Сон профессора - 4

Иллюстрация взята из Интернета


И вот тогда Элеонора решила: пора перестать бояться и начать действовать. И вскоре у нее появилась идея — создать свой собственный мир в реальном времени. Теперь, когда она поняла эту простую истину, всё вокруг казалось иным... Она стала придумывать другие миры; они были разными по форме или цвету… Но все эти новые измерения не имели ничего общего с миром реальности из ее жизни! Они существовали сами собой как бы независимо от того места на земле, где жила девочка-подросток со смешной фамилией Вонг.
А потом со временем появился еще один дивный вариант мира под названием "эзотерика", который был как будто создан специально для нее... Если коротко — это была игра про то самое виртуальное пространство, которое так любили дети всей страны во времена позднего застоя. С тех пор прошло уже много лет — но она до сих помнит тот день рождения своей подруги детства, когда они решили в шутку вызвать духов.
— Так что же случилось дальше? Что произошло после того дня рожденья девочки Сони?.. Вы ведь помните об этом лучше всех...
Она покачала головой.
— Дальше было следующее: когда вернулись домой родители Сони, мы пошли к Лике Аркадьевой, а через несколько дней я увидела странную сцену — моя подруга Соня сидела голая перед зеркалом рядом с включенным телевизором, по которому передавали "Лебединое озеро", а напротив него стоял ее отец и слушал музыку. Он держал Соню двумя руками сзади очень крепко — словно боялся выпустить ее хоть ненадолго — хотя та изо всей силы упиралась ногами прямо в свое отражение!.. Я никогда раньше ничего подобного не видела…
— А вы помните свою первую любовь?
Элеонора кивнула.
— Ну хорошо, — сказала Фрайдис задумчиво, глядя куда–то вдаль сквозь стену дома номер двадцать три. — Это правда интересно...
— Моя сестра Эмма... у нее бывают галлюцинации... Но у меня нет!

***
— Зинаида Юнговна, посмотрите вот это, — сказал следователь.
— А что это? — спросила Фрайдис.
— Это личный дневник Олафа Швепса. Нет ли в этих текстах признаков безумия?
Фрайдис открыла черную тетрадь на закладке и принялась читать:
"В маленьком городке, где все мечтали о великих свершениях, жил мальчик по имени Тимофей. На самом деле, он редко покидал свою комнату и лишь смотрел в окно. Его мечты были полны света и радости, и он всегда улыбался. Но в душе его таилась тьма, и слезы текли по щекам, словно дождь в ненастный день.
Тимофей любил гулять по цветущим лугам, собирая яркие цветы. Однако его единственным спутником была старая, потертая книга, полная пыли и забвения. Он мечтал о приключениях, как у героев сказок, и всегда искал волшебство вокруг. Но каждый вечер он оставался один в мрачной тишине, где лишь эхо его мыслей нарушало покой.
В школе у него были верные друзья, с которыми он делил, как ему казалось, радости и печали. Но на самом деле, его одноклассники избегали его, считая странным и непонятным. Он всегда стремился к знаниям, погружаясь в книги, словно в бескрайние моря. Но в этих морях он часто тонул, теряясь в водоворотах собственных страхов.
Тимофей вырос и стал художником, создавая перформансы, полные жизни и веселья. Но его творчество было лишь отражением его страстей, и никто не понимал истинного смысла его произведений. Он мечтал о любви, о том, чтобы его сердце наполнилось теплом и счастьем. Но вместо этого он находил лишь холод и одиночество, как в зимнюю ночь, когда мороз проникает в самую душу.
С годами жизнь Тимофея становилась всё более странной и запутанной. Он открывал новые горизонты, но каждый шаг лишь углублял его заблуждения. Он сидел на скамейке в парке, наслаждаясь солнечными лучами, и в то же время чувствовал, как тень надвигается на него, словно зловещая предвестница.
В конце концов, Тимофей покинул этот мир, оставив за собой лишь шлейф из воспоминаний и неразгаданных тайн. Его тело было похоронено на кладбище, где цветы росли, словно упрямые воспоминания о счастье. Но его дух блуждал среди могил, искал покой, который никогда не находил, как заблудившийся в лабиринте своих собственных мыслей.
И вот, среди мраморных плит и шепота ветра, Тимофей понял, что жизнь — это бесконечный парадокс, где свет и тьма танцуют в вечном хороводе, а каждый шаг вперед может оказаться шагом назад".
— Конечно, нет, — наконец сказала она. — Если бы Олаф был безумен, я бы поняла это без всяких текстов.

***
— Эмма, я поняла, что рассудок не всегда может объяснить все аспекты человеческой жизни, — сказала профессор Фрайдис ведьме, с которой успела подружиться. — Иногда мы ищем что-то более глубокое, чем просто логика... Я хочу понять, как можно соединить науку и магию, как они могут существовать вместе!
Эмма кивнула, осознавая, что перед ней стоит не просто учёный, а человек, ищущий гармонию между двумя мирами. Она уже знала про Фрайдис всё — и даже больше того… Но сейчас она была готова слушать профессора бесконечно долго: ей хотелось узнать о ней как можно подробнее; в конце концов она сама заговорила об этом первой! И Эмма решила воспользоваться представившейся возможностью сполна насладиться этим редким зрелищем из жизни людей с рациональным подходом к жизни — тем более ее собеседница была так увлечена темой!..
Тем временем профессор продолжала говорить дальше с таким жарким энтузиазмом или вдохновением на лице... Или это было игрой света? Эмма почувствовала себя польщенной вниманием к себе со стороны такого человека; кроме того было приятно сознавать свою причастность ко всему этому миру строго разума... Эмма Вонг славилась своими ритуалами и умением помогать людям в самых запутанных ситуациях. Когда Фрайдис вошла в ее уютную квартиру, наполненную ароматами трав и воска, ведьма почувствовала, как внутри нее зазвучала органная музыка.
Вонг внимательно посмотрела на Зинаиду, пытаясь понять, что скрывается за словами профессора.
— Что именно вы хотите? Любовное заклинание? Или, может быть, ритуал для привлечения удачи в личной жизни?
Фрайдис задумалась. В последние месяцы ее терзали мысли о "венце безбрачия", который, казалось, висел над ней, как тень. "Я хочу не просто привлечь кого-то, а найти настоящую любовь, взаимопонимание и поддержку. Я хочу, чтобы это было искренне", — подумала она.
Эмма кивнула, как будто слышала мысли профессора о глубокой потребности в эмоциональной связи. Она была права – Фрайдис действительно нуждалась во внимании и любви со стороны мужчины-друга… Это было непросто "организовать"... Но Эмма не собиралась сдаваться так просто: она решила пойти на хитрость с самого начала разговора по душам; это было несложно сделать при ее опыте общения за границей и даже еще раньше при общении через Интернет между людьми разного пола разных стран мира!
— Тогда давайте сделаем так. Я проведу для вас ритуал и открою путь к самопознанию... но вам также нужно будет поработать над собой. Магия — это лишь инструмент, а настоящая сила исходит изнутри. И если вы хотите стать настоящим магом в полном смысле этого слова... — Она сделала паузу. — Вы должны будете найти свой собственный путь, который приведет прямо туда, куда вам нужно!
Фрайдис не поняла этих слов до конца, они показались ейслишком мудреными или даже мистическими по своей природе…
— Вот как? А что же мне делать, если я не найду эту дорогу сама? Как тогда быть с моим предназначением, о котором вы говорили в кафе?.. Или у меня его нет вообще?!
Она почувствовала себя беззащитной перед лицом неведомой опасности из-за обстоятельств своего существования во плоти женщины средних лет без всяких перспектив когда бы то ни было обрести счастье в пределах этой оболочки души. И всё же ее душа была уже не той — ибо теперь ей казалось совершенно естественным быть счастливой.
— Хорошо, — сказала ведьма. — Если вы хотите, я могу провести ритуал. Но помните, что магия — это тот путь к самопознанию... который не может быть способом удовлетворения любопытства за чужой счет.
Зинаида знала, что этот шаг может изменить ее жизнь, но была ли она готова к последствиям? Или это было просто шуткой и непонятным маневром судьбы – всё-таки в жизни есть свои сложности... Она подумала: "Но ведь я уже давно знаю все тайны людей! Мы живем по законам природы… Но если мы хотим жить лучше других — то нам надобна сила воли". Значит так и должно быть!
— Я готова, — уверенно произнесла она. — Я хочу понять, как магия может помочь мне открыть новое в себе и в отношениях с мужчинами.
— Тогда давайте начнём, -- сказала Эмма. — Но прежде чем мы приступим, подумайте: что для вас значит любовь? И какую роль в Вашей жизни она играет сейчас?
Зинаида задумалась, и в её уме возникли образы — воспоминания о прошлом, о потерянных шансах и о надеждах на будущее. В ее глазах появился блеск надежды; казалось даже странным видеть его на таком серьезном лице… И вдруг она поняла всё сама — словно кто-то щелкнул переключателем во тьме ее души! В следующий момент она уже летела к вершине горы...
— Я думаю, что любовь — это не только романтика, но и уважение... а также принятие человека. И содействие ему, — ответила она, глядя в глаза Эммы. — Я хочу, чтобы это было основой моих новых отношений.
Эмма улыбнулась, и они начали готовиться к ритуалу, который мог открыть новые горизонты для Зинаиды. Она была уверена в успехе — ведь она уже много раз проделывала это с другими людьми… Но Эмма не знала главного: что именно будет происходить во время этого таинства. И сможет ли она сама участвовать или только наблюдать за происходящим со стороны?.. Впрочем нет! Главное, чего она не знала, — это то, что ее сестра исчезла после консультации у профессора психологии.

***
Станислав замер на месте, не в силах поверить своим глазам. Он несколько раз моргнул, но девочка и правда исчезла, будто её и не было.
— Ну, разумеется, — пробормотал он, потирая переносицу. — Просто исчезнувшая девочка с пророчествами о конце света. Самое обычное утро... Куда уж обычнее.
Он снова посмотрел на серебристый приборчик в своей руке. Стрелка, до этого бешено вращавшаяся, теперь замерла, указывая прямо на каменную колонну. Прибор тихо жужжал, чего раньше никогда не случалось.
«Опасно, значит? — подумал Станислав, вновь поворачиваясь к загадочным символам. — Ну что ж, меня этим не испугаешь».
Он сделал шаг к колонне, затем еще один. Воздух вокруг нее словно сгустился, стал упругим, и Станислав почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев — предвестник неконтролируемого прыжка в неизвестность. Он инстинктивно отпрянул.
— Так-так, — произнес он вслух. — Значит, точка повышенной пространственно-временной активности. Портал? Антенна? Или просто мировой шрам?
Внезапно символы на колонне слабо засветились изнутри, мягким голубоватым сиянием. Свет пульсировал в такт жужжанию прибора. Станислав почувствовал, как его собственное неровное, хаотичное внутреннее «эхо» — та самая сила, что бросала его сквозь миры, — начало отзываться на этот ритм. Это было одновременно и пугающе, и невероятно соблазнительно. Казалось, стоит лишь прикоснуться, и всё встанет на свои места. Он обретёт контроль. Якорь в бесконечном дрейфе.
Он медленно протянул руку.
— Она говорила правду, — раздался тихий, но твёрдый голос у него за спиной.
Станислав резко обернулся. Девочка снова стояла там, скрестив руки на груди. Её выражение было не по-детски серьёзным.
— Вы разве не слышите песню камня? — спросила она. — Он зовёт. Но это не песня для вас. Не сейчас...
— А что это за песня? И откуда ты всё это знаешь? — Станислав опустил руку, но не отходил от колонны. Его любопытство сейчас явно перевешивало осторожность.
— Камень ждёт Другого. Того, кто должен прийти после вас. Если вы прикоснётесь сейчас, вы… перепишете мелодию. Собьёте настройку. И тогда Другой не услышит зов, когда его час настанет. А если он не придёт сюда через тридцать лет, то в вашем времени, дяденька... в том переулке, откуда вы только что ушли, не просто листья полетят. Там будет пожар, который не потушат. И много таких пожаров.
Станислав замер. Он вспомнил свою улицу, тот самый переулок, смеющихся прохожих вокруг. Хаос его жизни был его личным крестом, но мысль о том, что его действия могут обернуться катастрофой для ничего не подозревающих людей в  е г о  времени, заставила его кровь похолодеть.
— Кто ты? — наконец спросил он, и в его голосе не осталось и следа от прежней легкомысленности. — Страж? Дух? Путешественница, как я?
Девочка качнула головой, и её каштановые пряди колыхнулись.
— Я  Эхо, — сказала она просто. — Эхо того, что ещё не произошло. Я живу здесь, у порога, и слушаю песни времени. Ваша — самая громкая и самая рваная из всех, что я слышала. Вы не должны её заглушать. Вы должны… допеть её до конца.
Она сделала шаг вперёд и протянула к нему ладонь. На ней лежал маленький, отполированный до блеска камешек того же голубоватого оттенка, что и свет колонны.
— Возьмите. Это камертон. Когда вы будете действительно готовы, когда перестанете бежать от хаоса и начнёте его понимать, он поможет вам найти дорогу обратно. К правильной инициации. Не здесь и не сейчас.
Станислав медленно, почти не веря, взял камешек. Он был тёплым и вибрировал с едва уловимой, успокаивающей частотой. Пульс... нет, беспорядочное жужжание в его крови будто понизило тон.
— А что мне делать сейчас? — спросил он, и его голос звучал устало. — Ждать тридцать лет?
Девочка-Эхо — улыбнулась. В её улыбке была бесконечная мудрость.
— Сейчас? Идите своей дорогой, дяденька. Ищите другие следы. Учитесь слушать тишину между прыжками. Мир — не декорация. Он — оркестр. А вы пока только роняете ноты. Научитесь не ронять их. Тогда, возможно, вы и не испортите мелодию.
Она начала растворяться, похоже, на этот раз окончательно.
— И постарайтесь не попасть в прошлый вторник! — её голос прозвучал уже издалека, с оттенком внезапной озорной веселости. — Там вы уже были, и там сейчас ваш двойник. Это всегда очень запутанно!
И она исчезла. Станислав стоял один на поляне, сжимая в одной руке холодный серебряный прибор, а в другой — теплый голубой камешек. Колонна перестала светиться. Птицы снова запели.

***
Элеонора замолчала, и в комнате повисла тишина. Она сама удивилась, что выложила эту историю Фрайдис — ту самую, которую годами прятала в самом дальнем уголке памяти, за семью замками.
— И что было потом? — тихо спросила Фрайдис, не отрывая взгляда от стены, будто на ней проступали контуры той самой комнаты.
— Потом… потом я убежала. Просто развернулась и побежала, как будто за мной гнался сам дьявол. А на следующий день Соня пришла в школу как ни в чем не бывало. Мы больше никогда не говорили об этом. Через месяц ее семья внезапно переехала. Связь оборвалась.
Элеонора взяла кружку, но чай в ней уже остыл.
— Я долго думала, что это был просто странный, жуткий момент в жизни той семьи. Пока не начала создавать миры. В ЭЗОТЕРИКЕ, — она сделала ударение на этом слове, — иногда, совершенно случайно, проступают пугающие образы. Отражение в зеркале, которое было не пустым. Некто на экране телевизора, который смотрел не на партнера, а прямо на зрителя. И ощущение… леденящего холода, исходящего не от льда, а от чего-то иного.
Фрайдис наконец перевела на нее взгляд. Ее глаза, обычно насмешливые, были серьезны.
— Вы думаете, то, что вы «в шутку» вызвали, — оно пришло? И осталось с ней?
— Я думаю, оно проявилось через нее, — поправила Элеонора. — А мой дар… Возможно, он не для того, чтобы убегать от реальности в красивые миры. Возможно, он как раз для того, чтобы  у в и д е т ь. Чтобы разглядеть те миры, которые уже здесь, наложились на наш, как калька. И эзотерика была не игрой, а… первым учебником, который я интуитивно искала.
Она подняла руку и на мгновение сконцентрировалась. Между ее ладонями, в воздухе, запорхали искры не света, а скорее тени, складываясь в призрачный контур лебедя. Он был прекрасен и ужасен одновременно.
— Я хочу найти Соню, — тихо сказала Элеонора. — Не для того, чтобы вспомнить прошлое. Чтобы понять, что мы тогда открыли. И закрыть это. Если не поздно.


Читатель! Если ты действительно хочешь узнать, удалось ли Эмме Вонг отыскать свою сестру Элеонору, переходи по ссылке: http://proza.ru/2025/03/22/1435

Кроме того, ты узнаешь о том, что Зинаида Фрайдис якобы получила анонимное письмо, написанное незадолго до смерти Олафа Швепса. В письме содержались намеки на то, что один "поциент" видел в Зинаиде нечто большее, чем просто доктора, и что его завещание было попыткой защитить Фрайдис от неизвестной угрозы.