Плохой роман. Глава 5 Колдер и Мэри

Мэри


Голова гудела, тяжёлая, словно налитая свинцом. Глаза не открывались. Было жарко и одновременно мокро. В животе стоял ком, подступала тошнота.

Вдруг что-то мягко лизнуло меня в щеку и подтолкнуло. Перевернуло на бок.
Я попыталась разлепить веки. Вода. Я лежу в воде.

И вижу следующую волну. Она уже катится на меня, огромная, серая. Смотрю на неё и ничего не могу сделать. Сил нет. Да и мысли нет, что нужно спасаться. Тело деревянное, непослушное. Единственное ощущение — покорность.

А потом чьи-то крепкие руки приподняли меня. Мелькнули клочки неба, воды. Меня качало. А потом — сухой горячий песок.
Глаза закрылись. Стало темно… Стало хорошо…
Наверное, это всё...

…Снова тяжёлая голова. Наверное, я заболела. Мама сейчас положит мне на лоб мокрую тряпку, чтобы сбить температуру. У меня жар. Мы в саду, потому что шумят листья и какие-то…

Мама?

Резкий крик птицы заставил меня открыть глаза.
Надо мной шумят узкие листья. Пальма. Это точно не наш сад.
Ничего не понимаю...

Я снова закрываю глаза. Но теперь в память врываются картинки: ночь, дождь, холодный резкий ветер. Накренившаяся палуба. Страшная качка. Удар. Треск. Крики людей.

Меня толкают в холодную воду. Из воды, задыхаясь, вижу, как падает мачта. Высокие волны закрывают обзор. Крики о помощи.

И мама? Где моя мама?

Да. Я всё помню.

Мы были вместе. Мы с мамой ехали на торговом корабле в Новый Свет. Я — невеста. Меня ждёт жених.

Я и Эдуард Томсон. Будем женаты, когда нам исполнится по восемнадцать лет. Самое время. А помолвлены мы ещё в детстве. Родители так решили.
Я сажусь. С трудом встаю на четвереньки. Поднимаюсь. Бреду вдоль берега. Меня качает.

Три десятка шагов по песку. Мои ботинки утопают в сухом горячем, почти белом песке. Он попадает внутрь, наверное. Но я не чувствую.

Одежда липнет к телу. Мокрая. Оглаживаю руками складки платья. Делаю ещё шаг.
Вижу ровное бирюзовое море. Чистое небо. Мягкие сонные волны. Шелест по всему горизонту.

Сзади меня — гора. Наверное, высокая. Голова не поднимается рассмотреть.
Ноги подгибаются. Я падаю на колени. Жгучие слёзы пытаются пробить себе дорогу среди песчинок, прилипших к щекам.

Если это сон — это плохой сон.

Слева на берегу я вижу два силуэта. Мужчина и женщина.
Я пригляделась. Пассажиры нашего корабля?

Они медленно идут по кромке берега. Да, точно. Я видела их на палубе не далее как вчера.

Они заметили меня. Кинулись ко мне. Бегом.

— Как ты? — Взрослая женщина в каком-то неприличном рваном ночном платье смотрит на меня огромными карими глазами. — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

Мы не знакомились на корабле. Я просто их видела там. Она была… не помню, как её звали.

— Что произошло?

Глаза женщины наполнились слезами.

— Корабль утонул. Все, кто был там… погибли.

Что? Все? Погибли?

Я мотала головой. Нет!! Этого просто не может быть! Ничего этого не может быть!
Я сейчас проснусь. Да, это точно сон. И мы пойдём на завтрак. Повар приготовит оладьи для меня, как делал это уже несколько раз.

Меня снова начало тошнить. Я кашляла и выплёвывала горькую воду.
Они стояли рядом. Просто смотрели. Никто не смеялся. Никто не говорил, что всё, розыгрыш закончился, просыпайся. Никто не говорил, что это шутка. Злая и глупая, но шутка.

Муть перед глазами и слабость немного отступили. Я начала осознавать: это не похоже на сон.

А значит… значит, это всё правда. И все погибли?

Господи, НЕТ!!!

Океан ужасный. Огромный и прекрасный. Нежно-голубая вода. Лёгкие волны. Белый песок вокруг. И никаких следов погибшего корабля. Как будто ничего и не было.

Я вспомнила, что очнулась далеко от воды, у кромки деревьев. Посмотрела на женщину и парня рядом с ней. Очень молодой мужчина, почти мальчик в матросской одежде. Наверное, это был его первый рейс.

— Это вы вытащили меня из воды? — спросила я.

— Нет, — сказал парень. — Мы только что пришли оттуда. — Он показал рукой на узкую полоску берега чуть дальше за собой.

— Это я, — прозвучал голос сзади меня.

Я оглянулась.

Черноволосый мужчина. На нём модный, но потрепанный пиджак и узкие брюки. Очень нелепый наряд для острова.

Он показался мне нахальным. Смотрел серьёзно и одновременно вызывающе. И на меня, и на тех двоих.

У него были чёрные глаза. Нет, скорее карие. Ни у кого в нашей семье таких не было. Чёрные волосы. Широкие брови.

Лицо, от которого я не могла отвести взгляд. Как и там, на корабле. Я вспомнила его. Красивый.

— Мы здесь одни, — сказал он. — Кажется, больше никто не выжил.

Голос у него низкий.

Одни?

Я тупо уставилась в сторону моря. Как это так? Как?
Это невозможно. Вообще невозможно, чтобы я осталась одна на каком-то там острове! Всё должно быть не так. Мы с мамой должны были…
Она не могла меня бросить. Что же дальше?

— А… мама? Где моя мама?

Я отказывалась соглашаться. Я не могла с этим согласиться.
Слёзы чертили солёные дорожки на солёной коже. Я смотрела на спокойное море. Отчаяние и слёзы накатывали вновь и вновь. Будто на сердце лег камень. Словно меня предали.

Почему она от меня ушла? Почему оставила? Ведь она обещала, что всегда будет со мной. Зачем так? Как она могла!

Черноволосый мужчина мягко сказал:

— Нам нужно держаться вместе. Нужно построить убежище для ночевки.

Он посмотрел на солнце. Оно было ещё высоко.
— Как тебя зовут?

Он смотрел на меня насмешливо. Наверное, он всегда так разговаривал с женщинами. Да и не только. Мне стало неприятно. Тревожно.

— Мэри. Мэри Сьюзен Уолт.

Я не узнала своего голоса. Он был хриплым. Горло перехватывало.
Он кивнул.

— Знаю. Я Матти Джеймс Колдер. Можно просто Колдер.

— Я Лиз. Ана-Лиз, — сказала взрослая рыжеволосая девушка с карими глазами в рваном ночном платье.

— Я Тони. Энтони Хавер.

Он мой ровесник. Светлые кудрявые волосы. Светлые глаза. Крупные черты лица. Широкие плечи.

— Ну, вот и познакомились, — кивнул Колдер. — Давайте посмотрим. Может быть, кто-то ещё выжил.

Мы весь день ходили по берегу, по ближайшим лагунам.
Ничего не увидели. Кроме нескольких обрывков паруса. Поломанной шлюпки, от которой остались практически лишь носовая часть с лавочкой. И сундучка. Наверное, докторского.

Он оказался просто золотой находкой. Больше море ничего нам не оставило.
Я была даже рада, что не увидела никого из экипажа или пассажиров. Лицом вниз. В этих тихих волнах.

Море было спокойным. И сытым. Никого.
И моей мамы тоже.

Я могла придумать себе любую историю про неё. Что её спас проходящий мимо корабль. Или она доплыла до другого большого острова. И она, как и я, тоже сейчас смотрит на синий горизонт и спрашивает себя – что произошло со мной…
Снова навернулись слёзы.

В сундучке доктора были какие-то склянки, залитые водой. Но кроме всего прочего, испорченного и разбитого, там было: ножницы, комок мокрой ваты, тонкий узкий ножик. Наверное, для операций. И ещё нож чуть побольше.

Ну и сам деревянный сундучок, на котором была прикреплена табличка: «Док Томас Бригас».

— Доктор Бригас, спасибо вам большое, — усмехнулся Колдер.

Сразу прибрал более крупный ножик себе. На яростный взгляд Тони ничего не стал отвечать. Как само собой разумеющееся.

Всю добычу мы принесли в ту самую лагуну, где Колдер оттащил меня от волны.
Честно говоря, в этот день от меня было совсем мало толку. Я чувствовала себя очень слабой. Вялой. Болела голова.
Взгляд всё время обращался к спокойной голубой глади. Мне всё время хотелось плакать.

Я сидела на песке, на коленях. Сжимала руки в молитвенном жесте. Снова и снова всплывали мысли о маме.

В какой-то момент я поняла: она утонула. Море забрало её себе. Я словно видела, как она идёт ко дну. Как тело опускается в бирюзовой воде.
У меня тяжелели руки, ноги.

В один из таких моментов Колдер подошёл. Сильно-сильно тряхнул меня за плечи. Сказал:

— Всё. Хватит. Я тебе сочувствую. Это тяжёлая потеря. Но ТЫ жива. И сейчас нужно думать о том, как выжить. Как выжить нам. Нам всем.

Он сказал это убедительно и мягко одновременно. Голос звучал глубоко, с некоторой хрипотцой. Слова говорил быстро. Нисколько не красовался.

Я почувствовала впервые за этот день не обычное раздражение от его манер. А даже некоторую защиту.

Встала с песка. Отвернулась от воды. Пошла помогать ему.
Тони и Лиз ушли куда-то вглубь острова.

Через некоторое время, когда мы с Колдером организовали лежанку под навесом из куска найденного паруса, они вернулись. Каждый нёс в руке по огромной грозди бананов.

Колдер улыбнулся.

— Ну вот. Голодная смерть нам здесь точно не грозит.

Оказывается, он умеет улыбаться. Правда, улыбка его не была из тех ярких и радостных, которыми он приветствовал меня на корабле. Другая. Напряжённая.

Лиз тоже улыбнулась:

— Знаете, а мы нашли там небольшое озерко и водопад. Здесь совсем рядом.

Тони добавил:

— Там пресная вода.

— Не остров, а просто рай, — снова улыбнулся Колдер одними губами.

У меня сердце сжалось.

— Завтра уже посмотрим. Скоро стемнеет.

Чернота ночи упала очень быстро.
Громкие звуки, которые издавал этот остров — птицы, возможно, какие-то животные там, за нашими спинами в лесу, шелест ветра — всё это утихло.
Остался только ровный шум океана. Сытого и довольного.

Было ощущение, что он получил свою добычу. И теперь совершенно уверен, что она никуда не денется. А значит, и беспокоиться нечего. И охрану ставить не нужно. И можно отдохнуть.

Это он о нас?

Океан отпустил Солнце на ночлег. А для своего удовольствия призвал к себе красавицу Луну. Светлую. Чистую. Невероятно круглую.
Он велел ей медленно плыть и отражаться в ровной глади воды. Фантастически прекрасное зрелище.

Стало почти темно.

Нет, что я говорю — чёткие лунные тени пролегли от каждого камешка, травинки, деревьев. Вода ласкала отражение Луны. А сама красавица неприступно плыла по чистому небу, затмевая своей красотой все звёзды.

Честно говоря, мне было не до Луны. Не до этой красоты. И не до таинственных шорохов острова. Кстати, я не чувствовала сейчас от него никакой угрозы.
Внимание переключилось на дальнейшие мои действия.

Я размышляла: как же мы будем спать все вместе на одной этой лежанке?

Глупо? Нисколько, смеяться некому!

Ну ладно, Колдер и Тони. И даже Лиз. Она взрослая и, наверное, опытная женщина.
А вот как я? Я невеста. Я ехала к своему жениху. И теперь мне просто неприлично спать рядом с другим мужчиной.

Понимаю, что в такой ситуации думать о приличиях неразумно как минимум. Но если девушка делит с кем-то ложе – она должна будет выйти за него замуж…
И что же мне делать?

В голове явственно рисовалась пустота.

Не скажу, что я любила своего жениха. Я видела его один раз в детстве. Когда у наших отцов и произошло это трогательное событие. Мой отец спас папу Фрезера. Тот в благодарность отдавал своего сына в мужья его дочери. То есть мне. А в приданое — большое ранчо.

Мама ещё говорила, что очень рада за меня. И что будущее моё отныне будет обеспеченным.

Ключевое слово здесь, видимо, «будет». Ну или, в свете последних событий, скорее «было».

Он был тогда худым. Долговязым. В новеньких ботинках. Мальчиком. Высокомерно поджимал губу. Изо всех сил пытаясь соблюдать правила приличия. Не плюнуть под ноги. Не почесаться.

В синих его глазах была тоска, когда он смотрел на меня.

Я же, в новом платье, с лентами в косах, платила ему тем же — неприязнью во взгляде.

Наша первая и последняя встреча.
Это воспоминание создало что-то вроде грустной улыбки. Которая сразу же истаяла.
Картинка исчезла. Перед глазами был тёмный контур берега. Чужого берега.
Можно сколько угодно сидеть на песке и уклоняться от общения. Но я точно знала: на этой лежанке мне оставили место около Колдера.

Значит, Колдер будет моим мужем?
Они все за меня решили.

Я вспомнила его взгляды. Улыбку одним уголком губ.
Он очень красивый, конечно. И вежливый. На корабле был вежлив, в смысле.
Но мужем? Ну, уж нет. Буду сама как-нибудь. Обойдусь без них.

Я сидела на берегу. Ощущала, как вечерняя прохлада начинает пронимать до костей. Мне становилось очень холодно. Тело колотила дрожь.
Покосилась назад, туда, где под пальмами мы устроили временный лагерь.
Не пойду.

На плечо опустилась рука. Тёплая. Тяжёлая.
Я вздрогнула. Он подошёл очень тихо. Не хотел пугать?

— Иди к нам. Там тепло. Там нет ветра.

На берегу, вросший в песок и камни пляжа, почти по центру, стоял камень. Не очень высокий. С плоской верхушкой.
Видимо, когда-то он скатился с горы. А может, был здесь всегда…
В общем, я размышляла обо всём на свете. Лишь бы не идти к ним.

— Идём. — Колдер взял меня за руку.

Я поневоле поднялась. Сделала несколько неуверенных шагов. Почувствовала, что тело затекло и замёрзло.

Он повёл меня в обход камня. К полоске чёрного леса. Около которой в укромном месте стоял наш навес.

Меня трясло.

— Ложись, — сказал он.
Отодвинулся на самый край. Оставил мне место около Лиз. И повернулся спиной.
Здесь действительно было тепло.

Я согрелась. И уснула.

Колдер


Я чувствовал, как она улеглась. Всё ещё вздрагивая. Стараясь не касаться меня.
Потом за моей спиной стало тихо. Потом я услышал ровное дыхание.
Ко мне же сон не шёл.

Всё очень поменялось в жизни. Просто в одночасье.
И даже если я к этому более-менее привычен… Мне точно не привыкать подхватываться посреди ночи и мчать куда глаза глядят. То от погони, то просто мчать.
Так это я, а вот эта девушка в полном шоке от всего, что с ней произошло.

Что для меня во всей этой катастрофе было хорошего?
Мои кредиторы меня больше не достанут. Награду за мою голову никто не получит. Скорее всего, меня посчитают мёртвым. И, собственно говоря, всё прощено.
Нет человека – нет проблемы. Ни для них, ни для меня.
Тем более, что и дань океану заплачена сполна. Саквояж с деньгами – целое состояние – в обмен на мою жизнь.

Надолго или нет – теперь зависит полностью от меня.
Очень не нравится мне этот остров. Не понимаю чем. Но не нравится. Тревожно здесь. Что-то не то.

А может, я просто устал сегодня. Как и все мы.

Нет. Мой нюх картежника меня не подводил никогда. Интуиция подсказывает: для тревоги есть место.

Похоже, что мы здесь очень надолго. Сомневаюсь, что нас найдут и спасут.
А значит, мы крепко влипли. Скорее всего, останемся навсегда. Придется ждать какого-то проходящего судна, которое нас заберет, но вот что-то не верится...

Тяжёлый вздох вырвался из груди. Как ещё мы здесь будем жить...
Девушка хорошая. Ещё на корабле обратил на неё внимание. Тихая. Очень милая. Глаза огромные, как эта луна.
Ехала к своему жениху. Насколько я слышал из разговора с её матушкой.
Матушка вот почила в волнах. Это уж точно. Сколько народу погибло.
А мы вот… выбрались на берег…

Ладно. Утро вечера мудренее. Спать. Спать...

Я почувствовал лёгкое шевеление позади себя.
Тёплое тело приподнялось. Она села.
Я старался не шевелиться. Медленно повернул голову.
На прямой видимости от нас был пляж. Посередине — камень с плоским верхом. За ним море. И круглая лунища — невероятно яркая. Видна каждая травинка. Каждая песчинка. Каждый изгиб.

Эта девочка встала.

Как-то странно она встала. Как-то невесомо. Не по-человечески.

Я оглянулся. Тони лежал с открытыми глазами. Опирался на локоть. Смотрел на неё. И уже открыл было рот окликнуть.
Я вдруг вспомнил – что это такое. И прижал палец к губам.

— Тихо.

Ясно было: она не видит нас. И не слышит.

Я видел такое уже однажды. И тогда тоже светила полная луна.
У той — давней — женщины в лунные ночи обострялась её болезнь. Она вставала. Шла куда-то. И однажды она просто вышла в окно. Упала. Разбилась. Не уследили.
Лунатизм, так это мне тогда назвали.

Я осторожно встал. Пошёл за Мэри. Стараясь вообще не производить никаких звуков.
Она шла в сторону моря. Легко вспрыгнула на камень.
Смотрит на Луну. Не вижу — закрыты у неё глаза или открыты. Но она смотрит на Луну.

В её позе есть что-то завораживающее. Неестественное.
Затем она сделала жест. Как будто оттолкнула кого-то. Раскинула руки в стороны.
Отступила назад. Всего два небольших шага по каменной поверхности. На самый краешек.

И после начала отклоняться назад. Очень медленно.
А потом её ноги сорвались с камня.

Я успел поймать её.

Как мне это удалось — до сих пор не понимаю.
Её тело расслабилось. Она вдруг обняла меня за шею. Судорожно вздохнула. Выдохнула мне в шею. Всхлипнула.

И я снова услышал ровное дыхание.

Мне ничего не оставалось делать, как на руках донести её до лежанки.
Я ещё раз взглядом приказал молчать Тони и проснувшейся Лиз.
Они смотрели на меня во все глаза. На неё. Скорее всего, не на меня.

Я положил её рядом с Лиз. Та немного отодвинулась. Вид у неё был испуганный.
Мэри даже не проснулась.

Я лёг рядом. Она повернулась ко мне. Свернулась калачиком. Затихла.
Чёрт-те что!

Только этого мне тут не хватало!
Я смотрел на её спутанные светлые волосы. На платье в солёных разводах.
Конечно, я понимал: нас здесь два мужчины и две девушки. Могло быть гораздо хуже.
А значит, эта девушка, скорее всего, будет со мной. Сама судьба так распорядилась.

Но мне было здорово не по себе от всех этих её прогулок под луной.

Я повернулся к ней лицом. Я собирался за ней присматривать. Мало ли что.
И вдруг мне стало страшно, до дрожи.

Я увидел человека. Женщину.
Она медленно шла к нам от того камня.

Сначала я подумал, что это кто-то из выживших. С корабля.
Но потом заметил: под её босыми ступнями на песке не возникают следы.

Я похолодел. Сердце замерло.
Я через силу привстал на локте. Уставился на неё.
Призрак? Здесь? На этом острове?

Да вы издеваетесь! Что за ерунда? Совсем не смешно.
И почему я вообще ЭТО вижу? Я никогда ничего подобного не видел. Нигде.

Нож против призрака — это не оружие. А мой прекрасный пистолет на дне морском. Вместе с саквояжем.
Но, наверное, и он бы не помог.

Я постарался сделать спокойное лицо, остаться невозмутимым. Хотел показать: ей придётся сначала переступить через меня.
Но мне было очень страшно. Реально страшно.

Призрак оказался очень красивой девушкой. С тёмными волосами и миндалевидными глазами.
Одетая в странную одежду. Мужскую, я бы сказал.
И он… она… подошла к нам близко. Совсем близко.
Луна словно освещала её. Черты лица были ясно видны.
Наклонилась. Посмотрела на Мэри. (Тони и Лиз крепко спали).

Затем перевела взгляд на меня.

И я услышал. Голос звучал не в воздухе, а прямо внутри головы. Холодный. Чёткий.

— Она Медиум. Ты знаешь, что это такое?
Тебе повезло, мужчина. Хотя, может быть, и не повезло. Как посмотреть.
У тебя три лунных месяца жизни. Люби её. Торопись жить. Потому что скоро всё закончится.
И ещё. Завтра поднимитесь на скалу. Только ты и она. Вход на тропу через пещеру у воды.

И она исчезла.

Я вскочил.

…Было светло. Рядом не было никого.

Я вытер рукой пот…

Сон. Странный, но слава Господу, сон.

Вот только чувство тревоги осталось. Как послевкусие. И добавилось к той, первоначальной.


Следующая глава   http://proza.ru/2024/12/18/1847