АРКА, глава 1. Платы

        ...Плохо промыли от канифоли, зараза, липнет, - ворчал я про себя...

        Печатную плату, желтую, полупрозрачную, словно мед на свету, пересекала с обеих сторон сетка тонких зеленых дорожек. Золотистые микросхемы уцепились многочисленными ножками к медным проводникам. Маленькие капельки олова на концах ножек говорили о чутких и аккуратных пальчиках монтажниц в белых халатах и накрахмаленных колпаках, скрывающих их чудные прически.
        Они рядком сидели вдоль длинных столов, освещенные ярким белым светом. Легкий канифольный дымок из-под острых горячих жал паяльников поднимался в гофрированные вытяжки.

        Девушки время от времени склоняли свои головки к стереоскопам, внимательно вглядываясь, как капельки олова ложатся на тончайшие проводники.  Вот, наконец, долгая, кропотливая работа окончена и, в последний раз  внимательно осмотрев плату, девушки аккуратно укладывали их на узкую, медленно движущуюся  ленту конвейера, отправляя на промывку. Теперь можно и передохнуть, но сначала лучше отметить в журнале и расписаться.

        Вот эти платы, после промывки от канифоли по новому техпроцессу должны поступать на стенды диагностики, разработанные и изготовленные в нашем отделе. Идти за платами нужно было в другой корпус. Молодые инженеры с удовольствием приносили стопки готовых плат – уж очень веселый и красивый контингент работал в цехе. 
   
        Платы, которые монтировали девчонки, разрабатывались в отделе систем РЭБ, расположенном в том же здании КБ, что и наш отдел диагностики. Однажды к нам прибежал Чапа, так мы звали Леху Чапленко и сказал, что у них открыли ОКР по мышам. Мы: Генка Метелев, Коля Мангалов, я и Вовка Филиппов, немедленно выскочили на улицу под жаркое солнце и почти побежали в соседний отдел.
        За дверью нас накрыла приятная прохлада от работающего кондиционера, встроенного в одно из окон. Умеют жить люди! Мы ступили на салатового цвета линолеум сборочного цеха отдела.
        Весь центр занимали несколько полупустых, еще без блоков, со свисающими жгутами с разъемами, аппаратных стоек. Инженеры колдовали над блоками на своих монтажных столах, расставленных вдоль окон. Пачками лежали золотистые платы, собранные девчонками и проверенные на моем стенде. Их прикручивали, вдвигали в специальные полозки своих блоков инженера соседнего отдела. 

        У одной необычной стойки с торчащей клавиатурой и ярким экраном сгрудился народ.
        - Здравствуйте, пришли полюбоваться вашей мышью, где она? – спросили мы, протискиваясь к диковинной стойке.
        - Вот она!
        И нам показали черное пластмассовое нечто, помигивающее красной лампочкой, лежащее на свободном месте справа от клавиатуры. У мыши был хвост, спускающийся куда-то за клавиатуру. 
        - Точно мышь. Для чего она? – заговорили мы.  Брат Лехи Сергей Чапленко начал слегка свысока, что нам не очень понравилось, объяснять, что она – это интерфейс к виндоусу и что они заключили договор на НИОКР по исследованию мыши и ее влиянии на программное обеспечение РЭБ. Пригласили даже соисполнителей из Караганды, которые уже имели опыт работы с этим виндоусом.
        Я быстро сообразил, что в отделе РЭБ начнутся разработки новых печатных плат, работающих от ЭВМ, которые нужно будет снова изучать и программировать их диагностику. Интересно-то как! Я прямо загорелся. Как я люблю свою работу!

        Из цеха принесли дюжину плат.       
        - Плохо промыли от канифоли, зараза, липнет, - ворчал я про себя, - уже пятая плата и все липкие, но пока сигнатуры совпадают с эталонными и на дисплее висит сообщение «ПЛАТА ИСПРАВНА».
        Я подсоединил гребенку разъема к торцу очередной платы, проверив, что контакты не измазаны канифолью.
        - Надо сходить к этим красавицам, попросить, чтобы перед сдачей на стенд тестирования получше промывали. Покажу им руки липкие, должны пожалеть, - я улыбнулся. 
        - Ну, поехали, - и, выбрав стрелками клавиатуры нужную строку на экране, нажал клавишу Enter. Через секунду на дисплее появилась строка выходной сигнатуры, она совпала с сигнатурами предыдущих плат и с эталонной.
        - Так, еще одна исправная, молодцы девчонки, работают без брака, надо в протоколе похвалу черкнуть.   

        Ядром стенда, разработанного в нашем отделе, была микроэвм «Электроника С5-12», машина неказистая, но тогда, в восьмидесятые, нас вполне устраивала из-за множества цифровых входов-выходов.
        Что еще нужно для тестирования плат – подал на многочисленные входы ПСП и снял сигнатуры с выходов. И все! Главное жгуты не перепутать и выбрать нужный децимал платы на дисплее.   
        Головная боль начиналась, когда сигнатура не совпадала с эталонной и на экране загоралось «ПЛАТА НЕИСПРАВНА». Тогда надо повозиться, но для начала просто выполнять команды стенда, типа: «УСТАНОВИТЕ ПРОБНИК НА D12.5» и надеяться, что стенд найдет неисправный контакт. Если не получится, просто снимать сигнатуры на контактах и сверять их с таблицами. В любом случае, я мысленно поглаживал себя по голове, если стенд находил неисправность. Иначе лез в программу и исправлял ее, пытаясь заложить новую неисправность. Мне это разрешалось, пока стенд не был сдан ОТК. Потом нельзя, но после сдачи я иногда партизанил – ведь программа-то была моя.    
      
        Когда я впервые появился в отделе, не мог взять в толк, как написать программу свертки сигналов с контактов разъема в сигнатуру. Помог разобраться Генка Метелев – высокий парень в очках. Он стоял над душой и все проверял - по науке ли формирую псевдослучайные последовательности. Гена у нас теоретик и его все слушали, хотя я что-то не видел, чтобы он хоть одну схему платы разработал. Здесь ассом был Коля Мангалов, все схемы - его творения.
        Корпус стенда, компоновка – это Огородникова дела. Вообщем в секторе Радченко, как на подбор, специалистами толковыми, и работать с ними было одно удовольствие.   

        Мне сразу поручили разработку ПО стенда диагностики. Пока изучал теорию сигнатурного контроля, систему команд С5-12, которая выглядит так же, как записана в памяти, поэтому называется машинной. В «АСУ Город», где раньше работал, я программировал на ассемблере, фортране. Но, на удивление, машинная система команд оказалась очень удобной, и дела мои пошли хорошо, а с алгоритмами вообще не было проблем – это я любил.   

        Стенд с моей программой работал вовсю – ни одна печатная плата не применялась без контроля на стенде, такой был договор с цехом и девчонки это знали. Часто оставался вечерами - уже протестировал десятки разных печатных плат, попутно корректируя программу. Пора хвастаться начальству и предъявлять ОТК, а там писать ТУ, инструкции, это я знал хорошо.
        Опять припозднился, пора домой. Выключив стенд, забросив сумку на плечо, я ступил на еще теплый от дневного зноя асфальт заводского двора.
        За дверью отдела в ночной темноте едва проглядывал теннисный стол, где играли в обед для просветления мозгов.

        В бездонной черноте ясного неба переливались звездные россыпи. На юге темнели неровные контуры гор. Как же быстро опускается южная ночь! Она наступает внезапно, словно театральный занавес, который вдруг, без предупреждения, опускается, погружая всё вокруг в бархатную темноту.
        Я замер, пораженный сиянием неба. Звезды яркие и четкие, а вот размытые и тускло мерцают – это далекие галактики. Сколько же их! И как к ним добраться? Ведь есть еще кто-то – не может быть, чтобы мы были одни!
        Вышел на длинную заводскую аллею, освещенную вереницей неярких фонарей, ведущую к проходной, где нужно сдавать ключ.

        «Москвич» одиноко и неприкаянно ожидал меня на стоянке посередине площади. Фонарь, причудливо свисающий со столба, ярко высвечивал машину, которая словно крупный изумруд, переливалась темно-зелеными оттенками.
        Вообще-то по домам нас развозил большой автобус, но у него строгий график и в конце рабочего дня все собирались, рассаживались, и весело ехали по домам. Опоздал – добирайся на городских автобусах, да еще с пересадками или на своей машине.

        Усевшись поудобнее на сиденье, обтянутое шерстяным клетчатым чехлом, я прогрел мотор, вдыхая еще не выветрившиеся заводские запахи краски, чуть-чуть кожи и, мягко воткнув первую передачу, чуть притопил газ и плавно отпустил сцепление. Машина послушно выкатилась на дорогу; ее путь освещали мягкие фонари и редкие огоньки проезжающих машин, создавая призрачную атмосферу.

        11.06.2025 г., Санкт-Петербург.

        Продолжение:  http://proza.ru/2025/07/01/1814

        Содержание:  http://proza.ru/2025/07/12/1560

КБ – конструкторское бюро.
НИОКР - научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы.
ОТК – отдел технического контроля.
ПСП - псевдослучайная последовательность.
ПО – программное обеспечение.
РЭБ – средства радиоэлектронной борьбы.
ТУ – технические условия.