Он совершенно великолепен

   Чуть рассердившись на брата Иля, который чуть не поссорил нас своим высокомерием, немного тамплиерским и весьма щекотливым, я остановилась и думала об Эрнесто... И вдруг... Сознание моё вспыхнуло разноцветными заплатами, замерцало, танцующий свет изрёк своё вдохновенное Слово, которое я пыталась узнать как музыкальный фрагмент какой-то важной и всеохватной, мировой Симфонии. Иль говорил не о нём! Чудеса! Я не поняла его! Илю близок Эрнст, а не Эрнесто. Это совершенно разные авторы, разные Воины. Великие воины. Оба. Я готова была встряхнуть, потрясти Иля за плечи... Мне захотелось провести по его небритому подбородку, чуть коснувшись аорты, и давая понять, что помню о той гильотине, о том страшном лезвии, располосовавшем позвонки...

— Мой король... не ты... Мой король всегда внутри меня, в тех нескольких молекулах, которые вошли в мою плоть и стали мной.

  Та страшная игра, которую мы отыграли на славу все трое, нет, шестеро, семеро... Сделала нас самими собой. Неприступными без высокомерия.

  Во всех нас живёт сострадание. Потому что мы страдали. По-настоящему.

  Духом, запечатлённым в преходящем...

  Он был совершенно великолепен.

  Наш личный бог.


/28.10.25