Любящая тебя мама

...Письмо заканчивалось как обычно: любовь и уважение нужно заслужить, и неважно, импортные у тебя сапоги или советские, поэтому, деточка моя, потерпи, будь экономной и мудрой. Можно и в цыгейковой шубе быть несчастной, и в простом пальтишке счастливой, и зависит это не от одежды или обуви, а от силы духа. Целую, любящая тебя мама.

    Наверное, сразу после отправки письма, которое никогда не было длиннее страницы, мама бросилась к письменному столу, готовить очередной доклад или лекцию для старшеклассников. Мама любила свою работу, потому что она приносила людям пользу.
   
    Марина вздохнула и подумала о младшем братике, у которого с пелёнок были джинсовые комбинезончики, импортные курточки и хорошенькие кроссовочки. Он был такой миленький, любимый, родной! Марина любила с ним играть и гулять.
И ему мама всегда успевала делать завтраки, а Марине давно велела заботиться о себе самой, как и "полагается разумной девочке".

Ну а  лет до десяти Марину кормил папа: яичница, хлеб с маслом и чай -  или творог и остатки каши с ужина.

...Мама и папа встречались со школы, очень любили друг друга и каждый свою профессию.
После свадьбы они мечтали о сыне, но родилась Марина, лицом удивительно похожая на весёлую миниатюрную красавицу-мать, только светловолосая и без кудрей, с серыми глазами и мягким характером отца.

Долговязая, вся в деда пошла! – в сердцах восклицала мать, когда годам к семи Марина вытянулась на все десять.  Отец при этом опускал голову или отводил от дочери взгляд, а Марина гадала: он тоже стыдится её долговязости или не хочет, чтобы мама заметила, что ему Марину немножко жалко?
Повзрослев, она решила, что отец и сам этого не знал, да и не очень его это и волновало. Он наверное просто хотел, чтобы "в доме всегда был мир и покой".

    ...Они не виноваты, они не виноваты, мысленно твердила себе время от времени  Марина студенткой, штопая простые варежки, когда подружки щеголяли в модных перчатках под цвет портфельчикам, и глотая слёзы тайком. 
Просто они так хотели сына, рисовали себе, что он будет как раз вот такой, чернявый красавец-отличник в мать и высоченный и музыкальный, как отец.

Как бы они его тогда любили!...
Но любить длинную и некудрявую оказалось труднее, чем думала мама, а отец во всём ей подчинялся. Ведь мама была красавица и комсорг школы, а папа просто скромный  высокий парень с баяном. Он играл всё подряд, и за это его все любили, в том числе и голосистая, артистичная мама, которая гордилась, что бровями была похожа на Быстрицкую.

И вот хотели они сына, так хотели!... ну а если бы всё-таки родилась девочка,  – то обязательно должна была бы быть точно в мать:  хорошенькой, бойкой, кудрявой... и.. не такой же длинной, Боже ж мой!

Но родилась она, Марина, тихая, неинтересная, и стала годам к тринадцати высоченной до сутулости, стыдилась своего роста и негустых папиных пепельных волос, которые мама, морщась, называла пегими.
В понимании мамы это была не внешность, а гримаса природы.

И поскольку созерцание неудачной внешности дочери причиняло боль матери, мать полностью переключилась на карьеру и работу, а минимальные заботы о девочке взял на себя отец, виноватый и в росте дочки, и в цвете её прямых, как палки, волос.

Но папа так любил маму, что старался быть от Марины за километр, потому что мами ны вассалы должны были быть только рядом с мамой.

Марина была рада и этому и благодарна отцу за его взгляд украдкой, за редкую улыбку, а когда однажды весенним утром в седьмом классе он быстро сунул ей в портфель импортный пакетик с двумя болгарскими яблоками и неровным бутербродом с докторской колбасой, окрылённая Марина в тот день написала в своём сочинении такое красивое стихотворение о весне, что его напечатали в ближайшем номере городской вечерней газеты.

Учительница литературы думала, что девочка влюбилась и потому её сочинение было так неожиданно тонко, так проникновенно для её возраста - а у Марины в тот день с утра просто была улыбка отца и вкусный завтрак с собой в школу – прямо как если бы она была изящной как мама и потому достойной внимания и заботы.
 
На другой день мама со скептическим выражением лица прочитала за завтраком ту газету, а вечером Марина услышала, как она говорила отцу, что надо мол Марину отправить на факультативы по химии и физике, потому что литература до добра не доведёт, и мечты о любви и романтике девочке с такой неказистой внешностью надо выбросить из головы.

Отец как всегда ничего не ответил, только протяжно вздохнул и выглянул в коридор, но Марина в это время уже смывала привычные слёзы в ванной, стирая под краном свои единственные импортные безразмерные колготки, дорогие, красивые и тёплые, присланные бабушкой - с её пенсии в 57 рублей в месяц - год назад.

Марина так ждала маминого одобрения, гордости за дочкино стихотворение, ловила мамин взгляд - но мама улыбалась только папе, слушателям своих лекций и друзьям, а прежде всего маленькому кудрявому Валику, братику, точной копии мамы.

Марине же доставались от мамы краткие напоминания – не забудь сложить высушенное белье, не забудь после школы за хлебом и ряженкой, не забудь доварить суп, не забудь помыть пол в кухне, не забудь покормить кота, которого завели в их двухкомнатной хрущёвке на забаву Валику. Марина кивала и всё выполняла, и тогда мама не смотрела укоризненно, а просто забывала о ней на пару дней.

Марина сначала ночью тихо плакала и пробовала что-нибудь забывать - в надежде, что мама обратит внимание на её щенячьи, вечно ждущие, влажные глаза - но тогда мама, сжав губы в негодовании, на пару дней отбирала у неё книжку, которая по вечерам была Марине наградой за терпение, или не пускала в кино, а то и запрещала на день-два надевать в школу хорошенький шарфик, подаренный бабушкой с той же пенсии, но в другом месяце, или часы, которые отдал Марине дедушка, папин папа.

...Братику Валику было четыре годика, и каждое утро Марина собирала и вела его в детский сад, так как мама должна была приходить в своё аптекоуправление как можно раньше, чтобы быстро отруководить скучных подчинённых, многие из которых не были красивы, и скорее писать свои лекции, чтобы продолжать приносить людям пользу.

   Утром в Маринин десятый день рождения папа слегка приобнял её, показал, где продукты, научил жарить яичницу и торжественно отдал ей старенький дедушкин будильник, чтобы Марина вставала на полчаса раньше и готовила себе завтрак сама.

   Потом папа облегчённо вздохнул и стал всё своё время посвящать сыну, которого он ласково называл своим наследником и будущим хранителем семейного имени...

-----Продолжение следует -----