Отшельник. Глава десятая

Сюрпризом оказались двое совсем молодых, влюблённых романтиков. Глупых — как и мы с Эви много лет назад.
Они хотели переселиться на остров, вдали от людей, от цивилизации. Только были умнее: решили сначала присмотреться, пожить немного, попробовать.

Я помнил все уроки старика. Сначала помог построить временное жилище — шалаш для их счастья. У ребят горели глаза, когда они смотрели на море, пальмы, солнце, песок. Такой блеск был у Эви, когда ей казалось, что мечта сбылась.

Я показал, как ловить рыбу — где она подходит ближе к берегу, научил ставить сети.
По утрам песок был весь в следах — мы шли по ним и находили крабов.
Ребята быстро привыкли к этому. Собирали плоды, бананы, радовались, как дети.

Мы много разговаривали. Они слушали внимательно, но больше смотрели на океан.

На острове снова зазвучали голоса и смех, как восемнадцать лет назад.
Только теперь стариком-отшельником был я.

Я говорил с живыми людьми — не с покойниками, не с воображаемой Эви, не с самим собой.
С живыми — из плоти и крови.

Хорошо, что сохранил голос.

Они бегали по острову, дурачились, громко смеялись, купались в океане до ночи, загорали.
У меня на это уже не было ни сил, ни желания. Я смотрел на них и улыбался — со слезами на глазах.

Вспоминал нас с Эви и время, когда мы были вместе.

Мы вели себя так же: бегали, купались, загорали, смеялись, любили друг друга, думая, что нашли свой рай на земле.

Тогда мы ещё не знали, что рая нет.
Есть только сухой сезон на маленьком острове, затерянном в океане, и длится он всего несколько месяцев.

Потом всё заканчивается.

То же самое ждёт и эту пару, которая сейчас смеётся под солнцем.
Хорошо, что они не бросили всё, как мы, а приехали только посмотреть.

Наступил вечер. Мы разожгли костёр на берегу и сели на песок.
Искры поднимались вверх и гасли, не долетая до звёзд.

— Не хочу вас расстраивать, ребята, — сказал я, — но вам здесь не место.

Они смотрели на меня, не понимая.

Я рассказал о нас с Эви, о старике, о сезоне дождей, который превращает этот рай в серый, тяжёлый клочок земли.

Солнце исчезает.
Дожди идут неделями.
Песок становится вязкой жижей.
Вода не уходит.
Появляются комары и мошки.

Не каждый это выдержит.

Девушка обняла парня. Они переглянулись.

— Я остался, потому что хотел что-то доказать. Ей… или себе.
А может, просто не хотел возвращаться.

Теперь поздно что-то менять — жизнь прожита.
Если не верите — посмотрите на меня.
Кожа почернела, вся в волдырях, зубов почти не осталось, волосы поседели.
Как вы думаете, сколько мне лет?

— Шестьдесят два, — сказала девушка.

— Шестьдесят четыре, — добавил парень.

— Почти угадали, — ответил я с усмешкой. — Мне сорок шесть. Прожил здесь восемнадцать лет.

— Пойдёмте, — сказал я и поднялся.

Мы вышли на берег, к большому, потемневшему от времени камню, — могиле старика.

— Здесь похоронен старый отшельник.
Он прожил на острове почти всю жизнь.

Я замолчал.

Рядом лежал другой камень. С выбитыми инициалами и годом рождения.

— Это моё место, — сказал я спокойно.

Девушка невольно сделала шаг назад.
Парень посмотрел на меня, потом на камень.

— Вы… серьёзно?

Я утвердительно кивнул.

Больше никто ничего не сказал.
Ветер с океана усилился, тянул солью и водорослями.

Ребята остались ещё на неделю.
Но настроение их совсем изменилось.

Потом приплыла лодка. Они сели в неё — и вскоре скрылись из виду.

***

Я даже обрадовался, когда молодые люди покинули остров. Не хотелось, чтобы кто-то из них повторил мою судьбу. Почему старик не поступил тогда так же, как я? Почему не сказал нам всей правды, не отправил глупых, молодых романтиков — обратно?
Думаю он просто не хотел умирать один.

Лодочная команда так и не смогла найти мне большую собаку.
Предлагал любые деньги — но друга купить нельзя.

Наступил июнь — первый месяц сезона дождей.
Небо всё ещё оставалось чистым, светило солнце… ничего не предвещало перемен.

Я перечитывал дневники отца снова и снова. И вдруг наткнулся на имя.
Сначала не понял. Потом вспомнил — так меня называли в детстве.
Он писал о сыне, гордился мною.
Я просто не узнал себя сразу.

Все дела закончены.
Скоро наступит сезон дождей, а точнее тяжёлого серого неба, непрекращающегося ливня, бездействия и пьянства.
Первый сезон дождей, который мне предстояло пережить совсем одному.

Я вспомнил отца: после смерти матери он не мог прийти в себя целый год.
Я не могу прийти в себя после отъезда Эви восемнадцать лет.

Смогу ли я пережить эти долгие месяцы?
Не сойду ли с ума?

Только ради того, чтобы когда-нибудь закончился дождь и снова выглянуло солнце?

Нет. С меня довольно.

Отец вышел из добровольного заточения через год.
Я выхожу — через восемнадцать лет.

Мне нужно уйти.
Сменить обстановку.
Пусть даже просто проехать по островкам архипелага.

Я проверил каяк — готов ли он к такому пути.
Дно, кажется, целое.

Я никогда не выходил дальше нашей бухты.
Впрочем, какая теперь разница?
Собрал самое необходимое, загрузил всё в лодку и в последний раз посмотрел на остров.

В ПУТЬ!


Copyright © 2024-2026 by Марк Лэйн

Продолжение:
http://proza.ru/2024/10/06/230