Ужасный Док. Собака Баскервилей идёт по следу-33

Глава 33.

:Республика, монархия, омоложение.


— Извините, Майкрофт, я думал вы один… Ваш дворецкий свободно впустил меня, не предупредив… Я зайду позже.

— Ну что вы, Доктор, двери моего дома всегда открыты для вас — располагайтесь! Немного коньяку?

— Да, спасибо.

— Вы знаете сэра Джона? — Майкрофт указал на пожилого джентльмена с игривым пробором на уже изрядно поредевшей шевелюре.

— Нет, мы не встречались.

— Сэр Джон Лаббок.

Пожилой гость поднялся и на секунду опустил веки. Вероятно, на его языке это означало приветствие.

— А это мой близкий друг — Джон Ватсон.

Ватсон, следуя примеру, тоже опустил и поднял веки. Знакомство, надо полагать, состоялось.

— Доктор, сэр Джон как раз рассказывал мне про супругов Стэплтонов.

— Стэплтонов? — от удивления Ватсон несколько сильнее обычного поднял веки, отчего его лицо на мгновение приобрело глупый вид.

— Если не ошибаюсь, вы недавно гостили у супруги Джека?

— Да, был на болотах. Я же расследую дело вашего брата — нанёс визит скорбящей вдове… Когда вы заезжали ко мне, я говорил…

— Понятно, понятно… скорбящей… хе-хех… Эти Стэплтоны — такие же Стэплтоны, как мы… ладно, потом объясню. Сейчас мы читаем письмо Джека, написанное незадолго до его исчезновения… Ты не против продолжить, Джон? Я думаю, Доктору тоже будет любопытно.

— Хорошо. Тогда я буду читать с начала, — нахмурился пожилой джентльмен и взял в руки лист бумаги.


МОЙ МИЛЫЙ ДЖОН,

Давно не писал тебе, но тут на наши Дартмурские болота спустились туманы — и мы всей семьёй подхватили меланхолию: самое время сесть перед камином и набросать тебе пару строк. Тоска! Тоска страшная! Бэрил как-то ещё спасается своими математическими изысканиями (ты помнишь её “вычислительные машины“?), а я совсем плох. Пробовал ходить на охоту, но вся дичь куда-то подевалась, а из-за плохой видимости — так вообще на каждом шагу рискуешь провалиться в гать и остаться там на веки вечные.

Теперь о нашем с тобой споре…

Ты совершенно прав относительно пчёл. Но мне кажется, ты наделяешь своих подопечных слишком развитыми знаниями. Да, по сравнению с остальными насекомыми — пчёлы очень умны и в этом успешно соперничают с муравьями. Но каков их мыслительный аппарат? Так ли он сложен, как ты пытаешься доказать мне? Не прими это за дерзкую попытку тебя задеть, но в улье некому думать. Для этого у них есть только трутни. Мозг трутня гораздо больше мозга рабочей пчелы или королевы (то есть — женских особей). Это очевидный факт. Но в структуре их мозга слишком много слабых мест. У пчёл, как тебе хорошо известно, абсолютно нет коры. Самая сложная часть у них — это грибовидные тела. Именно эта зона отвечает за сложные поведенческие реакции. Многочисленные эксперименты подтверждают, что разрушение грибовидных тел приводит к утрате приобретённых навыков, сохраняя при этом врождённые. Наверное, из-за наличия у мужских особей более крупного мозга часто говорят, что они присутствуют в улье не только для размножения. Давай допустим, что именно они и являются внутренним коллективным разумом. Как же поступают с этими “учёными“ и “философами“ их сородичи — рабочие пчёлы? Ответ всем известен. С приходом холодов рабочие пчёлы наваливаются на них, отгрызают крылья и выбрасывают на верную смерть. Зачем? Вспомним родственников пчёл — ос. Их колонии демонстрируют чёткую сезонность — один цикл за год. Осенью колония полностью распадается: только новые оплодотворённые матки переживают зиму. Рабочие же особи гибнут. Участвовавшие в оплодотворении самцы тоже гибнут. Что же касается тех из них, кто по каким-либо причинам “воздержался“ от совокупления, то рабочие по завершении периода спаривания не слишком долго терпят их рядом с собой — лишают еды, выгоняют из гнезда и даже убивают. Еда и ограниченные ресурсы колонии перевешивают “высокий“ интеллект самцов. Такова программа их общества… и без всяких там “вычислительных машин“.

С дружеским приветом

Джек.


— Как же интересно он писал, — задумчиво произнёс Ватсон.

— Ватсон — тоже писатель, — пояснил Майкрофт. — Любит высокий слог.

— Сейчас кого ни возьми в Лондоне: все — писатели, — буркнул пожилой джентльмен. — Это чтобы не работать. Жили бы они с пчёлами, так им бы давно отгрызли крылья и выбросили из улья. Наш “Стэплтон“ тоже вот был писателем… Господи, прости… вспомнить страшно.

— Да, но Джек писал великолепно, ты не можешь этого отрицать! — улыбнулся Майкрофт.

— Конечно, великолепно. Мы платили ему по фунту за слово. Даже мои родственники-банкиры, для которых деньги — всего лишь записи в бухгалтерских книгах, отказывались в это верить! Вы можете себе представить, Доктор, — целый фунт! Вам готов кто-нибудь платить по фунту за слово?

— Конечно — нет!

— А Джеку платили! Потом он вовсе потерял совесть и начал требовать уже по фунту за букву, включая знаки препинания!

— По фунту за букву?! — не мог поверить Ватсон. — Как такое возможно?

— Ну-ну, — поспешил успокоить своего друга Майкрофт. — Джеку платили не за его литературные выкрутасы. Хотя, признаю, в некоторых вещах он был хорош и даже неподражаем. Эти его принцы, пираты, сокровища и прочее. Кстати, в своих произведениях он слишком много болтал. Мне пришлось пройти через пару неприятных объяснений из-за этих его, так сказать, откровений.

— Да, он всегда много трепался! — буркнул пожилой джентльмен. — Взять хотя бы историю врача, который заливал в себя, подобно виски, омолаживающий эликсир, а потом скакал по улицам Лондона и молодил всех по башке набалдашником трости и тыкал ножиком…

— Джон, Джон, не передёргивай, про ножики он не писал, ножики начались у него позже, когда он совсем потерял контроль…

— Позже или не позже… странно, что до сих пор никто не потянул за эту ниточку и не стал сматывать её в клубок… События с расчленёнкой распутных дамочек до конца дней будут висеть над нами как “дамоклов меч“, Майкрофт. Я не хочу, чтобы потомки думали обо мне как о человеке, который имел к этому хоть какое-либо отношение. Омолаживатель наш! Устроил он нам, нечего сказать, представление!

— Джон, позволь, я продолжу, Доктор многого не знает и ему сложно ориентироваться… а ты его только сбиваешь… Так вот… Джек был талантливым биологом… даже слишком, я бы сказал, талантливым… и…

— Да кем он только не был! Особенно — талантливым убийцей. Вот, в чём ему не было равных. Тут — да. Талант! А бумагу марать — тут все мастера. Про биологов я вообще молчу…

— Возможно, возможно. Но согласись, Джон: такие люди тоже нужны. Ты же не будешь отрицать, что почти всегда “шило в бок“ решает проблему быстрее, чем сотня часов прений в Парламенте?

— Да, на моей памяти: один член Парламента заплатил за свой длинный язычок!

— Вот видишь! И не один, могу тебе сказать…

— Не один?!! Всё, я ничего не хочу об этом знать, Майкрофт. Зачем ты вообще начал этот разговор. Доктор решит, что имеет дело с уголовниками и сдаст нас всех в Скотленд-Ярд.

— Скотленд-Ярд уже давно стал нашим филиалом.

— У тебя везде филиалы! Хватит, достаточно. Если ты не прекратишь, то я встаю и ухожу… Всего хорошего, господа, продолжайте наслаждаться приятной беседой, — пожилой джентльмен сделал наигранную попытку подняться.

— Ладно, ладно, я закончил, Джон. Ещё коньяку? Отдыхай. Что у тебя с нервами? Это всё из-за твоих дурацких муравьёв и пчёл.

— При чём тут муравьи! — пожилой джентльмен подлил себе пару капель. — Они отвлекают меня от грустных мыслей. 

— Вот и прекрасно! — Майкрофт посмотрел на Ватсона и, улыбнувшись, продолжил. — Джек, как я и сказал, был гением! Его омолаживающий эликсир творил чудеса. Были, конечно, некоторые побочные явления, но нам почти всегда удавалось их успешно купировать…

— Угу… успешно… 

— Джон, пей свой коньяк! Да, успешно. За научные труды (и не только за них, как ты понимаешь) Джек получал очень большие деньги. Здесь правда. Это его и испортило. А литература — так… для отчётности… чтобы не возникало вопросов, откуда доходы. Всё шло своим чередом, но потом он исчез. Ты можешь себе представить? Похоже, он совсем помешался и возомнил себя божеством!

— Позвольте, но Стэплтон утонул? — Ватсон опять поднял веки сильнее обычного.

— Ага, — буркнул пожилой джентльмен. — Утонул. Такое не тонет!

— Очень сомнительная история. Я лично не уверен, что он ринулся в болото. Его коктейль, безусловно, раскачивал психику, но чтобы до такой степени. Не верю. По моей информации, он отплыл по поддельным документам в Австралию, а оттуда — на Самоа. Но мы не можем его там найти. Тут уж верно — как в воду канул.

— А эликсир?

— В том-то всё и дело. Заказчики негодуют. Ничего подобного мы им предложить не можем. Я предполагаю, что ключ ко всему — лепидоптерология. Где-то в этой области и лежит решение. Возможно, он выделил какое-то вещество или группу веществ. Насекомые в течение жизненного цикла претерпевают множественные превращения. Бабочки! Я почти уверен. Джон, может, тебе надо было бабочками заниматься, а не твоими бесполезными муравьями, что скажешь? У нас был бы аналог.

— Отстань, Майкрофт. Я не в настроении сегодня шутить. И коньяк твой — настоящее пойло!

— Двадцатилетняя выдержка, имей совесть! Короче… МОЙ МИЛЫЙ, — Майкрофт снова перевёл взгляд с пожилого джентльмена на Доктора, — из-за исчезновения Джека мы теряем влияние в некоторых значимых для нас кругах. Прошло уже несколько лет, а мы продолжаем кормить людей обещаниями. Как ты понимаешь, дни человеческие коротки. Многие рискуют вообще не дожить. Так что мы в затруднении…

— Да… дела-а-а-аа… — согласился Ватсон. — Кстати… относительно всяких там эликсиров и прочего… До меня дошли сведения, Майкрофт, что известный вам профессор Мориарти хочет отправить вас в лучший мир с помощью яда. А не менее известный инспектор Лестрейд собирается надеть на вас наручники…

— За что?!! — взаправду опешил Майкрофт, который вообще никогда не демонстрировал удивление или растерянность.

— Относительно мотивов ирландца ничего сказать не могу. Возможно, он просто безумен. А вот инспектор искренне считает, что вы имитировали смерть брата, которого у вас никогда не было, и намеренно ввели в заблуждение власти. Говорит, Шерлок Холмс — ваше “альтер эго“. А это в Англии, МОЙ МИЛЫЙ, тяжкое преступление, если вы не знали.

На комнату опустилось свинцовое покрывало. Майкрофт где-то с минуту размышлял, а потом, покачав головой, вынес вердикт:

— Нет, этого не может быть… он не такой умный.

— У тебя, Майкрофт, кругом вообще одни дураки! — пожилой джентльмен не стал допивать отвратительный коньяк и толчком выбросил своё тело из кресла. — Высокомерие тебя и погубит! Всё, я подвигал. Сами тут разбирайтесь со своими филиалами, а у меня муравьи три дня не кормлены. Адьё!


Продолжение здесь: http://proza.ru/2025/12/14/1489


Начало здесь: http://proza.ru/2025/11/05/1841