Боже, я люблю себя!

Ранее эта миниатюра называлась "Я люблю нас, Боже!"

Лев Толстой в конце жизни мучался неразрешимым, как ему казалось вопросом. Суть его сводилась к тому, что душа звала его оставить дом и семью ради служения добру,  а разум вопрошал: "Если я оставлю жену и уйду странствовать, чтобы помогать другим, а в это время кто-то будет заботиться о моей жене, то в чем смысл? Не проще ли мне самому остаться дома и заботиться о ней?"


Толстой все таки решился отписать все свое имущество в пользу родных и свалить из дома, чтобы служить своей идее. А я стал думать дальше и у меня возникла следующая неразрешимая задача: почему я должен заботиться о ближнем, вместо того, чтобы в первую очередь позаботиться о себе и, кто позаботится обо мне, пока я забочусь о ближнем? Всю мою жизнь мне говорили, что я мужчина, старший брат, маме тяжело с двумя детьми, бабушка старенькая, а любить надо не себя, а ближнего. Себя любить - грех. И этот гипноз убаюкивал, как теплый коньяк.


Меня отрезвила армейская формула: ПЕРВЕЙШАЯ задача бойца - ВЫЖИТЬ. Потому что только живой, он в состоянии выполнять боевую задачу и помогать товарищам. Мертвый - он бесполезен.
И вдруг все стало на свои места: Если я здоров, богат, успешен, силен, образован и т.д., то под моим крылом уютно и безопасно и жене, и младшей сестре, и стареньким родителям, и детям, и бабушке. Люби себя! Остальное само собой устроится.

Но боже мой, сколько стыда и вины я ощущал за такое мироощущение!!!
Любить себя?!
Нет!
Люби ближнего и точка!
Есть любовь, а есть любовь к себе, то есть себялюбие.

А я вот задумался:
Кто это такой вообще "БЛИЖНИЙ"?
Не я ли???
Не Бог ли во мне?
Полюбить Христа в себе -  может это оно и есть? В смысле ближнего. Кто ж мне ближе Христа во мне??? Слово "Христос" - это лишь одно из названий. И у Сократа был некий "даймон", которого он всегда слушал. Видимо, у нашего я есть какое-то высшее начало, которого разные религии называют по разному - Христос, Атман, Даймон...

Таким образом полюбить не только себя, но в себе самое лучшее.
Уважать себя.
Принимать себя.
Заботиться о себе.
В этом ведь столько зрелости, величия, самодостаточности.
Это вам не незрелая позиция, что мне все должны. Это, наоборот: я все могу. Сам. Я большой и сильный. На меня можно положиться. На меня можно опереться.


Я люблю себя!
И это взаимно!
Какой восторг!


И все же задача не разрешилась. Для меня, как для христианина вообще не понятно, чем она отличается от позиции ангела света, первоангела? Он ведь тоже возомнил о себе, что он все сам. Никто ему не нужен.
Но если он ангел света, то где тогда тьма?