Предлагаю проверить кровать на прочность, - он уже обнимал ее, - мало ли, вернем, если что.

Тепло, влага, магия женского тела, в котором можно потеряться и забыть о всем пережитом, в котором нужно потеряться и обрести забвение, пусть недолгое, но необходимое для того, чтобы продолжать жить.

… Позднее они заказали две пиццы и салаты, смотрели пилот нового сериала, решали, где встретят новый, 2024 год, и уснули ближе к полуночи, когда город накрыла уже совсем зимняя метель.

* * *

Во сне Тая брела по туманному полю. У нее была назначена встреча с призрачной женщиной, повелевшей ей продолжать поиски Павла, Тая знала это и всматривалась в туман, рождавший смутные, мимолетные образы, но женщина не появлялась. Холодно, очень холодно; Тая чувствовала бесконечную, горчайшую печаль, но отчего?! Чудо случилось, Павел выжил, выздоровел, жизнь продолжалась, так откуда же пришло леденящее одиночество?!

- У всего есть цена, Таисия, - женщина неожиданно возникла перед Таей, - мне жаль, девочка, но у всего есть цена, и ты ее заплатишь.

Паша говорил, что эта женщина – Смерть, вспомнила Тая, значит, я умру? Моя жизнь за жизнь Павла? Хорошо, хорошо, я уже пережила миг величайшего счастья, когда услышала его голос; если мне пора, то так тому и быть. Как это случится, остановка сердца во сне, вылетевшая на встречную полосу фура?

Тая всматривалась в прекрасное и ужасающее лицо женщины, в провалы бездонных черных глаз, способных поглотить все живое.

- Нет, девочка, ты не умрешь, не в ближайшие пять десятилетий или чуть больше, не умрешь. Но у тебя не будет детей от Павла. От другого мужчины- возможно, но не от Павла.  Такова цена. Ее установила не я. Тебе придется выбирать между Павлом и кем-то другим, чужим тебе, но способным дать ребенка. Мы обе знаем, что ты выберешь Павла. Тем не менее, будет момент выбора.

По Тае прошла волна дрожи. В эти мгновения цена жизни Павла не казалась ужасной, однако Тая знала, что с годами она ощутит всю тяжесть расплаты.

- А у Павла могут быть дети с другой женщиной? - застенчиво спросила она.

Смерть чуть улыбнулась и покачала головой.

- Любовь, любовь, только чистые души, как ты, Таисия, на нее и способны. У Павла не будет других женщин. Ты – его судьба.

-  Спасибо, что вы меня предупредили, - теперь Тая чувствовала только усталость. – Мне будет легче жить.

- Хочешь запомнить нашу встречу? – ласково спросила Смерть. – Или забыть?

- Запомнить, - твердо ответила Тая.

Смерть подняла правую руку.

- Ты мне нравишься, - сказала она, - отважная светлая душа. Я поставлю на тебе свою метку. Никто и ничто не смогут тебя убить раньше срока, - и она быстро начертала на лбу Таи знак. – На Павле такая же. Прощай, Таисия. Увидимся, когда придет твой срок. Живи, девочка, и люби. Ничто не страшно, и во всем есть смысл.

Тая проснулась. Размеренное дыхание Павла. Протяжный вой метели за окном. Одиночество, абсолютное, совершенное одиночество человека, узнавшего свою судьбу. Тая видела десятилетия своей жизни с Павлом, их общий расцвет, зрелость, неизбежный закат, и на нее веяло холодом, потому что их всегда будет двое, только двое, им не суждено привести в этот мир, пусть несовершенный, нового человека. Не судьба.

Затем Тая успокоилась. Сон мог оказаться просто сном; она много пережила, устала, ее психика искала равновесия, существовали и совершенствовались репродуктивные технологии, будущее невозможно предсказать, и так далее, и так далее. Как бы то ни было, она нашла Павла, и он вернулся домой.
Павел вздохнул во сне, подвинулся ближе к Тае и, не просыпаясь, обнял ее.

* * *

Начало апреля.
Звонок.
Егорка.
- Паш, можешь говорить? Решил позвонить, новость есть, важная.
- Говори, рад слышать.
- Ну, в общем, у нас с Галкой на майские свадьба, у меня дома под Нижним. Ребеночка ждем.
- Ух ты, Егорка, когда успели-то?   
- А представь, с первого выстрела. Ха-ха, ну ни с первого, так со второго. Я же в Глебовске на Новый год остался, помнишь, у Галки, не хотел сразу домой в Нижний ехать. Там-то меня другим помнят. Ну так вот, как-то у нас все это дело и завертелось.
- Счастлив за тебя, Егорка! Галя ничего пока Тае не говорила.
- А, стесняется. Хотя чего тут стесняться.
- Ты где сейчас, дома?
- Нее, все еще в Глебовске. Мать ремонт делает, у нас же дом двухэтажный, так она первый этаж нам отдает. Ну, чтобы Галке на второй этаж не подниматься беременной, и мне по лестнице не ковылять.  Краска, лак, нечего пацану этим дышать. Я тут в Глебовске чиню всякую электронику, есть, чем заняться.
- Думаешь, парень у вас?
- Попозже узнаем. Но я и девчонке рад, научу ее из арбалета стрелять и драться. Шучу.  Только из арбалета. Так я, собственно, спросить. Вы же с Таечкой расписались, а свадьбу не играли? Галка мне говорила.
- Верно. Свадьбу не играли.
- А мы тут все вместе подумали, и мать моя с отчимом, и решили вам предложить с нами двойную свадьбу сыграть.
- Ох ты!
- Вы, москвичи, ничего праздновать не умеете. Посидели два часа в ресторане, и по домам. А у нас дня на три торжества.
- Слушай, я «за». Ааа, Тае платье нужно будет же!
- Точно. А тебе костюмчик. Ну, девушки спишутся.
- Как ты, Егорка? Боли?
- Да так все закрутилось, что боли на второй план ушли. Скоро начну протез осваивать. Хотя, честно, бывает тяжело.
- Егорка, ты- молодец!
- Ну, понимаешь, правда, с первого выстрела, ха-ха. Галка даже врачу не поверила- как так, шесть недель беременность! Посчитали, батюшки – в Новый Год как раз получилось. Она думала, стресс, мне ничего не сказала, побежала к врачу, задержка у нее дел этих женских. Приходит, Егор, не знаю, как тебе сказать. Чуть не упал, думал, выгоняет меня, надоел. А она, я в положении, что делать? Как что делать?! Свадьбу играть. 
- Круто, молодец.
- Чем сам занимаешься?
- Готовлюсь учиться с осени, экономическая безопасность, пока работаю на прежнем месте. Тая уже департамент возглавляет, не хочу отставать. Слушай, Егорка, тут такой вопрос. Тебе не кажется временами, что тебя люди боятся?  С опаской относятся?
- Да мне не то, что кажется, я чувствую, братка, как они напрягаются. Особенно ровесники наши, кто в тылу остался.
- Значит, я не один людей пугаю. Уже хорошо. Мне, кстати, Коля наш написал. Развелся он, а его бывшая из Рыбинска уехала.
- Будем думать, далеко.
- Точно. Тебе хочется вернуться… туда?
- Мечтаю, Паша. Но с одной ногой… Да и малой на подходе.
- А я в военкомате спрашивал, может, в инструктора меня определят. Тая не знает. Но пока совсем по здоровью не подхожу. Через год, может быть, года через полтора.
- Тогда на связи остаемся.
- А о брате Галином новости есть?
- Нет, без вести. Когда ко мне поедем, оставим ключи соседям. Мать ее загородом живет, у нее там, как я понял, мужчина. Но я верю, Толя жив. И Галка верит.
- Хорошо, до связи.

* * *
Следующий день.
Звонок. 
- Таечка, удобно поговорить?
- Конечно, Галя, с тобой всегда удобно.
- Ну, наверное, Паша тебе сказал, что у нас с Егором ожидается ребенок.
- Сказал, я в восторге. Только не пойму, почему ты сама мне не сказала, не написала?!
- Ааа. Постеснялась. Подумала, скажешь, залетела, глупая.
- Залетела, глупая.
Смех.
- Таечка, ты моя самая близкая подруга, даже нет, ты сестра мне. Будет девочка, назовем Таисией. Мальчик – Анатолием, а девочку в честь тебя.
- Галка, лестно, конечно, но есть же мамы, бабушки, тети…
- Нет, только Таисией. Если бы не ты, ничего бы этого не было, понимаешь?
-Ладно, ладно, пусть будет Тая. Я только рада. Будете узнавать, мальчик, девочка?
- Не знаю, не решили. Чувствую, мальчик, но могу ошибаться.
- Как здоровье?
- Слушай, энергии много, никогда так раньше хорошо не было. Ношусь, как заводная, когда Егорка не видит, конечно. Волнуется он очень. До сих пор не понимаю, как так все это вышло.
- Конечно, такого же раньше никогда ни с кем не приключалось. Детей находят в капусте.
- А-ха-ха, ну просто, Тай, я посчитала, с первого раза получилось. Мне же за тридцать уже.  А девочка из моего отделения банка и моложе вроде, а замучилась ЭКО делать. А тут…
- Здорово. Как Егор себя чувствует7
- По разному, если честно. У него же не только нога. Он говорит, что если бы сложить их троих, его самого, Пашу и Колю, то получится один целый человек.
- Ааа, это их шутка. Паша тоже так шутит. У меня мороз по коже от этого.
- Так что, бывает и худо. Но бодримся. Очень его люблю. Ты меня понимаешь, Тая, люблю навылет.
- Понимаю. Паша, по-моему, тайком ходил в военкомат. То есть, он там был официально, конечно же, но ходил, я склонна думать, еще раз. В инструктора попроситься. Я уже прикидывала, как с ним поеду. Но его развернули.   
- А почему решила, что ходил? Если не секрет.
- Вид был виноватый, прибрался на кухне. То есть, у нас чисто, да мы и дома мало бываем, но очень чисто прибрался, первым домой пришел.
- А-ха-ха, наши мальчики. Вы же работаете вместе.
- Точно.  Большая компания, на разных этажах. Паша сейчас в департаменте экономической безопасности. И пойдет осенью учиться.
- Начальство не против, что вы вместе?
-Пусть только слово скажут, я их мигом засужу.
- Моя девочка боевая, правильный настрой. Я за Егорку убить готова. Столько парень пережил.
- Вот и я о том же. Паша передал ваше приглашение на свадьбу.
- Егор сказал, вы согласны.
- Конечно, еще бы. Мне нужно платье.
- Это вопрос?
- Скорее, высказывание. Галь, у мня есть чудесный светлый костюмчик…
- Таисия, у нас с тобой, сестренка, только по одной свадьбе будет. Выбери себе платье красивое. Не обязательно дорогое, красивое.
- У нас с деньгами порядок, не в них дело. Просто… непривычно. Буду невестой.
- Ты уже замужем, напоминаю.
- Именно поэтому и странно. Родные Паши заграницей, так и не вернулись, я с матерью общаюсь крайне редко, на ее день рождения и Новый год. Она мне советовала Пашу разлюбить, в самом начале. Я ей и не стала сообщать, что как раз за Пашу и вышла.
- А что не странно, Тая? Я думала, уверена была, вообще замуж не выйду.
- Ох-ох. А девушки жалуются, познакомиться трудно.
-Ха-ха.
- А себе ты платье выбрала?
- Мама Егорки заказала. Мне нужно свободного кроя, уже слегка заметно.
- Приятная у него мама?
- Очень. Мы по видео общались. Красивая такая женщина. Плакала она почему-то. Улыбалась и плакала.
- Эмоции. Скоро уже поедете туда.
- Да, скоро. Так что мы вас ждем. Не вздумайте на гостиницу тратиться, остановитесь у нас. Ха-ха, уже «у нас». У Егорки дома. Там свободная комната есть, гостевой санузел.
- Мы это обсудим, Галь, ближе к дате.
- А там все равно гостиницы нет, это же не в самом Нижнем, не поедете  же вы на собственную свадьбу на такси.
- Хорошо, у вас остановимся. Мне пора, Галинка, совещание вот-вот начнется.
- Умничка. Как выберешь платье, пришли фотку!
- Обязательно. Все, побежала совещание проводить.

* * *
Еду к тебе, братка, еду в твой родной Смоленск, прости, долго собирался, скоро год почти, как ты умер, а я только сейчас и окреп, чтобы выполнить твое поручение. Знай, ты всегда со мной, не то, что я там помню о тебе, а потом забываю, нет, Михей, ты всегда со мной, как тень. И то туманное утро всегда во мне, холодком отдается внутри, зябну я, даже Тая отогреть не может. Помнишь, как мы, раненые, тихо умирали всю ночь, понемножку, капля за каплей, и все переговаривались, окликали друг друга, проверяли, живы или нет уже. Позвал тебя, а ты не ответил. Я громче, а ты молчишь. Где ты?! В смысле, есть же тело, а есть сам человек. Ты сам где? Потому что рано или поздно, и я не откликнусь, знать бы, чего ждать. И ты немного совсем не дотянул, братка, медвзвод уже недалеко был, часа не хватило, двух максимум. Или мне так кажется.

Держусь настоящего, чтобы жить, а жить нужно, по меньшей мере, чтобы не расстраивать Таю. Близка она мне очень, и, самое главное, не чувствую, что жалеет. Жалость меня в конец обессилила бы, понимаю Егора, это сосед мой по палате во втором госпитале, он ногу потерял.

На майские сыграли двойную свадьбу с ним и его Галей, ездили в Нижний Новгород. И я, и Тая- какие-то заброшенные дети, если честно, братка, мои и мать с семьей, и отец с семьей, скорее всего, все еще заграницей, Тая с матерью общается формально, пару раз в год, ее родной отец умер, второй муж матери для нее абсолютно чужой человек. А я телефон свой потерял где-то на полях сражений, так что до меня не дозвониться. И я чрезвычайно удобно напрочь забыл номер матери. То есть, даже примерно не помню. Да и чтобы я сказал? Привет, женюсь? Какое ей дело до моей женитьбы? Решит, что звоню ради подарка, только и всего.

А у Егора- семья, даже, собственно, две семьи – мать со вторым мужем и отец со второй женой, и каким-то образом они общаются, как взрослые люди, то есть, без истерик, претензий и ссор. Егор говорит, отец всегда о сыне помнил, хотя у него во втором браке дочь, а ранение Егора всех еще больше сблизило. Для меня такие отношения – сказка.  Но видел сам.

Все эти замечательные люди, а также другие родственники, друзья и знакомые плакали, смеялись, желали молодоженам, то есть, нам, счастья, и так далее.  Показательного танца женихов и невест в начале торжества по очевидным причинам не было, но позднее я в первый раз танцевал с Таей- не доводилось до этих дней. Да, и все решили, что я- сослуживец Егора. 

Всю обратную дорогу я вел машину. Когда в Нижний ехали, менялся с Таей. Волновался, мало ли что, еще накроет с дронами, у меня пару раз случалось такое – вдруг начинаю слышать их звук и теряюсь, не понимаю, где я, забываю, что вернулся домой. Но тихо, ничего такого в дороге не приключилось. А обратно все время сам был за рулем. Решил, в случае чего, съеду на обочину. Тая то дремала, то болтала со мной, ехали не торопясь. Да и куда нам с ней спешить, к кому?! Некуда, не к кому.  Только мы двое.   

И вот что я понял, Михей, пока ехал по своей стране. Мое дело, настоящее дело- война.  Там я жил. Нет, не так. Чувствовал себя живым. Проснулся первый раз. Если бы меня не разворотило настолько сильно, пошел бы в инструктора хотя бы. Знаю, это было бы несправедливо по отношению к Тае. Но пошел бы. Поэтому делаю все, что как можно быстрее восстановить здоровье. Даю себе год, полтора самое большее. Конечно, мир может и раньше настать. Но хочу быть готовым, если не настанет.

Вернулись из Нижнего, и я позвонил твоей первой и единственной жене, Валерии. В выходной. Ушел на кухню, прикрыл за собой дверь. Тая знала, конечно же, про наш с тобой разговор в учебке. Что ты попросил в случае твоей смерти встретиться с бывшей и сыном. Знала и то, что ты умер рядом со мной. Но звонок…  Хотел это сделать один.

Валерия могла сменить номер, и часть меня на это надеялась. Набранный вами абонент…

- Да, - приятный женский голос. – говорите, слушаю

- Добрый день, - я прикрыл глаза, - я звоню вам по поручению вашего бывшего мужа,
Михаила. Мы вместе служили. Он…

Глубоки вздох.

- Я знаю, Миша погиб, - она так и назвала тебя, братка, «Миша», - его мать меня… уведомила, передала деньги для Димы, нашего с Мишей сына, - ее голос дрогнул. – Вам что-то от нас нужно?

Меня поразил ее вопрос. Что мне могло быть нужно?

- Нет, - поспешно ответил я, - ничего не нужно. Но Миша просил передать вам его
слова при встрече. Я готов приехать в Смоленск или куда скажете.

И добавил:

- С женой. Я женился недавно.

Упоминание жены успокоило Леру.

- Издалека поедете?

- Нет, из Москвы, часа четыре на машине.

- Мы все лето дома, в отпуск в этом году не едем, приезжайте, когда вам удобно. Но остановиться у нас негде. Вам с женой придется что-то искать, снимать.

-  Не проблема, Валерия, давно хотел посмотреть ваш город, в любом случае.

- Я вышла замуж во второй раз, - тихо сказала Лера, - но Дима знает, что Миша – его родной отец, а Денис- отчим, не родной.  За несколько дней предупредите, пожалуйста, о приезде.

- Конечно. Как только забронируем отель, сразу же вам напишу.

Пауза.

- Он мучился? – голос Леры стал еще тише. – Миша мучился перед смертью?

Что я мог ответить, Михей?!

- Нет, Лера, Миша погиб мгновенно.

То ли вздох, то ли стон облегчения.

- Спасибо, спасибо, простите меня. А вы в отпуске или как это называется?

- Нет, был ранен, долго лечился, все еще восстанавливаюсь.

- Простите меня, - повторила Лера, - буду вас ждать.

Я постоял на кухне. Тишина, покой. Тая читает в комнате, позднее мы перекусим и разъедемся, она- в спортклуб, я- на занятие с реабилитологом. Вечером встретимся дома, расскажем, как провели время. Чай, тосты с легким сыром. Я держу диету, и Тая заодно. Размеренное сосуществование двух взрослых людей. Никаких пререканий и упреков, мы сразу попали в такт друг с другом. Не только я ранен, Тая тоже ранена- мной. Стараемся ничем друг друга не задевать. Не бередить раны. Осколки не только во мне, они и в Тае. Счастливая история несчастливой любви. Несчастливой не потому, что мы ссоримся, не можем ужиться и так далее. Несчастливой потому, что в каждом из нас много боли, невысказанной боли. Любовь несчастливых. На поверхности мы - целеустремленная молодая пара. Но глубже, там, куда мы никогда никого не впустим, течет загадочная подводная река любви, смерти и страсти, некогда подхватившая нас  и неумолимо влекущая за собой, в неизвестное.

Иногда мне кажется, мир вокруг меня не настоящий. Настоящие в нем только я и Тая,  Егор и Галя, Николай, остальные – вымышленные персонажи пьесы о равнодушии и безразличии. Знаю, знаю, люди решают важные для них проблемы. Они не воевали, не теряли боевых товарищей, у них нет чувства врага, они не чуют зло. Они не убивали, их не убивали. Я и сам был таким.

А сейчас еду к тебе, Михей.   

Если честно, не понимаю, зачем я выжил. Это- строго между нами, брат. Не понимаю, зачем я выжил.

* * *
Они выехали из дома в шесть утра. Даже в этот ранний час чувствовалось, что день будет жарким. Странное лето без дождей.  Тревожное лето атак беспилотников- то здесь, то там. Счастливое лето, потому что они были вместе.

В дорогу взяли ореховые батончики, фрукты и воду. Два чемоданчика на колесиках отправились в багажник машины Павла. У них уже был опыт поездки в Нижний Новгород, поэтому собрались легко, после работы накануне вечером.
Небольшой отпуск с четверга по понедельник.

Отпуск, но Тая взяла лэптоп, Павел- новый рабочий планшет. Мало ли.

В машине Тая сразу же уснула, едва пристегнув ремень безопасности. Ее доверие успокаивало Павла. Он спокойно вел машину, даже не осознавая, насколько бдительно всматривался и вслушивался в окружающий мир, готовый в любое мгновение отреагировать на угрозу. Окно с его стороны было наполовину открыто. Пока не так уж и знойно, правда? Просто как-то странно ехать и толком не знать, что происходит снаружи.  В дороге Тая временами слушала аудиокниги, для Павла наушники исключались. Признаю, я- странный персонаж, порой думал он, странный и тяжелый для всех, кроме Таи, хотя, если честно, тяжелый и для нее, но уж какой есть.

Ни Павел, ни Тая не любили говорить ни о чем. Излишние слова были не нужны; между ними постоянно перетекал ток близости, не требовавшей словесного подтверждения. У них не было периода романтических встреч, выходных и отпусков вдвоем, плавного привыкания, движения к той точке, в которой пары или расстаются, или начинают совместную жизнь. Ничего этого они не успели и начали сразу же с семьи, пропустив все предварительные стадии. Теперь, уже став мужем и женой, Павел и Тая осторожно, не спеша открывали друг другу свои души, израненные событиями последнего времени. 

Тая мирно проспала до первой остановки- истока Москва-реки. Павел съехал с шоссе, припарковал машину на стоянке и нежно погладил Таю по щеке:

-  Просыпайся! Москва-река. Разомнемся.

Тая открыла глаза и потянулась.

- О, тут часовенка, смотри. Приятное место.

У ручейка, с которого и начиналась река, Тая прямо спросила:

- Волнуешься?

Павел чуть вздохнул.

- Наверное. Не совсем волнение. Мне нужно просто передать слова Михея, так ведь?  Скорее, горько, что он сам не может извиниться. Каждый, кто погиб, Тай, чего-то не успел. Вот от этого горько. И каждого кто-то ждал.

Тая кивнула, соглашаясь. В теплом утреннем свете, в лучах Солнца, проникающих сквозь зеленую листву, мир казался совершенным. Казался, но не был.

- Кораблик бы запустить, - мечтательно протянул Павел, - нет ли у нас листка бумаги, Таис, совершенно случайно?

- Могу только маленький предложить, из блокнота.

- Давай, подойдет. Сделаю маленький кораблик.

Тая вернулась к машине и аккуратно вырвала из своего блокнота для заметок лист. На мгновение ее захлестнуло пронзительное чувство хрупкости всего вокруг, недолговечности, уязвимости. Она быстро вытерла горячую слезу.

Такое же чувство охватило и Павла, пока он ждал Таю у ручья. Господи, Таю нужно защищать, всех нужно защищать, а сил совсем мало. Ранения дают о себе знать. Снятся тревожные сны.

-  Смотри, дед научил кораблики делать, дед с отцовской стороны, - Павел взял у Таи лист, - он умер давно. Но успел научить вот этому, - и он ловко сложил кораблик.

- Здорово как, - Тая взяла у Павла кораблик и, легко нагнувшись, опустила его в воду. Кораблик решительно помчался вперед и почти сразу же пропал из вида. 

Они немного прошлись по дорожке, держась за руки. Становилось жарко. Есть вопросы, быстро подумала Тая, которые можно задавать любимому человеку только вот таким жарким солнечным летним утром. Нужно много света и тепла, и для вопроса, и для ответа.

- Как думаешь, мать тебя может искать? –  Тая подняла на Павла глубокие, выразительные глаза, полные тревоги и любви. – И найти?

Ее все еще ранило одиночество Павла, то, что его бросили; сама она хотя бы поверхностно, изредка, но все же общалась со своей матерью, пусть два, три раза в год. Мать не бросала ее, не уезжала; она всего лишь искренне считала, то лучше разлюбить, чем страдать. 

-Слушай, если захочет, найдет, -Павел подмигнул Тае, - нашла бы, вернее. Можно через работу, если, конечно, помнит, где я работаю. Да мало ли. Она не ищет. Да и зачем я ей?! 

Он чуть вздохнул.  Потом улыбнулся, поцеловал Таю в лоб.

- Главное, ты меня нашла. Едем дальше? И, пойми, есть какой-то срок давности, что ли. Уже невозможно восстановить отношения с матерью. Просто время прошло. Я – другой. Она все та же, а я – другой. 

- Едем, - согласилась Тая, - на заправке остановимся, хорошо?

- Конечно, - рассмеялся Павел. – Остановимся, Таис.  «Лукойл» подойдет?

- Вполне, - серьезно ответила Тая. – Но лучше- «Татнефть». Там в туалетах играет музыка.

- Не слышал никакой музыки, - возразил Павел, - в мужском птицы чирикают. Но пирожки- это тема.

Посмеялись.

Павлу нравилась легкая приятельская болтовня ни о чем. Он не помнил и не старался вспомнить своих прежних девушек; их изящные фигурки смело ураганом войны и любви, и эти мощные ветра Судьбы принесли ему Таис, Таю, затмившую всех остальных. С Таей можно было говорить о сокровенном, а минутой позже- о всякой забавной чепухе. Или уйти в свои мысли, как сейчас.

Дорога в Смоленск проходила через места жесточайших боев времен Великой Отечественной. Величие и боль подвига защитников Отечества впервые отдавалась в сердце Павла так сильно. Он ощущал, к своему смущению, что встал в ряды солдат своей страны, поднимавшихся на ее защиту с незапамятных времен. Родина звала их, и они шли, зная, что могут уйти навсегда, заплатив своей жизнью за свободу других, за свободу следующих поколений. Чувство единения со своим братьями по оружию начало зарождаться в Павле, когда они проезжали мимо Можайска и указателей на Бородинское поле. Однако та война бушевала давно, ее эхо ослабло. Великая Отечественная произошла, по меркам истории, недавно.

Появился Днепр, здесь – неширокая красивая речка.

Павел чуть повернулся к Тае.

- Таис, - в его голосе звучало замешательство, - Днепр, получается, у нас начинается.

- Конечно, - искренне улыбнулась Тая, - Днепр- русская река.

- Не задумывался, - протянул Павел, - у меня с географией не очень.

Он покачал головой и добавил:

- Я, можно сказать, Тай, опытным путем географию изучал. Что, интересно, еще у нас начинается? Посмотрю в отеле карту повнимательней. И как считается с реками? Где исток, там и прописка? Ну, ты поняла.

- А-ха-ха, русская река, любезно протекающая через территорию других стран.

- Представляю, как они там бесятся от этого.

- Наверное, переделали карты, - предположила Тая.

- Уж точно, - мрачно согласился Павел, - ни малейших сомнений. 

Некоторое время они ехали молча. Тая смотрела в окно, любуясь высоким, пронзительно голубым небом. Павел все еще ни разу не говорил с ней о пережитом. Они обсуждали настоящее, сиюминутное. Сейчас, вдруг поняла она и едва уловимо вздрогнула, Паша заговорит сейчас. 

- Знаешь, Таис, добивать раненых дронами… как это назвать? Сидя в тепле, охотиться на человека, который не может двигаться, не может себя защитить. Не жестокость, нет, жестокость — все-таки человеческое. А это…  за гранью понимания. Такая беспомощность, ждать, когда тебя убьют. И даже не человек, во всяком случае, не прямо в лицо, не в бою. Машина.

Тая повернулась к Павлу. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу.

- У меня лично иллюзий не осталось, кто мы, и кто- против нас.  Я в военкомат ходил, Тая, думал, инструктором пойти. Прости, что сразу не сказал. Но не годен. Развернули. Пока, во всяком случае, здоровых хватает. Более чем.

-Догадывалась, что ходил, - Тая чуть улыбнулась и серьезно добавила, – Если пойдешь инструктором, поеду с тобой, так и знай. Буду жить поблизости. Работать удаленно. Одна больше не останусь.

- Хорошо,- согласился Павел, - договорились.

Он помолчал. А, минуты тотальной искренности. Скажу, и будь, что будет.

- Меня бесит, что я – какой-то полу-инвалид, - сказал, и сразу же стало легче, - именно, «полу». Внешне вроде бы здоров, а и лекарства нужно пить, и о том помнить, о сем помнить. Бесит, Тай.  Должен быть сильным для тебя, а- развалина… тень того, кем был.

- Мало времени прошло, нужно больше,-  а что еще можно ответить?- и ты- не тень. Сейчас ты- настоящий. Это тот, прежний Павел- тень. 

- А ты всегда была настоящей, Тай, это не лесть. Была сильной, стала еще сильнее.

Тая вспомнила свой сон. Встреча на туманном поле. На нее повеяло холодком. У всего есть цена.

- У всего есть цена, - мягко выговорила Тая, - думаю, я повзрослела, пока искала тебя по госпиталям.

Она рассмеялась.

- День, когда ты позвонил с номера Егорки- лучший в моей жизни. Честно, лучший.

Они вновь умолкли. Тая решила:

- Послушаю семинар по психотипам личности, интересный.

- Супер. Перескажешь потом.

- Ну так.

Еще час плавной езды, затем – Смоленск, золотые купола Успенского собора, парящие над городом, ленточка Днепра, видные издали башни Кремля, отель у набережной- два светлых здания в средиземноморском стиле с общим двором.

У Таи не было ни малейшего желания на чем-либо экономить, поэтому они остановились в номере «люкс». С дороги Павел прилег отдохнуть и тут же уснул. Тая вытянулась рядом с ним на просторной кровати. Полумрак, прохлада кондиционера.
Стало быть, за Павлом охотился дрон. Кто-то, сытый и спокойный, в тепле и безопасности, ждал момента, чтобы добить обездвиженного русского солдата. Тая спокойно, неторопливо прокляла того оператора, желая ему или ей не смерти, а беспомощности. Повернулась к Павлу, обняла его и тоже задремала.

Они поспали, потом потянулись друг к другу, отметили начало выходных близостью, выпили по чашечке кофе – в номере стояла капсульная кофеварка, и отправились гулять. Павел встречался с женой Михея на следующий день.

Вдоль дороги поднялись к Лопатинскому саду. Вошли, миновав ворота, и тут же попали под очарование старых строгих деревьев, пруда, видной чуть поодаль крепостной стены. Поднялись на невысокую горку. Московская усталость развеивалась сама собой в свежем теплом воздухе, шаг замедлялся, постоянное внутреннее напряжение столичных жителей ослабевало.

- Очень хорошо, - решил Павел. – Мне здесь нравится.

- Я расслабилась, - удивилась Тая и чуть зевнула. – Правда, хорошо. Спокойно.

Они прогулялись по парку, съели по мороженому у аттракционов и отправились дальше, в другой парк- Блонье, посидели на лавочке рядом с памятником композитору Глинке, коря себя за то, что не знали его произведений, полюбовались на скульптуру оленя и выбрали ресторан для обеда. Решили не возвращаться в отель до сумерек, чтобы потом снова не подниматься в горку- не хотели снова садиться  машину, лето располагало именно к неспешной ходьбе.

Павел усилием воли отгонял мысли о предстоявшем разговоре с женой Михея. Не думать об этом. Вообще ни о чем не думать, просто быть; никому не ведомо, что случится завтра, так пусть этот день длится как можно дольше, бесконечно. Таис рядом, стены Смоленского кремля защищают их от всякого зла, от всякого недоброго умысла, так чего же еще желать, что еще нужно для счастья?! 

Им то и дело встречались булочные местной «Хлебной мануфактуры», и на обратном пути Тая выбрала каравай ржаного хлеба с хрустящей даже на вид корочкой. Помахивая пакетиком, вернулись в отель. Павел принял душ первым и уснул, не дождавшись Таю. Порой ему снилась война. Павел знал, что это – правильно. Его возвращение к условно-мирной жизни не могло произойти одномоментно. Он все еще воевал.

* * *

Лера жила на четвертом этаже панельного дома недалеко от проспекта Гагарина. Павел поднялся по лестнице, собираясь с духом перед разговором. Михей, братка, тяжело. Тебе бы самому слова хорошие сказать бывшей, а ты погиб. А я кто, чтобы такое поручение с честью выполнить?! Эх…

- Проходите, пожалуйста, - Павлу открыла дверь невысокая, чуть полная молодая женщина с огромными испуганными глазами под светлой челкой. – Я – Лера. Тапочки здесь.

Павел вошел в прихожую. Снял кроссовки. Он чувствовал себя одеревеневшим, неловким. Тапочки оказались мужскими, удобными.   

- Сюда, пожалуйста, в гостиную, - Лера смущенно смотрела на рослого Павла, - Денис на работе, хотел остаться дома поработать, но вызвали, - объяснила она. – Дима играет в маленькой комнате.   

Павел прошел в гостиную, которая явно использовалась и как спальня хозяев- на светлом комоде стояли баночки и флакончики Леры, диван раздвигали на ночь- на ковре были видны глубокие следы от ножек.

- Миша просил передать вам… Просил передать, что искупил все плохое… - голос Павла дрогнул. – Простите. Искупил все плохое, что сделал вам и Диме.

Лера опустилась на краешек кресла и тихо, горько заплакала, закрыв лицо руками.

Павел сел на диван. Рано уходить. Разговор еще не состоялся.

Лера выплакалась, покачала головой.

- Господи, готовилась, говорила себе не реветь.. И вот… Чаю хотите? - она попробовала улыбнуться, и Павел увидел, что она могла быть очень милой, приятной, уютной.

- Нет, спасибо. В гостинице хороший завтрак.

- Конечно, конечно. А супруга ваша…?

- В музее, - улыбнулся и Павел, - Таисия в музее.

- К нас город этим славится, - вздохнула Лера. – Культура, искусство, - она повторяла услышанные или прочитанные где-то слова, не вдумываясь в них.

Пауза.

Из соседней комнаты чуть слышались голоса персонажей мультфильма или детского кинофильма.

Затем:

- Миша был игроком, Павел, это- болезнь, зависимость, как алкоголизм. Я не знала, вернее, отказывалась это признать. Что Миша- наркоман, только его вещество- азартные игры. Влюбилась без памяти. Принц моей мечты. Красавец. А я- простушка, всегда была и всегда буду.

Павел слушал молча, чуть кивая. Лере нужно выговориться, понимал он, так ей станет легче.

- Знаете, до рождения Димы мы держались. Как-то, но держались.

Она горько рассмеялась.

- Такое трудно представить. Понимаете, выиграл- и дарит кольцо, например. А три дня спустя, или неделю спустя, или месяц, кольцо исчезает. Долг, деньги нужны. Ребенок, ответственность. Ненавидела себя, когда ругалась с Мишей. Он всегда оставался таким… безмятежным. Словно все в жизни не всерьез, понарошку.

Лера вытерла слезу.

- Развелась и чуть с ума не сошла. А потом встретила Дениса. Боялась сначала, вдруг и у него зависимость какая-нибудь, судьба у меня такая. Но оказался прекрасным человеком.

Она не любит мужа, понял Павел. Уважает, но не любит. Иначе сказала бы «прекрасный мужчина», что-нибудь подобное.   

- Не могу себя заставить на кладбище к нему сходить, - тихо выговорила Лера. – Миша здесь и похоронен, тело привезли. Мы Диме и не говорили пока. Не знаем, как сказать. А спросила у вас, не должна ли я вам что-нибудь, потому что не знала, может, Миша проигрался, остался должен. 

Павел покачал головой.

- Я знал вашего первого мужа, Мишу, только надежным другом. Настоящим надежным другом. Героем. Светлая ему память, Лера. Сочувствую вашей утрате. Мне его очень не хватает.   

Поднялся и тихо добавил:

- Скажите Диме, как будете готовы, что его отец погиб, как герой. Так и было, Лера. Миша искупил все плохое. А хорошее пусть остается с вами.

В прихожей Павел как можно быстрее сунул ноги в кроссовки. Тяжело. Выйти и продышаться. Не плакать же при Лере. Михей, друг, как же тяжело, что тебя нет.

Простившись с Лерой, Павел быстро сбежал по лестнице до третьего этажа. Там, у окна, спиной к нему стоял парень в светлых летних брюках и рубахе навыпуск, но босой. Парень повернулся, и время замерло.

Михей. Перед Павлом стоял Михей, как живой, легкий, красивый, безмятежный.

- Братка, - выдохнул Павел. – Миха, все сделал, как ты просил. Миха…

У него теснило грудь.

- Спасибо, - Михей улыбнулся, - спасибо, друг. Я ненадолго пришел. Мне дальше пора.

- Куда? Как там? – Павел не замечал собственных слез. – Мы увидимся еще?

- Там не страшно, но спешить не нужно, - Михей дотронулся до руки Павла, - не спеши, живи как можно дольше, братка. Я по делу, собственно. Передай кое-что Тае. Не от меня.

Павел кивнул.

- Передам. Я тебе рассказывал о ней, о Тае.

- Все слышал, - заверил Павла Михей, - отличная девчонка. Так вот, - и он, приобняв Павла, сказал тому на ухо послание для Таи.

- Ничего не понял, - удивился Павел. -  Но запомнил.

- И я ничего не понял, - расхохотался Михей, - Тая поймет. Это только для нее.

Он смеялся, и Павел впитывал облик погибшего друга, чтобы запомнить Михея именно таким, молодым, веселым, здоровым.

- Прощай, брат, - Михей отсмеялся, но продолжал улыбаться, - живи. Живи, Паша! – и исчез.

Тишина пустой лестничной площадки. Никого.

Павел спустился вниз, вышел на улицу. Как во сне, позвонил Тае. Она ответила шепотом- гуляла по художественному музею.

- Давай в кофейне встретимся, - предложил Павел, - той, где вчера ели конфеты. Помнишь, где это?

- Конечно, - так же шепотом сказала Тая. – Через полчаса буду.

Павел пришел в кофейню первым. Он не мог ни о чем думать. Михей все еще стоял перед ним, как живой, и это могло быть симптомом поражения мозга, чего-то серьезного. Или тихого помешательства. Однако конфеты трюфели оставались такими же вкусными, и Павел рассеянно съел две штучки, дожидаясь Таю.

Стоило ей войти и сесть к столику, как он заговорил:

 - Я видел Михея, Тай, видел , как живого. Простился с ним. И он кое-что велел тебе передать, - Павел тревожно вздохнул, - не сочти меня сумасшедшим. Послание такое. Цена уплачена, все будет, как мы захотим. Метки остаются. Цена уплачена. Метки остаются. Это имеет смысл?

Тая ахнула.

Господи, цена уплачена!

- Еще какой, огромный смысл, - Тая не знала, смеяться ли, плакать от облегчения.

- Я не сошел с ума? - подозрительно уточнил Павел. – Тая, и Михей сказал что-то о каком-то Михаиле Павловиче. Это еще кто? Мы его знаем? Михей сам ничего не понял. Михаил Павлович.

Тая махнула рукой.

- Не знаем пока, - она быстро поцеловала Павла в щеку, - раздобуду себе кофе.  Взять тебе еще конфетку?

- Грильяж, - ответил Павел, - и латте. Никто ничего не понял, но все довольны, - укоризненно добавил он и рассмеялся.

Тая подошла к витрине с конфетами. У нее приятно кружилась голова. Будущее менялось, менялось, менялось, и Тая вдруг поняла, что пора звонить матери. Звонить и потихоньку налаживать отношения, потому что в новом будущем, ее новом будущем с Павлом, предстояло появиться  Михаилу Павловичу.