Тонкости перевода

Из цикла "Поведанное кузиной"

      – Веришь или нет, но мечты сбываются, – говорит мне как-то кузина. – Хотя, не всегда так, как ты это себе представляешь.
       Так, думаю, этой темы мы ещё не касались.
      – Ну, – говорю, – рассказывай, что на тебя опять нашло.
      – Ты, наверное, знаешь, что меня всегда привлекало всё необычное.  Да и сейчас книжки про сверхъестественные и плохо объяснимые или явления я обожаю. Потому, что в глубине души верю, что во всём этом что-то есть.

      – Как не знать, – отвечаю. – Наслушался уже. Впору сборник твоих рассказов публиковать.
      И подмигиваю.
     – Да ладно тебе, – улыбается. – Так вот, попадается мне как-то книжка о том, что надо сделать, чтобы твои мечты осуществилась. Всех подробностей я уже не помню, но основная мысль в том, что, если ты представляешь себе что-то отдалённо, то отдалённым оно так и останется. А если вообразишь себе, что желаемое существует в твоем мире, и ты буквально его держишь в руках, ощущаешь форму, цвет и даже запах, то всё непременно исполнится. У вселенной для хорошего человека всё найдётся.
      Там также утверждалось, что для правильной визуализации образа хорошо бы задействовать максимум каналов восприятия. И при этом опереться на личные переживания и ассоциации, чуть ли не на детские. Потому, что они крепче всего. И вот тогда всё сбудется.
      Я и задумалась – неужели это может вот так работать? И решила: а поставлю-ка я на себе эксперимент. Человек я не совсем пропащий, и вселенная на мня зла держать не должна. А для чистоты эксперимента, как говорят ученые, загадаю что-нибудь непростое, что само в руки едва ли придёт. При этом все условия постараюсь выполнить – нарисую всё в красках, словно я этим реально владею. И посмотрю, как ваша теория с этим справится.

      Первое, что пришло на ум из несбыточного, будто бы я заядлая театралка и собираюсь Мариинку на представление. Вплоть до того, что держу в руках билет. А что для меня театр – так, обязаловка, общественное мероприятие, что-то вроде профсоюзного собрания, на которое меня делегатом выдвинули. Вроде и почётно, но тоска смертная.
      Почему так? Нет, нам, конечно, с детства внушали, что надо духовно расти – читать книги, слушать классику, ходить в музеи, театры. Читать я любила, это да, музыку слушала, а вот с музеями как-то не задалось. Да и негусто их у нас – раз-два и обчелся. Ну, что в этом краеведческом я не видела? Осетинские украшения да чучела горных козлов? На то и на другое я уже вдоволь насмотрелась. Особенно с козлами везло – вечно около меня ошивались.

      А что до театров, так они у меня всегда ассоциировались с художественной самодеятельностью. Наверное, местный драмтеатр в этом помог. Посещала его, когда на работе выделяли билеты, и те шли чуть ли не в нагрузку к контрамаркам на выступление заезжих эстрадных звёзд типа Алёны Апиной или Киркорова. Ну, не МХАТ – точно: их постановки я обожала, и всегда к экрану прилипала, когда случайно натыкалась. Но где МХАТ и где мы?

      В общем, сделала выбор. А почему в Мариинку – так это для облегчения визуализации, чтобы техзадание чётче сформулировать. Ты же, наверное, помнишь анекдот про унитаз в женском туалете. В который джин превратил изнывающего от жажды негра, когда тот попросил сделать его белым, и чтобы вокруг было много воды и женщин. Поэтому здесь строгость важна.
      А у меня на этот счёт прекрасная детская ассоциация имеется. Помню, ещё ребенком возила меня мать в Ленинград, в гости к родственникам. И ходили мы тогда с нашей общей кузиной на детский утренник в Мариинку, на Лебединое озеро. Не знаю, каким чудом ей удалось достать билеты, и для меня всё это было, словно сказка, особенно поначалу.

      Как сейчас помню – обитые бархатом кресла, чинно рассаживающаяся публика, царская ложа в позолоте и балдахинах, звук инструментов из оркестровой ямы, медленно гаснущая хрустальная люстра.
      Поднимается занавес, появляются балерины, и… волшебство тут же испаряется. Потому, что – а сидим мы близко к сцене – в глаза сразу бросаются нестиранные пачки балерин и густой макияж на лицах. Взгляд коробит от темных подошв пуантов, а у кого-то из кордебалета я даже синяк на руке заметила. И, что особенно впечатлило, – клубы пыли, в свете софитов выбивающиеся из щелей пола после каждого прыжка.

      Мне бы любоваться грацией балерин, отточенностью их движений в такт музыке – но не могу себя пересилить. Всё внимание на эту изнанку искусства. Какая там сказка! Да и кузина тоже под впечатлением. Ну, говорит, и лошади. Даже запах конский, как в цирке. Это она, конечно, хватила, но настроение усилила. Что называется, угодило лыко в строку.

      В антракте переглядываемся – может, достаточно с нас?
      – Вы что надумали, – одёргивает мать. –  Уйти с такого представления!? Видели, сколько желающих сюда попасть, и не всем так повезло. А вы – достаточно! Сидеть до конца!

      Кстати, может из-за этого случая у меня и по сей день театр вызывает двойственное чувство. Наверное, за счёт присутствия в нём некой натянутости и даже фальши. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что, если вникать в детали, можно придраться и к портрету Моны Лизы. Например, если рассматривать его с лупой. Поэтому, видимо, и говорят, что в деталях кроется дьявол.
      Но вернёмся к эксперименту.

      Вот, значит, рисую себе этот рафинированный образ несбыточной Мариинки, её атмосферу, бархат, хрусталь, звуки из оркестровой ямы. И не даю себе невольно не зациклиться на пачках, синяках и пыли, чтобы не накосячить и историю с незадачливым негром не повторить. Прилагаю, конечно, некоторые усилия, но, в целом, с задачей справляюсь. Минут на десять меня хватает. Ну, думаю, на первый раз достаточно.
      День идёт своим чередом, бытовая рутина вытесняет романтический настрой. Упражнения с визуализацией уходят на второй план и вскоре забываются. И тут звонок в дверь.
      
      Ты, наверное, помнишь, я тебе как-то рассказывала про свой отдых в Дивноморском, когда меня подруга пристроила листмейстером на свои вечерние концерты? Вот она и зашла.
      – Я, – говорит, – бежала с работы и решила к тебе заскочить. Нам министерство культуры – а Надюша работает педагогом в музыкальном колледже – выделило билеты на концерт. Приехали «Виртуозами Москвы» со Спиваковым, и сегодня вечером они выступают в здании государственной филармонии. Не хочешь сходить, у меня есть лишний билет?

      И протягивает мне его.

      Вот тебе и на, удивляюсь – не успела отправить заявку вселенной, и уже ответ. Забавно. Хотя о филармонии речь не шла. Она ведь у нас в здании бывшей лютеранской кирхи приютилась, а там всё строго, и вовсе не про люстры с оркестровыми ямами. Стулья да потёртые ковровые дорожки.
Да, незадача тут у вас, улыбаюсь мысленно и тут же про негра вспоминаю. Может, у вселенной трудности с переводом – не тот толмач подвернулся? Или сама напортачила где?

      – Ты знаешь, – говорю, – я бы с удовольствием, но у меня вечер занят.
И про себя думаю: что бы такого сказать, чтобы не обидеть? Ну, не тянет меня туда, нет настроения.
      Не успеваю выдумать причину, как вопрос решается сам собой.
      – Ладно, – говорит Надюша, – бывает. Но не беда; сестра обещала выручить, если что. Хотя, жалко – ты же в нашей филармонии давно не была. А там сейчас все по-новому. Такой ремонт отгрохали – закачаешься! Одни бархатные кресла чего стоят, не говоря про акустику. Сам Валерий Гергиев, земляк наш, средства выбил. И теперь это не просто филармония, а целый филиал Мариинки.
      Я так и обомлела.

      Короче говоря – веришь или нет – эксперимент удался почти на все сто. На мелочи можно было закрыть глаза. Во всяком случае, так я для себя решила. Хотя на концерт не сходила и лично не проверила. А ты, наверное, думаешь, совпадение? Знаю я тебя с твои материализмом.

      Я неопределенно пожимаю плечами.
      – Всякое случается.
      – Тогда слушай дальше.

      Она уселась поудобнее.
      – Я ведь тоже не сразу такой вывод сделала, были сомнения. Но история эта занозой в голове у меня застряла. Потому решила себя снова проверить, но не так, чтобы вот тут же, нарочито, а при удобном случае. И случай такой подвернулся.
Навестила я как-то свою подругу. Сынишка у неё на машинках помешен, целый парк собрал. На любой вкус, но по большей части гоночные. Я, говорит, когда вырасту, куплю себе ярко синий кабриолет и на нем буду разъезжать.

      Почему, думаю, синий – цвет уж больно необычный, в городе у нас таких не встретишь. Все белые да черные, иногда красные. Но чтобы синяя? И тут меня саму осенило – от слова «синяя», наверное – а не устроить ли опять эксперимент с этой самой визуализацией.
      А ещё на эту мысль натолкнули меня детские ассоциации, о которых я тут же вспомнила. Про пыль я тебе рассказала, а вот про машины…
      Ты ведь знаешь, папенька наш водителем был, и я всегда любила, когда он сажал меня в кабину своей трехтонки. После работы он нередко заезжал за мной и забирал из детского садика или из школы и вёз домой. Запах бензина, масла, даже выхлопных газов – всё это завораживало меня навевало какое-то спокойствие и умиротворение. Наверное, поэтому меня до сих пор странная тяга ко всему, что связано с автомобилями.

      Я одно время – не поверишь – и вовсе мечтала стать водителем или машинистом. Потому, что доходило до того, что даже запах железной дороги начинал меня манить и очаровывать. Но вовремя одумалась – не женское это дело.

      Может, из-за этого я швейную машинку полюбила и посвятила профессиональному шитью немало лет. В качестве компенсации за свои несбывшиеся мечты – её ведь тоже иногда надо маслом смазывать и что-то там подкручивать.
      И вот этот мальчуган со своей синей машинкой меня и надоумил: а что, если я вдруг пошлю вселенной мечту обзавестись машиной? И непременно голубой – а какой ещё может быть мечта? Та, что иногда снится по ночам и дразнит своей несбыточностью.

      Представила я, что выхожу из дома и вижу это сияющее голубое чудо, пахнущее свежей краской и немного бензином. И прикасаюсь к его пленительному глянцу ладонью. И даже могу распорядиться этой роскошью по своему усмотрению.
      Опять же, стараюсь мысленно удержать образ перед глазами какое-то время и сродниться с ним. Долго, конечно, не получается. Мысли возвращаются к домашним делам, и я оставляю это занятие. Развлекла себя немного, и хватит.

      Вечером решила сходить в магазин. Спускаюсь по лестнице, смотрю – из почтового ящика что-то торчит. Щелкаю замком, вижу – объемистый пакет. В подъезде уже темно, поэтому выхожу на улицу, разрываю упаковку и обмираю. С глянцевой обложки пухлого журнала на меня своими горящими фарами смотрит голубая иномарка. И при этом чувствую запах свежей типографской краски и бензина – рядом фырчит чья-то Лада.

     Сказать, что я обомлела – не сказать ничего! Следующая моя реакция – безудержный смех.

      Суетящийся у Лады сосед бросает свои дела и смотрит на меня, как на потерпевшую. Или как на лишившуюся ума – сами посудите: стоит баба с глянцевым журналом в руках и дико ржёт без видимой причины.
      Но мне не до него. И уже не до магазина. Разочарована ли я? Вряд ли – уж слишком дерзкой была поставленная задача. Скорее – удивлена и поражена безмерно.

     Как оказался каталог престижных иностранных автомобилей в мом ящике, одному богу известно. Я потом справки наводила – никто из соседей не признался, что это его журнал. Все они люди пожилые, и никому нет дела до этого гламура. Да и почтальон не смог припомнить, чтобы вышла какая-то ошибка.

      В общем, если в первом случае я ещё в чём-то и сомневалась, то теперь окончательно убедилась в справедливости своих предчувствий. Точно, во всём этом что-то есть!
      Но себе зарок дала – отныне никаких визуализаций. Опасное это дело. Лучше уж по старинке, мечтать скромно и расчётливо. И надеяться только на свои силы, а вселенную лишний раз не тревожить. Иначе теперь уж наверняка окажешься в компании разочаровавшихся, а то и вовсе потерпевших. Вроде того негра.

Представила я, что выхожу из дома и вижу это сияющее голубое чудо, пахнущее свежей краской и немного бензином. И прикасаюсь к его пленительному глянцу ладонью. И даже могу распорядиться этой роскошью по своему усмотрению.
Опять же, стараюсь мысленно удержать образ перед глазами какое-то время и даже сродниться с ним. Долго, конечно, не получается. Мысли возвращаются к домашним делам, и я оставляю это занятие. Развлекла себя немного, и хватит.

      Вечером решила сходить в магазин. Спускаюсь по лестнице, смотрю – из почтового ящика что-то торчит. Щелкаю замком, вытаскиваю объемистый пакет. В подъезде уже темно, поэтому выхожу на улицу, разрываю упаковку и обмираю. С глянцевой обложки пухлого журнала на меня своими фарами смотрит голубая иномарка. И чувствую запах свежей типографской краски и немного бензина – рядом фырчит чья-то Лада.

      Сказать, что я остолбенела – не сказать ничего! Но следующей реакцией был безудержный смех.
      Суетящийся у Лады сосед бросил свои дела и уставился на меня, как на потерпевшую. Или как на лишившуюся ума – сами посудите: стоит баба с журналом в руках и дико ржёт без видимой причины.
      Но мне было не до него. И уже не до магазина. И состояние моё вряд ли можно было бы назвать разочарованием – слишком уж дерзкой была поставленная задача. Скорее – удивлением.

      Как оказался этот каталог престижных иностранных автомобилей в мом ящике, одному богу известно. Я потом справки наводила, но никто из соседей не признался, что это его журнал. Все они люди пожилые, и никому нет дела до этого гламура. И почтальон не смог припомнить, чтобы вышла какая-то ошибка.
      В общем, если в первом случае я ещё в чём-то и сомневалась, то теперь окончательно убедилась в справедливости своих предчувствий. Точно, что-то во всём этом есть!
      Но себе зарок дала – отныне никаких визуализаций. Опасное это дело. Лучше уж по старинке, мечтать скромно и расчётливо. И надеяться только на свои силы, а вселенную лишний раз не искушать. Иначе теперь уж наверняка окажешься в компании разочаровавшихся, если не потерпевших. Вроде того негра.