Женщина в любви. Мать Мария

Сегодня я расскажу о удивительной судьбе и любви поэтессы Елизаветы Кузьминой-Караваевой, в постриге Матери Марии – монахини Западноевропейского экзархата русской традиции Константинопольского патриархата.
Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (во второму мужу Скобцова) (урожденная Пиленко) родилась 8 декабря 1891 года в Риге. Её отец Юрий Дмитриевич Пиленко был юристом и виноградарем. Мать – Софья Борисовна – занималась домом и детьми (у Елизаветы был младший брат).
В 1895 году умер отец Юрия Дмитриевича – отставной генерал-лейтенант Дмитрий Васильевич Пиленко, его считают родоначальником кубанского виноградарства и виноделия. Его имение с виноградниками в 2500 десятин под Анапой, перешли в наследство сыну. Семейство Пиленко перебралось в Анапу, где Юрий Дмитриевич занялся виноградарством, продолжив дело отца.
Елизавета от природы была умна, прекрасно образована и любознательна. Недалеко от имения проходили археологические раскопки скифских курганов, и девушка там часто бывала. Солёный морской ветер, ласковое солнце Причерноморья породили в ней поэтический дар, который проявился позже.
Летом 1906 года Пиленко умер. Овдовевшая Софья Борисовна забрала детей и переехала в Петербург к своей сестре – фрейлине царского двора. Лизу определили в частную гимназию.
После всех красот юга Лиза попала в серый город, по которому бродила часами и ненавидела его. Из очерка «Встречи с Блоком» (первая редакция):
"Я ненавидела Петербург. Мне было трудно заставить себя учиться. Вместо гимназии я отправлялась бродить далеко через Петровский парк, па свалку, мимо голубиного стрельбища. Самая острая тоска за всю жизнь была именно тогда. И душе хотелось подвига, гибели за всю неправду мира, чтобы не было этого рыжего тумана и бессмыслицы."
Окончив гимназию Елизавета и поступила на философское отделение Высших женских Бестужевских курсов.
Двоюродная сестра, которая была старше Лизы и не сочувствовала её бредням, повезла её на литературный вечер в реальное училище в Измайловские роты.
Там она впервые услышала выступление Александра Блока. Вот каким она его увидела: «… очень прямой, гордый какой-то, голос металлический и усталый, темно-медные волосы, лицо не современное, а будто со средневекового надгробного памятника. Читает свои стихи,;—;очевидно, новые: «По вечерам, над ресторанами»… «Незнакомка»… И еще читает.»
Она была поражена и восхищена его талантом и всем его обликом. Когда Лиза прочла все стихи Блока то, решила, что только он может понять её смятенную душу. И девушка пошла домой к поэту. Ей было 15 лет, а Блоку 28. Он казался ей очень взрослым и умудренным жизнью. Лиза рассказала Блоку все, что мучает её.
Из очерка «Встречи с Блоком» Елизаветы Юрьевны: «Он внимателен и серьезен, он все понимает, совсем не поучает и, кажется, не замечает, что я не взрослая. Мы долго говорим. За окном уже темно. Он не зажигает света. Мне хорошо, я дома, хотя многого не могу понять. Я чувствую, что около меня большой человек, что он мучается больше, чем я. Меня поражает его особая внимательность, какая-то нежная бережность… Через неделю я получаю письмо, почерк твердый, не очень крупный, но широкий, щедрый, широко расставлены строчки. В письме есть стихи…
Когда вы стоите на моём пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите всё о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту –
Что же? Разве я обижу вас?
О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я – сочинитель,
Человек, называющий всё по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.
Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Всё же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные речи
О земле и о небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как – только влюблённый
Имеет право на звание человека.
<А.Блок 1908>

В этом поступке Блок показал себя, как умный и порядочный человек.
Вскоре Елизавета познакомилась с юристом Дмитрием Кузьминым-Караваевым. В 1910 году Елизавета и Дмитрий поженились.
Дмитрий ввёл девушку литературный кружок поэтов Серебряного века – «Цех поэтов». Дмитрий стихов не писал, но был руководителем кружка вместе с Николаем Гумелёвы и Сергеем Городецким. Елизавета подружилась со многими поэтами и писателями того времени. В литературной среде Лиза начала писать стихи и в 1912 году выпустила первый сборник «Скифские черепки», благосклонно встреченный критиками.

Одно из стихотворений из сборника:
Разве можно забыть? Разве можно не знать?
Помню, - небо пылало тоскою закатной,
И в заре разметалася вестников рать,
И заря нам пророчила путь безвозвратный.
Если сила в руках, - путник вечный, иди;
Не пытай и не мерь, и не знай и не числи.



Все мы встретим смеясь, что нас ждёт впереди,
Все паденья и взлёты, восторги и мысли.
Кто узнает - зачем, кто узнает - куда
За собой нас уводит дорога земная?
Не считаем минут, не жалеем года
И не ищем упорно заветного рая.

Спустя годы она писала в воспоминаниях: «Мы жили среди огромной страны, словно на необитаемом острове. Россия не знала грамоты – в нашей среде сосредоточилась вся мировая культура: цитировали наизусть греков, увлекались французскими символистами, считали скандинавскую поэзию своею, знали философию и богословие, поэзию и историю всего мира, в этом смысле мы были гражданами вселенной, хранителями великого культурного музея человечества. Это был Рим времен упадка… Мы были последним актом трагедии – разрыва народа и интеллигенции».
Зимой 1910 года в литературном собрании в Тенишевском училище выступали многие поэты и Блок. Он пришел со своей женой Любовью Дмитриевной. Когда Дмитрий представил Блоку свою жену, он сразу узнал Лизу. Из воспоминаний: «Опять знакомая, понимающая улыбка, он спрашивает, продолжаю ли я бродить, как я справилась с Петербургом. Мне тоскливо, отвечаю невпопад. Любовь Дмитриевна приглашает нас обедать. Уславливаемся о дне. Слава Богу, разговор кончается».
Елизавета постоянно видела Блока на литературных вечерах Цеха поэтов, наблюдала его метания и мучалась. Душевные мучения подтолкнули её к отъезду зимой 1912 года. 1 декабря Лиза получила письмо от Блока. Из воспоминаний: «Я наизусть не помню всего письма, но отдельные фразы остались в памяти точно. Он меня благодарил. Он писал: «думайте обо мне, как и я о Вас думаю. Силы уходят на самую трудную часть жизни, на середину ее. Я перед вами не лгу». Она не ответила Блоку потому, что чувствовала по какому гибельному пути он идёт.
Дома в Анапе Елизавета ходит в церковь, читает духовные книги, молится, пытается по её выражению «пробиться к Христу».
18 октября 1913 года Елизавета родила дочь Гаяну. Формально девочка была записана под фамилией Кузьмина-Караваева, но биографы сходятся во мнении, что отцом был некто другой. Это не был Александр Блок, хотя Елизавета Юрьевна любила его незабвенно, но возвышенно. А дети, как мы все знаем, рождаются от любви земной.
Из письма Блоку: «Потом к земле как-то приблизилась, – и снова человека полюбила, и полюбила, полюбила по-настоящему, а полюбила, потому что знала, что Вы есть».
18 октября 1914 года в Свято-Онуфриевском храме Анапы состоялось крещение Гаяны. Её крестным отцом стал Алексей Толстой.
Осенью 1914 года она вернулась в Петербург и встретилась с Блоком, они подолгу беседовали, сидя в разных углах комнаты. Из воспоминаний Елизаветы Юрьевны: «он у стола, я на диване») и говорят: о трагичности человеческих отношений, о стихах, о «доблести, о подвигах, о славе»… И опять идут годы».
Отец Гайаны ушел на фронт, где пропал без вести. Елизавета Юрьевна в Анапе занималась благотворительностью, создала приют для младенцев-сирот.
Елизавета Юрьевна несколько раз встречалась с Блоком в Петербурге. В 1918 году встретили на людях, поговорили о поэме Блока «Двенадцать». Из воспоминаний: «Я высказала свое мнение. Он заметил: «Не знаю, похоже на правду. У самого меня никакого мнения нет».
После февральской революции 1917 года Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, подарила свою родовую усадьбу местным крестьянам с просьбой устроить там школу для крестьянских детей. Школа была создана и просуществовала до конца 1940-х годов. Сама Елизавета Юрьевна говорила об этом: «Это был красивый жест».
В 1918 году Елизавету Юрьевну избрали городским головой Анапы. Она поехала в Москву, где участвовала в акциях эсеров против большевиков. А когда вернулась в Анапу там была белая армия генерала Покровского. Её арестовали. Председателем суда был Даниил Ермолаевич Скобцов. Елизавете Юрьевне удалось оправдаться, к тому же за нее вступились Алексей Толстой и Максимилиан Волошин. И конечно же, решающую роль сыграла любовь Скобцова. Они поженились.
Из очерка «Встречи с Блоком»: «Россия уже громко голосила на всех полях. Снега не были побеждены и растоплены кровью. Блок задыхался в своем петербургском любимом гробу. Я была скиталицей. Весть о его смерти встретила в Константинополе.» Александр Блок умер в 1921 году.
В марте 1920 года из-за наступления Красной армии семья эвакуировалась в Тифлис, где в 1921 году родился сын Юрий. В 1922 году в Сербии родилась дочь Анастасия. В 1924 году Скобцевы поселились в Париже.
Даниил Ермолаевич Скобцов устроился таксистом, занимался публицистикой, общественной деятельностью, участвовал в работе казачьих объединений, защищая интересы кубанской диаспоры.
Елизавета Юрьевна подрабатывала тем, что изготавливала кукол и шила.

Стихотворение матери Марии:
Кто я, Господи? Лишь самозванка,
Расточающая благодать.
Каждая царапинка и ранка
В мире говорит мне, что я мать.
Только полагаться уж довольно
На одно сцепление причин.
Камень, камень, Ты краеугольный,
Основавший в небе каждый чин.
Господи, Христос — чиноположник,
Приобщи к работникам меня,
Чтоб ответственней и осторожней
Расточать мне искры от огня.
Чтоб не человечьим благодушьем,
А Твоей сокровищницей сил
Мне с тоской бороться и с удушьем,
С древним змием, что людей пленил.

В 1926 году младшая дочь Настя заболела менингитом и умерла.
Брак со Скобцовым распался, но они до конца жизни оставались друзьями.
Личная утрата помогла понять горе других людей. С 1927 года Елизавета принимала участие в христианском движении в Европе. В марте 1932 года, после церковного развода с мужем, Елизавета Юрьевна приняла монашеский постриг под именем Марии, во имя Марии Египетской. Обряд производил глава православной церкви за рубежом – митрополит Евлогий.
В рубаху белую одета…
О, внутренний мой человек.
Сейчас ещё Елизавета,
А завтра буду — имя рек.

Не помню я ча;са Завета,
Не знаю Божественной То;ры.
Но дал Ты мне зиму и лето,
И небо, и реки, и горы.

Не научил Ты молиться
По правилам и по законам, —
Поёт моё сердце, как птица,
Нерукотворным иконам,

Росе, и заре, и дороге,
Камням, человеку и зверю,
Прими, Справедливый и Строгий,
Одно моё слово: Я верю.
<2 января 1933>

В 1935 году мать Мария арендовала большой дом на улице Лурмель и создала братство «Православное дело». При доме была обустроена церковь и столовая. Она собирала деньги по всему Парижу и оказывала помощь голодным, бездомным, туберкулезным. Ей помогали дочь Гаяна и сын Юрий, Николай Бердяев, отец Сергий Бердяев.
Летом 1935 года Гаяна, убежденная коммунистка, вернулась в Россию, а в 1936 году пришло известие что она скоропостижно скончалась в Москве. Смерть Гаяны была загадочной, исследователи до сих пор не пришли к единому мнению о причине.
Мать Мария с христианским смирением приняла известие. Свое горе она поведала 23 августа 1936 года в стихотворении «Не слепи меня, Боже, светом»
Не слепи меня, Боже, светом,
Не терзай меня, Боже, страданьем.
Прикоснулась я этим летом
К тайникам Твоего мирозданья.
Средь зеленых, дождливых мест
Вдруг с небес уронил Ты крест.

Принимаю Твоей же силой
И кричу через силу: «Осанна!»
Есть бескрестная в мире могила,
Над могилою надпись: Гаяна.
Под землей моя милая дочь,
Над землей осиянная ночь.

Тяжелы Твои светлые длани,
Твою правду с трудом принимаю.
Крылья дай отошедшей Гаяне,
Чтоб лететь ей к небесному раю.
Мне же дай мое сердце смирить,
Чтоб Тебя и весь мир Твой принять.

В Европе началась Вторая мировая война. В июне 1940 года Германия оккупировала Францию. В 1941 года мать Мария в статье «Размышления о судьбах Европы и Азии» написала о Гитлере: «Во главе избранной расы господ стоит безумец, параноик, место которому в палате сумасшедшего дома, который нуждается в смирительной рубашке… чтобы его звериный вой не потрясал вселенной».
Когда 22 июня 1941 года немецкие войска вторглись на территорию Советского Союза Мать Мария сказала: «Я не боюсь за Россию. Я знаю, что она победит. Наступит день, когда мы услышим по радио, что советская авиация уничтожила Берлин… Росси предстоит великое будущее, но какой океан крови».
Мать Мария установила связь с участниками Сопротивления и помогала спасать евреев, снабжала людей документами, переправляла в партизанские отряды. Наступил момент, когда деятельность «Православного дела» привлекла внимание гитлеровцев. Сына матери Марии Юрия арестовали и предложили вступить в армию генерала Власова. Он отказался и был отправлен в концлагерь. Было объявлено, что его выпустят, если мать Мария добровольно сдастся. Она конечно же пришла, её долго жестоко пытали и отправили в лагерь Равенсбрюк (Германия).
Юрий Скобцов погиб в Бухенвальде в феврале 1944-го на двадцать четвертом году жизни. Мать уже не узнала этого…
В 1937 году мать Мария написала стихотворение, которое оказалось пророческим. На полях этого стихотворения она нарисовала женщину, держащую на коленях мертвого взрослого сына.

Не буду ничего беречь,
Опустошенная, нагая.
Ты, обоюдоострый меч,
Чего же медлишь, нас карая?

Без всяких слаженных систем,
Без всяких тонких философий,
Бредет мой дух, смятен и нем,
К своей торжественной Голгофе.

Пустынен мертвый небосвод,
И мертвая земля пустынна.
И вечно Матерь отдает
На вечную Голгофу Сына. (1937 г.)

Даниил Ермолаевич Скобцов хлопотал об освобождении сына и бышей жены, но безрезультатно. Ему удалось передать в лагерь несколько посылок.
В Равенсбрюке мать Мария провела два года, поддерживая узниц, читала и толковала Библию. Матушка утешала женщин разных по возрасту и вере, сохраняла веселость, шутила и никогда не жаловалась.
Мать Мария всегда любила вышивать. Самое поразительное, что и в концлагере она вышивала. У бывшей узницы концлагеря Розанны Ласкру сохранилась вышитая Матерью Марией лагерная косынка. Она рассказывала: «Краски доставала приятельница полька, работавшая по окраске эсэсовских рубашек. Нитки мы добыли из обмоток электрических проводов, разрезанных и обнажённых с помощью лагерных машин Сименс. Игла была похищена в немецкой портняжной мастерской Улы Биндера - палача мучителя. Солагерницы пронесли всё это с опасностью для жизни, чтобы была создана вышивка - это шедевр»
Мать Мария посещала другие бараки. Особенно любила она 31-й блок, в котором были женщины из Советского Союза.
В крематории Равенсбрюка круглосуточно дымили трубы. По свидетельствам выжившей узницы Мать Мария, показывая рукой на этот тяжелый дым, говорила: «Он такой только вначале, около земли, а дальше, выше делается все прозрачнее и чище и, наконец, сливается с небом. Так и в смерти. Так будет с душами.

Мать Марию сожгли в крематории 31 марта 1945 года.
7 мая 1985 года указом Президиума Верховного Совета СССР награждена  Орденом Отечественной войны  II степени (посмертно).

     Прощайте, берена (Мать Мария - Кузьмина-Караваева Е.)
Прощайте, берега. Нагружен мой корабль
Плодами грешными оставленной земли.
Без груза этого отплыть я не могла б
Туда, где в вечности блуждают корабли.

Всем, всем ветрам морским открыты ныне снасти.
Все бури соберу в тугие паруса.
Путь корабля таков: от берега, где страсти,
В бесстрастные Господни небеса…

16 января 2004 года канонизирована Константинопольским патриархатом как преподобномученица.