4. Римские каникулы. Из серии Суженый мой, ряженый

Начало здесь:
http://proza.ru/2025/07/20/1735


«Итальянский мужчина и его мама неразделимы, как моцарелла и помидор»
(только помидор уже переспел, а моцарелла душит)
Эпизод III — «Марко-2. Или когда у мужчины мама, а не жизнь»


Ровно через месяц после приснопамятной чашки кофе в римском аэропорту Ольга снова поднялась на борт самолета, державшего курс на Апеннины.
— Ты с ума сошла, — резюмировала перед отлетом подруга. — Наступаешь на те же грабли.
— Вовсе нет, — отбивалась Ольга. — На сей раз программа обещает быть безупречной: никаких зарослей лаванды и, главное, никаких матерей.
— Ну-ну, блаженны верующие. Запомни главное правило итальянской безопасности: если в первые полчаса знакомства он назовет свою матушку «la regina», беги без оглядки.
— Если он назовет ее королевой, — отшутилась Ольга, — я побегу сдаваться сама. Связанная по рукам и ногам и с тортом в качестве контрибуции.
Марко-второй в виртуальном пространстве выглядел поистине великолепно. На фотографиях он то изящно держал бокал кьянти, то уверенно опирался на гоночный велосипед, то трогательно обнимал бездомного пса — который, справедливости ради, выглядел ухоженнее и дороже Ольгиных любимых туфель. В переписке он выказывал тонкое остроумие, редкую чуткость и ту самую легкую, сугубо южную сентиментальность, против которой трудно устоять.

«Мой прежний брак был тяжелым испытанием, — признавался он в сообщениях. — Теперь я ищу женщину, способную разделить со мной тишину и изысканный сыр».

На что Ольга практично замечала: «Я предпочитаю вино и взаимность, но против хорошего сыра тоже ничего не имею».
Они встретились в Вероне. Он явился на свидание в безупречной белой рубашке, с изысканным букетом; от него исходил едва уловимый аромат Aqua di Parma, приправленный нотками свежего базилика.
— Benvenuta, bella! — воскликнул он, и Ольга на секунду поверила, что сказка возможна.
— Спасибо, — улыбнулась она. — И что же, мы действительно проведем эти дни без материнского надзора?
— Моя мама… — Марко на мгновение замялся. — Она знает, что я встретил восхитительную женщину.
— И ты уже показал ей мое фото?
— Пока нет. Хочу сперва окончательно разобраться в собственных чувствах.
Внутренний голос Ольги мгновенно перевел эту дипломатическую тираду: «Мать не имеет ни малейшего понятия о твоем существовании, и добром это не кончится».
Первый день прошел по всем канонам классической мелодрамы: неспешные прогулки, клубничное мороженое на залитой солнцем площади, обязательное селфи у знаменитого балкона Джульетты и поцелуи под старинной аркой — разумеется, на долгую удачу. Гром грянул на вторые сутки, когда Марко предложил «ненадолго заскочить к нему домой».
— Просто оставим вещи, выпьем по чашечке эспрессо и сразу же уедем на виллу к моим друзьям, — заверил он.
Ольга переступила порог его дома и замерла. В гостиной, занимая едва ли не всю стену, высился парадный портрет зрелой дамы в тяжелой золоченой раме. Дама восседала в кресле, сияя массивными серьгами и глядя на мир с поистине монаршим величеем.
— Твоя матушка? — полушепотом спросила Ольга. — Вы так свято чтите ее память?
— Почему память? — искренне удивился Марко. — Мама жива-здорова. Просто она уехала в спа-салон.
— И надолго?
— О, нет, будет минут через пятнадцать. Она чрезвычайно горит желанием познакомиться с тобой.
Спустя ровно двенадцать минут тишину дома взорвал стремительный перестук каблуков. В гостиную вихрем ворвалась синьора лет семидесяти, сохранившая, впрочем, завидную стать. На ней было ярко-красное пальто, а губы пылали помадой такого вызывающего оттенка, каким обычно печатают экстренные заголовки в прессе.
— Так вот она какая?! — вместо приветствия бросила матрона, в упор разглядывая гостью.
— Мама, познакомься, это Ольга.
— Славянка… — протянула синьора, словно вынося окончательный приговор. — Я так и знала. У этих женщин крепкие зубы, но они имеют обыкновение все ломать.
Ольга не успела сообразить, что именно она уже успела сокрушить в этом благословенном доме, но под этим взглядом почувствовала себя как минимум стенобитным орудием.
Обед прошел в гнетущей атмосфере. Точнее, говорила исключительно матушка. Она подробно, в деталях расписывала, каких трудов ей стоило воспитание единственного сына, как тяжело он болел в девятилетнем возрасте, насколько пагубно влияет на его организм избыток соли и — мимоходом — женщины с излишне выраженными скулами.
— У меня как раз скулы самые обыкновенные, — попыталась вставить слово Ольга.
— Это еще хуже, — отрезала синьора. — В таком лице совершенно не чувствуется характера.
— А вам непременно нужен характер?
— Ты задаешь слишком много вопросов, девочка. А я совсем не уверена, что ты окажешься рядом, когда у него в очередной раз разболится желудок.
Марко все это время хранил безмятежное молчание, мерно работал вилкой и покорно кивал, напоминая актера-статиста из третьесортной комедии о маменькиных сынках.
Когда им наконец удалось остаться наедине, он робко попытался сгладить углы:
— Ольга, не принимай близко к сердцу. Ты ей понравилась. Просто она безумно боится, что я снова обожгусь.
— Твоя мама боится только одного: что я откажусь гладить твое постельное белье по ее секретной методике.
— Ты преувеличиваешь.
— Ответь мне прямо, Марко. Ты хоть когда-нибудь жил один?
— Разумеется! Мы живем вместе, но у нас в распоряжении целых два этажа.
Ольга молча поднялась, налила себе полный бокал местного вина и осушила его залпом.
— Ты прекрасный человек, Марко. Но тебе нужна спутница, готовая одновременно гладить твои рубашки и ублажать твою матушку. К первому я, пожалуй, способна прийти, но второе согласна обсуждать исключительно на сеансах с личным психотерапевтом.
Этим же вечером Ольга перебралась в городской отель, а утренним рейсом уже вылетела в Москву. В дьюти-фри перед посадкой она купила себе новую помаду — сочного, бескомпромиссного оттенка итальянской решимости.
Уже проходя паспортный контроль в Шереметьево, она услышала короткий сигнал телефона. На экране высветилось сообщение:

«Ты мне очень дорога. Я сумею переубедить маму. Просто дай мне немного времени».

Ольга не стала утруждать себя текстовым ответом. Она переключила телефон в режим камеры, сделала быстрое селфи и переслала его подруге с короткой припиской:
«Марко номер два: экземпляр великолепный, но вакансия закрыта. Кресло прочно занято мамой. Кто там у нас следующий? Италия еще не исчерпала свой запас amore, а я — свое последнее "Чао, мальчики"».

Продолжение следует…
http://proza.ru/2025/07/21/1025