Дымов. Разговор. часть третья

Берник смотрел на Дымова. Сигара в его пальцах погасла и он аккуратно положил её на край пепельницы.

— Через десять минут я был возле её дома. Свернув на парковку, заглушил двигатель, приоткрыл дверь — и замер. В полночной тишине — шелест листвы да неяркий свет, пробивающийся сквозь чёрную живую изгородь. Сердце колотилось, пульс отдавал в горле, я едва мог вдохнуть. Вжав ладони в тёплую кожу руля, я смотрел на часы — но не понимал, что показывают стрелки. Я представлял их вместе — там, за ветвями. Ласкающих друг друга в постели, которую только вчера собрал для неё.

Кленовая ветка терлась о стекло, скрипела, покачиваясь на лёгком ночном ветру.

Я закрыл глаза и попытался унять дыхание. Не знаю, сколько я просидел так, но волна ревности и жажды мести схлынула, обнажив дно — боль и страх. Я дрожал, уже не помня, что всего минуту назад снимал пистолет с предохранителя и приставлял к виску. И что? Она выбежит на выстрел, увидит меня — и ей станет плохо? Упадёт на колени? А потом будет плакать в его объятиях, жалеть себя, и моя смерть окажется лишь эпизодом. Убить их? Обоих? С ума сошёл? Подняться, навести ствол на два удивлённых лица? Нет. Струшу. Даже с пистолетом. Не во мне это. Красные листья застлали глаза — бессилие, жалость к себе, признание поражения. Я вытащил из-под свитера ствол — тело всё ещё помнило его холод — и с омерзением швырнул в бардачок.

На пустой парковке, залитой жёлтым светом, тесно прижимались друг к другу две знакомые машины. Я поднялся по лестнице, постучал. Из-за двери — её голос, напряжённый, чуть дрожащий. Она просила меня уйти. Словно знала, что я приду. Словно ждала. Это вывело меня из оцепенения. Я хотел унизить её. Сорвать кружево с плеч, увидеть её возбуждённые соски — и оскорбить. За свою трусость. За проигранный трофей. За этот позор. Я достал запасной ключ и беззвучно провернул его в замке.

В темноте дверного проёма стоял он — жилистый, широкоплечий. Мой вчерашний приятель. Мы смотрели друг на друга не отводя глаз. Он попросил меня уйти.

— Я выйду с тобой, — невозмутимо, по-хозяйски сгрёб ключи со скатерти.

«Быстро освоился», — подумал я, тряхнув головой.

Ночной воздух был наполнен прохладной влагой.

— Она ушла. Забудь, — сказал он, добродушно улыбнувшись под светом фонаря.

Я хотел плюнуть ему в лицо. Хотел вломить, вкатать в чёрный асфальт, чтобы он умолял, сплёвывая крошево выбитых зубов. Но я не выдержал. Отвёл взгляд, шагнул назад, запнулся о бордюр и осел на траву. Меня била дрожь.

Он подал мне руку.

— Она не французская рубашка. Её нельзя надеть, нельзя скинуть.

— Что ты можешь знать о рубашках.

Я заплакал.

Продолжение здесь: http://proza.ru/2024/08/28/855