Почему медиация это не только про право. Часть I

или заочный разговор с коллегами юристами о правовых основаниях и практической необходимость участия психологов и философов в процедуре медиации.

Закон, цели и актуальный тренд.
Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ «О процедуре медиации» заложил в России правовые основы для принципиально иного способа разрешения споров. Однако жизнь постоянно проверяет его положения на прочность и актуальность.

Мы уже говорили ранее о том, что в ноябре 2025 года в «Российской газете» вышла показательная статья «Священники и психологи станут медиаторами при разводе», где вице-спикер Госдумы А. Кузнецова говорила о привлечении к медиации психологов и представителей традиционных конфессий. Этот публичный дискурс — прямое свидетельство того, что государство и общество осознают: самые острые социальные конфликты (семейные, в данном случае) нельзя разрешить лишь в правовом поле. Им нужен смысловой и психологический выход. Депутат Т. Буцкая точно очертила границу: «Не надо путать медиацию и консультацию психолога. Психологи ищут корни проблем, а медиация — это возможность соединения разных точек зрения» (http://proza.ru/2025/12/01/805).

Именно в этой точке — «соединения разных точек зрения», особенно когда они касаются базовых ценностей, — и лежит основное правовое и практическое обоснование участия в медиации не только юристов, но и психологов, и философов. Законодатель еще в 2010 году, формулируя в ч. 1 ст. 1 цели закона — «содействие развитию партнерских отношений... формированию этики делового оборота, гармонизации социальных отношений» — по сути, предопределил этот междисциплинарный запрос.

Как медиатор, специализирующийся на выходе из «смысловых тупиков» и «столкновений картин мира», я вижу в этом тренде не просто новость, а подтверждение собственной профессиональной интуиции. Работа в зоне между точным диагнозом проблемы («поколение амбиций... не научилось терпеть друг друга») и горькой статистикой (лишь 10-15% успеха в медиации разводов) требует инструментов, выходящих за рамки права. Она требует той самой «архитектуры диалога», которая опирается на закон, но строится с помощью психологического и философского инструментария.

Аргумент 1
Закон определяет роль медиатора как нейтрального организатора диалога, а не правового консультанта.

Прямое указание на это содержится в п. 6 ст. 15 Закона, который запрещает медиатору «оказывать какой-либо стороне юридическую, консультационную или иную помощь». Эта норма фундаментальна. Она четко отделяет функцию медиатора от функции адвоката или представителя. Задача медиатора — не оценивать правовую позицию, а выстроить процесс, в котором стороны сами найдут решение.

Следовательно, ключевые компетенции медиатора лежат в иной плоскости: управление групповой динамикой, нейтрализация манипулятивных тактик, перевод эмоциональных претензий на язык интересов, помощь в генерации творческих вариантов решений. Это психотехнические и процессуальные навыки, которые являются краеугольным камнем подготовки профессиональных психологов и конфликтологов. Их участие в медиации не просто допустимо — оно продиктовано самой сутью медиативной процедуры, определенной законом.

Аргумент 2
Закон закрепляет принципы, реализация которых требует специальных знаний о человеке и коммуникации.

Статья 3 Закона устанавливает принципы медиации: добровольность, конфиденциальность, сотрудничество, равноправие, беспристрастность и независимость медиатора:
- «Сотрудничество» и «равноправие» на практике означают создание условий, где ни одна из сторон не чувствует себя подавленной или неуслышанной из-за разницы в статусе, темпераменте или коммуникативных способностях. Нейтрализовать этот дисбаланс — прямая задача психологически грамотного медиатора.

- «Беспристрастность» — это не только отсутствие личной заинтересованности (ст. 15), но и способность не попасть под влияние более убедительной, агрессивной или, наоборот, жертвенной роли одной из сторон. Распознавать и управлять такими процессами — область социальной психологии. Без понимания этих глубинных механизмов взаимодействия провозглашенные законом принципы рискуют остаться декларацией.

Аргумент 3
Закон предусматривает гибкость процедуры и позволяет сторонам выбирать медиатора, исходя из специфики конфликта.

Законодатель сознательно отказался от жесткой регламентации процесса. Согласно ст. 11, порядок проведения медиации определяется соглашением сторон, которые могут поручить медиатору самостоятельное определение процедуры с учетом обстоятельств спора. Более того, п. 7 ст. 15 является ключевой нормой, легитимизирующей участие специалистов разного профиля: он разрешает устанавливать дополнительные требования к медиатору соглашением сторон или правилами организации-оператора.

Это означает, что стороны, столкнувшись со сложным корпоративным конфликтом, где переплетены стратегические интересы, личные амбиции и разные корпоративные культуры (а в моей практике в бизнес-ассоциациях и клубах это типичная ситуация), вправе договориться о привлечении медиатора, который понимает не только процедуру, но и саму «ткань» таких системных противоречий. Философский и управленческий бэкграунд позволяет медиатору видеть не просто спор по пункту договора, а «столкновение картин мира» — базовых представлений о справедливости, успехе, доверии и власти внутри организации. Разрешение такого конфликта требует не юридического торга, а «архитектуры диалога», направленной на выстраивание нового, общего смысла для совместного будущего.

Аргумент 4
Требования к профессиональному медиатору не ограничивают его базовое образование юридическим.

Статья 16 Закона предъявляет к профессиональному медиатору три основных требования: возраст (от 25 лет), высшее образование и дополнительное профессиональное образование по медиации. Вид базового высшего образования не указан. Это законодательная «брешь», которая на самом деле является мудрым решением: она позволяет войти в профессию специалистам, чье первое образование дало им понимание человека и общества — психологам, философам, социологам, управленцам.

Моя собственная траектория — философское образование, кандидатская диссертация по национальному самосознанию, два десятилетия в бизнес-ассоциациях и госслужбе, а затем — профессиональная переподготовка по медиации — является живой иллюстрацией того, как социально-философские и управленческие знания становятся основой для глубокого понимания конфликтов. Когда стороны в медиации — это не абстрактные «истец» и «ответчик», а носители разных психологических и даже исторических травм, корпоративных этик или этических систем юридических аргументов бывает недостаточно. Требуется особая методология, сопряженная с «вербальным конфликтным картографированием» смысловых полей сторон.

Заключение
Медиация как междисциплинарная практика в правовом поле.
Таким образом, Федеральный закон № 193-ФЗ, при всей его кажущейся простоте, создает прочную правовую платформу для комплексного, междисциплинарного подхода к урегулированию споров. Он смещает фокус с формально-юридической оценки на процесс организации человеческого взаимодействия.

Участие психологов и философов в медиации — это не экзотика, а практическая необходимость для реализации заложенных в законе целей по гармонизации отношений. Психолог обеспечивает психологическую безопасность и эффективность процесса коммуникации. Философ или конфликтолог (как специалист, работающий с ценностями и смыслами) помогает сторонам выйти за пределы позиционного торга к созиданию новых решений в, казалось бы, безнадежных смысловых тупиках.

Как профессиональный медиатор, я убежден: будущее развития медиации в России лежит на пути признания ее комплексной, гуманитарно-правовой практикой, где само юридическое оформление достигнутых соглашений, в случае его необходимости, опирается на профессионально выстроенный диалог, в котором есть место и для права, и для понимания человеческой психологии, и для работы с фундаментальными смыслами.
(продолжение - Часть II http://proza.ru/2025/12/24/992)