Сон профессора - 8

Иллюстрация взята из Интернета


Николай Швепс похоронил сына на сельском кладбище, вдали от городского шума. На могиле был поставлен памятник из белого мрамора с надписью: "Здесь покоится прах Олафа Швепса". В общем-то всё было как у людей… "Но это не значит ничего нового по сравнению с тем же самым живым человеком... Вот так мы живем во тьме вековечной лжи нашего времени; а ведь сколько еще впереди таких дней мрака? И что еще будет?.. Не узнаю я этого точно, пока сам не умру", — думал Николай.
Он долго смотрел на тетрадь, которую вернул следователь после того, как дело было закрыто, потом прочитал на последней странице:
"На потолке коридора, который не имел конца, висели часы, но стрелки их были сломаны, и время стало странным сновидением, где утро и вечер сливались в одно бесконечное полотно. Каждый тик, каждый звук был как удар молота по пустой бочке глухим и безжизненным.
Вдруг, из тьмы, появилась луна, но не та, что светит в ночи, а луна, из которой капали чернила. Они стекали по стенам, образуя картины, которые никто не мог понять. На них были изображены разорванные мечты, ускользающие сны и потерянные моменты, которые, казалось, никогда не существовали.
Черепаха с золотыми глазами вздохнула, и в этот миг её глаза начали тускнеть, как угасающее пламя свечи. Она поняла, что её мир — это лишь отражение того, что осталось после того, как все надежды исчезли, как песок сквозь пальцы. И, возможно, именно в этом безумии скрывался тот самый опыт, который она искала, как последний луч света в бескрайней тьме.
Но тьма не была одинокой. Она шептала, приглашая черепаху в свои объятия, обещая забыть все боли и страдания. И черепаха, с медлительностью, присущей её существу, поднялась на ноги, готовая шагнуть в бездну, где не было ни смысла, ни надежды, ни света. Лишь бесконечное молчание, в котором она могла раствориться, как капля дождя в океане отчаяния.
А в городе, где часы текли, как растопленный воск, жил экстрасенс по имени Станис. Его дом был построен из зеркал, отражающих не только образы, но и сны, которые переплетались с реальностью. Каждый вечер Станис открывал двери своего дома, и в его мир входили люди, искушенные в поисках ответов на вопросы, которые терзали их души".
Тоска охватила Николая. Он не мог понять, что с ним происходит — может, он сам умер и лежит в могиле рядом со своим сыном; а может быть его сын жив? Николай стал часто покупать и пить водку. Затем у него случился инфаркт… А потом Швепс-старший стал приходить на могилу сына каждый день — он хотел увидеть своего мертвого мальчика еще раз перед тем как умереть самому; но Олаф не приходил к нему больше никогда…

***
Цикл "Темная башня" Стивена Кинга.
Цикл "Меч истины" Терри Гудкайна.
Цикл "Колесо времени" Роберта Джордана.
Цикл "Плоский мир" Терри Прачетта.
"У начала времен" Роберта Янга.
"Путь королей" Брендона Солдерса.
Станислав рассматривал корешки толстых томов в книжной лавке неподалеку от того дома... Он уже почти уходил, когда его внимание привлекла одна книга — она лежала на самом верху стопки и была совсем новой: ее обложка изображала длинноволосого человека с мечом за спиной; рядом был столбец текста под названием «Краткая история мира». Мигель Сератоса — таково было имя автора книги.
— Чем интересуетесь? — спросил подошедший сзади мужчина лет сорока пяти или пятидесяти.
— Есть у вас "Порог между мирами"?
Мужчина пожал плечами:
— Никогда не слышал. Это фэнтези?
— Вроде бы да.
— Я вам рекомендую вот это: "Краткая история мира". Новинка! Но ней  сказано всё про наш сегодняшний день... Но если вы хотите узнать о мире побольше перед тем как начать читать эту, я могу предложить другие книги этого автора.
— Что именно?
— Ну давайте тогда для начала посмотрим вот эту книжку, — сказал мужчина с улыбкой, — а потом уж решим, куда дальше двигаться вместе.
На обложке были изображены два крылатых существа вроде ангелов без лиц — они парили над землей среди облаков так величественно просто потому, что их тела напоминали огромные белые дирижабли. Что-то притягивало взгляд именно к ним, словно внутри каждого скрывалась какая-то тайна, которую следовало разгадать.
Станислав взял книгу в руки. Она была неожиданно тяжёлой, холодной на ощупь, будто переплёт был не из картона, а из тонкого отполированного камня. Под пальцами чувствовалась лёгкая вибрация, почти неосязаемый пульс.
— Она... живая? — невольно вырвалось у него.
Мужчина улыбнулся шире, и в его глазах мелькнул тот же загадочный блеск, что и на бескрылых ангелах с обложки.
— Всякая настоящая книга жива. Но эта — особенно. Она не просто рассказывает. Она... откликается. Смотрите.
Он легко перелистнул несколько страниц. Бумага была плотной, цвета старой слоновой кости, а буквы не были напечатаны — они словно проступали из глубины листа, чуть выпуклые и тёплые на ощупь. Иллюстрации внутри были ещё более странными: те же летящие существа, но теперь в их прозрачных, дирижаблеподобных телах виднелись целые миры — крошечные города, леса, текущие реки и одинокие фигурки людей, замершие в вечном ожидании.
— Это не фэнтези, — тихо сказал мужчина, следя за моей реакцией. — Или не совсем. Это топография души. Все мы, знаем об этом или нет, носим в себе такие же миры. Иногда они просятся наружу. Иногда кто-то помогает им найти дорогу.
Станислав оторвал взгляд от книги и посмотрел на него.
— А вы кто? Продавец? Библиотекарь?
— Проводник, — поправил он мягко. — Я помогаю людям находить нужные пороги. Вы же искали «Порог между мирами»? Его не существует в виде тома на полке. Он существует в виде вопроса. И вот этот вопрос, — он постучал пальцем по обложке, — и есть начало пути. Хотите сделать шаг?
В лавке пахло табаком, пылью и чем-то ещё — сладковатым запахом далёких звёзд или высохших чернил, в которых растворились сны. За окном шумел привычный город, но здесь, среди этих стеллажей, время текло иначе. Медленнее. И глубже.
Станислав ещё раз взглянул на парящих существ. И ему показалось, что один из крошечных людей в прозрачной глубине иллюстрации повернул голову и посмотрел прямо на него.
— Да, — сказал он, не узнавая собственный голос. — Я хочу сделать шаг.
Мужчина кивнул, будто ждал именно этого.
— Тогда начнём с начала. Меня, кстати, зовут Леонид. А это, — его рука скользнула по корешкам соседнего ряда, — это только прихожая. Настоящая библиотека — дальше.
И он сделал лёгкое движение, словно отодвигая невидимую занавеску. Стеллаж позади него с мягким скрипом отъехал в сторону, открывая узкий, слабо освещённый проход, уходящий вглубь, в самое сердце здания, которого, как казалось ещё пять минут назад, не могло здесь быть.

***
Тропинка сузилась, стены из камня выросли по бокам, смыкаясь где-то вверху. Они оказались в каменном ущелье, которого не могло быть в парке. Воздух стал спертым, мертвым.
— Он следит? — выдавила из себя Зинаида, чувствуя, как холодная влага со стен капает ей на шею.
Эмма бросила быстрый взгляд через плечо. Ее синие глаза сверкнули в темноте, как у кошки.
— Не «он». Оно. И оно уже почти настигло нас. Беги!
Последнее слово было произнесено тихо, но с такой железной интонацией, что Зинаида рванула с места, не раздумывая. Ее туфли скользили по сырому камню, книга, прижатая к груди, билась в руках в такт сердцебиению, и ее свет теперь был единственным проводником в кромешной тьме тоннеля.
За спиной раздался громкий шлепок, будто огромная рыба упала на камни. Потом скрежет ногтей, нет, когтей по мокрому булыжнику. И тихий, протяжный звук, похожий на зов: голос, пропущенный сквозь воду и предсмертные судороги.
— Зи-на...и-да...
Оно знало ее имя. Оно пело его, растягивая слоги на мокром, пустом дыхании.
Ноги подкашивались от ужаса. Тоннель изгибался, но не выходил никуда, он закручивался в спираль, в петлю. Паника, холодная и острая, впилась ей в мозг. Она бежала по кругу. Это была ловушка.
Эмма вдруг остановилась перед глухой каменной стеной. Она повернулась к Зинаиде. На ее бесстрастном лице Зинаида прочла нечто новое — холодный, безжалостный интерес.
— Второй урок, профессор, — проговорила ведьма, и ее голос эхом разнесся по ловушке. — Некоторые двери открываются только страхом. Точнее, его голодом.
Она указала на стену.
— Эта стена  не преграда... Это граница. Твоего разума и того, что за его пределами. То, что идет за тобой, — часть тебя. Твой собственный утопленник. Книга призвала его. Только ты можешь заставить его отступить. Или... оно заберет тебя с собой на дно.
Скребущий, булькающий звук настиг их. В конце тоннеля, в слабом свете книги, Зинаида увидела "это". Бледную, раздутую от воды фигуру, ползущую по стене и потолку, как исполинское насекомое. Лицо было пустым, просто влажной маской, но в глубине темных глазниц пульсировал тусклый, голодный огонек. Оно протянуло руку — длинную, с отечными пальцами, между которыми натянулась мембрана гнилой кожи.
— Книга... — просипело существо. — Дай ключ...
Зинаида, прижатая к холодной стене, посмотрела на книгу. Она была ключом. Страх достиг апогея, кристаллизовался в нечто острое и ясное. Она не просто боялась. Она ненавидела этот ужас. Ненавидела эту тварь, это место, эту колдовскую игру. И эта ярость, рожденная отчаянием, была горячей точкой в ледяном море паники.
Она не прочитала строку. Она выкрикнула ее, вложив в слова всю свою волю, всю свою испуганную ярость:
— АЗ ЕСМЬ ВРАТА И КЛЮЧ!
Книга вспыхнула ослепительным белым огнем. Существо вскрикнуло — звук, полный боли и ярости, — и отпрянуло в тень, его формы поплыли, распадаясь.
Каменная стена перед Зинаидой вздохнула и разошлась, как занавес, открывая выход обратно в туманный парк. Но не назад, к ее офису. К чему-то еще.
Эмма улыбнулась. Ее улыбка была беззубой в этом свете.
— Видишь? Ты учишься. А теперь идем дальше! Ночь долгая, а твоих утопленников, профессор, — она обернулась к пятну в темноте, — гораздо... гораздо больше. И все они голодны.
И она шагнула в туман, оставив Зинаиду одну с пылающей книгой и с пониманием, что дверь назад заперта навсегда. Самый страшный кошмар только начинался, и его сценаристом была она сама.


(продолжение следует)



Читатель! Если ты всё еще хочешь узнать, кто убил Олафа Швепса, переходи по ссылке: http://proza.ru/2025/03/23/706