Любовь С его слов записано верно

 
        Они были знакомы еще со школы. Только она младше на четыре года, и, конечно, тогда, в школе, он не обращал никакого внимания на малолетку.
А она, она часто подглядывала за ним. На переменах. Как он улыбается, как смеется, как с ребятами ходит за угол покурить. И сама-то из-за этого начала. Он так красиво выпускал дым вверх, задрав подбородок. Или колечками. Здорово же! И хотела также, и научилась.
Когда он закончил школу, поступил в военное училище. А она, она долго тосковала, стала хуже учиться. Это она-то! Отличница! Которая должна была стать медалисткой… Учителя говорили ее маме, не влюбилась ли? Поговорите с ней, повлияйте как-то. Но мама, мама знала и чувствовала сердцем все. И не говорила ничего дочке, не расспрашивала, не ругала за оценки. Только старалась отвлечь дочь, развеселить, иногда загрузить работой по дому.
Она знала про него все. Ну или почти все. Или ей так казалось. Знала через подругу, у которой старший брат был одноклассником ее парня. Да, ее! Она так про себя думала.
Время шло. Взросление. Постепенно уходили в прошлое детские интересы, увлечения, привычки. Казалось – ушло и это. Ее детско-подростковая влюбленность.
Школа все-таки на отлично. Университет. Подработки. И вдруг на втором курсе перевод на заочное. Работа. IT. Компы. Зарплата в несколько раз больше, чем у обоих родителей вместе. И свобода. Свобода! Она кружила голову, толкала на авантюры, приключения. Из тихой отличницы неожиданно - уверенная в себе, красивая, высокая, с насмешливым взглядом, казалось, видящим насквозь.
Сколько парней за ней ухаживали, со сколькими она… ммм, была в отношениях! Ей дарили цветы и золото, поездки за границу и, нет, она не была эскортницей, или содержанткой, или еще кем. Просто занырнула с головой во взрослую жизнь, и жила так, как ей казалось интересным и увлекательным.
Увидеть мир и людей. Вертеть парнями. Жить на всю. Так же, как она любила гонять на своей машинке. А как вы думали? Да, ее маленькая машинка. Тоже подарок.
Казалось, они без тормозов. И она, и ее машина.
А может, времена такие были. Без тормозов. Девяностые.

        И вдруг они встретились.
        И она… ничего не ушло. Не забылось. Вспыхнула в ее душе, как бензин от горящей зажигалки – она. Любовь. Страсть. Готовность на все.
        Она показалась ему знакомой. Но не мог вспомнить. Потом уже, она рассказала все. А сначала только то, что учились в одной школе, и она, глядя на них, старших, завидовала и хотела повзрослеть поскорее.
Была ли с его стороны любовь? Что-то, наверное, было. Но…
        Он уволился со службы, когда понял – они стали никому не нужны. И он может просто спиться. Как происходило тогда нередко. Потеря смысла существования. Ии что-то другое, мне сложно судить. Просто не знаю, только догадываюсь.
        Уволился. Приехал домой, а там… Там – как везде.
        Он и до этого редко приезжал. А она ждала. Но после возвращения домой… Случайные заработки, почти постоянное отсутствие денег. И он уехал. Зарабатывать.
        Они никогда не говорили о будущем. Она хотела, но почему-то боялась. Она видела его метания и хотела сказать – милый, нам хватит моих денег. И добавляла мысленно – и моей любви.

        Соседнее государство. Совсем недавно – одна страна. Курьер, продавец на рынке, экспедитор… У него получалось все. Какие-то деньги появились быстро. Но он не останавливался, шел дальше и дальше. Помощник менеджера, менеджер, начальник чего-то там. Бизнес с привкусом криминала. И постоянный риск. И быстрое принятие решений. И кайф от этого. Адреналиновый наркоман, вроде это так называется.
        Времени поехать домой нет совсем. Зато постоянно какие-то знакомства, встречи. И рестораны, конечно, и другие. Разные…
В тот его приезд они оба чувствовали что-то. Но ничего так и не сказали друг другу, как и всегда. А после он неожиданно очень быстро женился. Через несколько месяцев.
        Все просто. Молоденькая девчонка в провинциальном городке. Влюбленность. Ее. И залет. Так бывает. Случайно. Действительно случайно. И ответственность. Его. Это уже не случайно. Просто так воспитали. Родители и служба.
        Быстрое гражданство. И почти сразу приглашение для беседы. В …, не важно, куда. И командировка на несколько месяцев. На юг.
Молодая жена ничего не знала. Якобы дела, бизнес. И телефон непонятного человека – на крайний случай.
        Она, молодая жена, ей было тяжело. Одна в чужом городе. Как и положено, переехала к нему, в столицу. Маленький ребенок. Но, она была сильной. И любящей.
Готовка, уборка, кормление, прогулки с коляской, и постоянное недосыпание.
        Радости – ребенок, частые разговоры по телефону с родными, и редкие с ним. С ним связи не бывало неделями. И молодая жена волновалась. Очень. Но по телефону всегда – бодрая. Бодра, весела, полна позитива.
        Командировка закончилась. Он вернулся. Какое счастье! Жена так ничего и не узнала. Но любила, а потому чувствовала – могло быть и по-другому.
        И снова работа. Потом другая. Время летит быстро. Дочь растет. А вот уже и сын начал ходить.
        Это главное, конечно.
        Но кроме этого – наконец-то своя квартира. Машина, потом еще одна. Друзья. Соседи. Коллеги по работе. Отпуска, заграница… В общем, обычная жизнь. У него и у них.
        У нее, той, на родине, тоже. Гражданский муж. Машина. Дом. Только без детей. Или пока без. И воспоминания.
        У нее умер отец. Ему сказали. Кто-то из друзей с родины. И он приехал. Уже после похорон. К своим родственникам –давно не был. И к ней. Поддержать. Неожиданно.
        Было несколько встреч. Нет, без интима. Только… все-таки… Касания рук, волос, взгляды, разговоры. И она сказала: я понимаю – дети. Приезжай. Возвращайся. После их совершеннолетия.
        Он ничего не обещал. Но они стали общаться. По телефону. Он, наверное, впервые не знал, что делать. Что правильно.
        Как бы было дальше? Если бы не война.

        - Приезжай! Через Европу! Бросай все!
        - Я не могу! Не могу бросить своих!
        - Кто тебе свои?!
        - Родина, ты, вы все. Но и жена, и дети…

        Он пил месяц. Каждый вечер, после работы. Просто не мог заснуть без этого. И общался, когда была связь. С родственниками, одноклассниками. Слушал их рассказы о том, что творится. И пил.
        Там бомбежки, обстрелы. Его город, родной город, в окружении. А он здесь…
        Ехал на работу или с работы – вот идут люди, спокойно. Вот смеются дети. А там… Заходил в магазин – и накатывало снова...
        Ругался с некоторыми из друзей, ругался на работе. С теми, кто не понимал, как ему казалось, очень простых вещей. Про эту войну. Вспыхивал моментально. О войне с ним старались не говорить.
        Потом мобилизация. И повестка.
        Он бы смог уехать, скрыться. Даже вернуться окольными путями на родину. Но не мог бросить семью. Они же не смогут. Без него.
        И тогда… Старый друг его звал в ЧВК, раньше. Тогда он отказался.
        - Брат, давай к нам, нам очень профессионалов не хватает, таких, как ты. Там все свои, наши, настоящие. И дело тоже настоящее.
        - Да нет, дружище, все в прошлом. Да и забыл уже все, и здоровье…
        - Да ничего ты не забыл, руки все помнят! Давай!
        - Нет, извини.

        А сейчас сам позвонил ему. И уехал в Африку.
Он не хотел воевать на этой войне. На любой другой, только не на этой.

        А та, с родины… она писала ему. Сначала. Звала. Потом стала ругать, обзывать трусом, и не только. Но – любила. Вопреки всему. Ни смотря ни на что. И ждала. Хотя бы какого-то ответа. Его. По телефону.
        Но он не мог ответить. Потому, что его телефон с тем номером был дома. А там, где он был – другой.
        А жена ждала. Опять и снова. И терпела, когда неделями не было связи. И не звонила ни его командиру, ни другу. Боялась. Ей казалось, как только она позвонит, тут и случится страшное. Такое какое-то ее личное суеверие. А может нет? Может правильно не звонила? Потому что он всегда после перерыва появлялся на связи. Но только на связи. А дети росли без отца.
        Но. Его телефон с тем номером он оставил жене. Мало ли, кто позвонит или напишет. И жена читала то, что писала та, другая, с его родины. Сначала хотела сказать ему, все, что думает. Но… нельзя. Сейчас нельзя. Потом. Когда вернется. Может быть скажет. А может… а зачем?
        Потом хотела написать ей в ответ, жестко. Но… Да, она считала свою страну правой. И в начале спорили с мужем чуть не до развода. Потом договорились не затрагивать это. Но, как много но во всем этом! Она от мужа представляла ситуацию там гораздо лучше большинства здесь. И все через какое-то время перестало казаться таким однозначным.
        И она, ну не то, чтобы не смогла. Просто не стала писать.

        Теплый день. Начало осени. Суббота. Праздник. Семьи с детьми и без, просто люди, возвращаются домой из храмов, с рынка, просто гуляют.
Площадь. Ракета. 18 погибших, больше 130 раненых. Кто-то убежал, но все же больше тех, кто помогает. Быстро появляется полиция, врачи. Но машины где-то в стороне. Уже научены – если все приедут и скопятся – может прилететь еще, повторно.  Да, это правда. Ничего не придумано. И прилетало не раз.
        Она – волонтер, с опытом. Случайно оказалась там. И она, там, помогает.
Шестилетняя девочка у нее на руках. Но врачи – они не боги. Девочка умирает. Не успели. Не смогли. Мама девочки без сознания, в тяжелом состоянии. Увозят в больницу. Как?! Как маме скажут, как она узнает, когда очнется?!
        И она, та, с его родины. Текут слезы. Не остановить. Вокруг суета – кого-то несут, что-то разбирают. А она просто стоит без слов и без сил. А потом, подняв лицо к небу, но не видя неба, солнца, а видя перед собой только его любимое лицо, кричит страшно и отчаянно, одно слово:
        - Ненавижу!!!


        PS. Эта история была мне рассказана. Рассказана человеком, который намного старше. Наверное, потому, что ему не спалось. Он был в гостях у соседей.
        Они с другом ждали нового назначения, и он приехал к другу в гости.
Услышав, что мы земляки (странное слово, да? Ведь мы все – живущие на Земле – земляки. Земляки-земляне… Мы все. И – войны. Бесконечные. Зачем?!..), захотел пообщаться. Рано утром сидели на берегу и говорили. О разном. О моем. И об этом. О его истории. И потом, под впечатлением, быстро записала, написала это. Конечно, что-то додумав, до фантазировав. Быстро – потому что хотела ему показать до его отъезда.
        Он прочитал. Я волновалась, а он молчал. Потом:
        - Позволишь кое-что поправить?
        - Да конечно!
        Поправил. Просидел почти полдня, наверное. С моим ноутом. И вот так получился этот рассказ. В соавторстве.
        Потом он обнял меня, и сказал:
        - Спасибо! И знаешь – пиши. Обязательно. Не бросай. И стихи, и прозу. Пиши, только не слушай никого, кроме себя, своего сердца. Тебя будут со временем многие учить, как надо писать, что надо писать… Ругать. Будет и обидно от непонимания, и больно, и противно от грязи, которой будут обливать. Тебе будет непросто. Ничего. Закрой уши, и пиши.
        Да, забыла. Конечно, я дала ему ссылки на свое в сети. И он читал. И после этого сказал такое.
        Я ничего ему не сказала про. Что, на самом деле, не будут ругать. Скорее всего. Не успеют. А у самой – радость. Успела. Успела написать еще рассказ. Я же, это не стихи, с прозой у меня по-другому. А здесь – еще одна история. Непридуманная, а значит – настоящая. Спасибо! И – я счастлива? Ведь счастье – оно бывает разным. Как и любовь, и вообще любовь, и в этом рассказе.