Возвращение принца Лимона в плодоовощную страну

Приходит время рождественских сказок.

Жил в городе Элисте в бурные девяностые годы один молодой мужчина средних лет, среднего роста и обычной комплекции, звали его Михаил, а фамилия у него была Репин. После того, как его уволили из государственной конторы из-за сокращения штатов начал Михаил возить товар из-за границы и торговать им в Элисте на рынке. Постепенно встал на ноги. Взял в аренду магазин и стал успешно заниматься торговлей. И вот как-то днем в гости к нему пришел его школьный друг Савр и предложил взять у него в аренду помещение одного старого советского магазина, который прибрала к рукам в свое время его мать. Михаил спросил:

- Что это ты решил такой известный магазин сдать в аренду? Раньше там люди всегда толпились, покупатели со всего города за товаром приходили.

- Так это раньше было, тогда магазинов мало было – ответил друг. - Теперь торговых точек стало очень много, открылись большие торговые центры, а в старый магазин почти никто не ходит. Один убыток мне от этого магазина. А продать его мать не разрешает, она в нем всю свою жизнь проработала. Возьми магазин в аренду за небольшую цену. Может у тебя получится раскрутить его и вернуть ему прежнюю славу.

- Не могу я тебе, Савр, сразу дать свой ответ – сказал Михаил. – Сам должен понимать, что дело это непростое. Мне сначала надо посмотреть на магазин, оценить, сколько нужно средств туда вложить - в ремонт, в товар, в рекламу.  Только после этого я смогу тебе что-то конкретное сказать.

- Так пойдем сейчас и посмотрим на магазин – предложил Савр.

И вот друзья отправились смотреть магазин. Оказавшись на месте, с первого же взгляда Михаил понял, в чем основная причина проблем его друга. Рядом со старым магазином открылась целая сеть небольших современных торговых заведений. Они буквально стеной отгородили от людского потока бывший центр городской торговли. Войдя в помещение старого магазина, Савр передал Михаилу связку ключей и сказал:

- Сам спокойно осмотри помещение. Я сейчас должен вернуться домой, мне нужно присмотреть за мамой и детьми, жена уехала на три дня в командировку. Ключи занесешь мне сегодня вечером или завтра.

- Вот ты молодец – сказал Михаил. – Пришел бы ко мне через три дня. Мне же тебе вопросы по ходу осмотра магазина задавать нужно будет. Что я тут один делать буду?

- А ты все вопросы свои запиши в блокнот, а я на них завтра отвечу – предложил владелец магазина. – А если ответ тебе понадобится получить срочно, то позвони мне домой из кабинета директора. Там есть телефон.

- Хорошо – ответил Михаил. – Иди, смотри за матерью и детьми. Дело святое. Вопросы свои я тебе позже успею задать.

Савр ушел, и Михаил остался в помещении один. В детстве в этот магазин он заходил несколько раз в день. Утром его отправляли сюда родители за молоком и кефиром со сметаной. Днем Михаил приходил за хлебом и прочими товарами. Так что теперь он словно оказался в стране своего детства. Здесь, за этим прилавком продавались соки и его любимый молочный коктейль. А там, в другом отделе магазина, продавались сладкие булочки и ватрушки. Михаил словно почувствовал крепкую руку давно ушедшей в мир иной бабушки Настасьи, и ему пригрезилась пожилая женщина, которая держала внука за плечо и при этом заказывала себе и ему по стакану лимонада. А высокая могучая продавщица в белом халате с доброй улыбкой на лице наливала в большие стаканы шипучий напиток. Михаил отогнал прочь воспоминания детства и начал  осматривать помещение. Обойдя торговый зал и подвал, он зашел в кабинет директора. Там  внимание его привлек старый сейф. Михаил попытался его открыть, но он был заперт. Тогда он позвонил Савру и спросил его насчет сейфа.

- Этот сейф не магазина, в нем хранили свои документы какие-то государственные люди в советское время – ответил Савр.  - Тогда через магазин распределяли продовольственные пайки, из черной и красной икры, сырокопчёной колбасы и балыка кеты и осетра, для важных чиновников и высших офицеров милиции и КГБ, потом они навсегда ушли, а сейф так и остался.

- Что же находится в сейфе? – спросил Михаил.

– Там вероятней всего списки партийной и советской номенклатуры, которые получали пайки, и больше ничего там нет – ответил владелец магазина. - Но если тебе сильно хочется узнать, что находится в сейфе, то  возьми дрель, она лежит в ящике директорского стола и вскрой сейф. Работы на пять минут.

Михаил нашел дрель и с ее помощью быстро открыл сейф. Внутри действительно было много папок с документацией о выдаче пайков. Ничего интересного. Но в сейфе был еще один отдел, так, же закрытый на ключ. Михаилу пришлось еще немного поработать дрелью, и эта дверка была открыта. И он увидел бутылку лимонада. Того самого лимонада, который он когда-то вместе со своей бабушкой пил в этом магазине. Михаил взял бутылку и поставил ее на стол.

- За столько лет лимонад, наверное, давно пропал и теперь его нельзя пить – сказал Михаил сам себе вслух.

Потом он махнул рукой. Открыл бутылку и прямо из горлышка выпил все содержимое. Удивительное дело. За долгие годы лимонад нисколько не утратил свой удивительный вкус. Но тут в голове у Михаила раздался голос:

- Я принц Лимон. Добрый человек верни меня в мое королевство, и я тебя щедро вознагражу.

- Черт возьми – воскликнул в ужасе Репин. – Я отравился этим лимонадом. Зачем только я его выпил!

— Спокойно, Михаил Репин, — прозвучал голос уже мягче и даже с достоинством. — Ты не отравился. Ты разбудил меня.

Михаил сел на директорский стул и схватился за голову. Сердце колотилось, как в девяностые, когда он впервые вёз товар через границу без нормальных документов.

— Если это галлюцинации, — пробормотал он, — то какие-то уж слишком разговорчивые.

Перед ним, прямо на письменном столе, бутылка лимонада вдруг задрожала, покрылась мелкими пузырьками и… начала меняться. Стекло потускнело, вытянулось, и через мгновение на столе уже стоял крошечный человечек в жёлтом плаще, с короной в виде лимонной дольки. Лицо у него было важное, но уставшее.

— Позволь представиться официально, — сказал человечек, слегка поклонившись Михаилу. — Принц Лимон Первый, наследник престола Плодоовощной страны. Заколдованный, законсервированный и незаконно удерживаемый в этом сейфе с конца восемьдесят седьмого года.

— С конца… чего? — машинально переспросил Михаил.

— С тех самых времён, когда всё начало портиться, — вздохнул принц. — И у вас, и у нас.

Михаил протёр глаза. Принц никуда не исчез.

— Допустим, — медленно сказал он, — ты настоящий. Допустим. Но причём тут я? Почему именно я?

Принц Лимон внимательно посмотрел на него.

— Потому что ты помнишь вкус настоящего лимонада. Не порошка, не подделки, а того, что делали с душой. Только такие люди могут открыть границу между мирами.

— Великолепно, — нервно усмехнулся Михаил. — А граница, я так понимаю, проходит через этот убыточный магазин?

— Именно! — обрадовался принц. — Этот магазин раньше был порталом. Центром обмена. Молоко, хлеб, лимонад — всё это поступало из нашей страны. Но потом порталы закрыли, сейф заперли, а меня… — он вздохнул, — оставили в бутылке.

Михаил встал и прошёлся по кабинету.

— Подожди. Если я тебя «верну», что будет со мной? Мне бы, знаешь ли, аренду тянуть, ремонт делать, конкуренты кругом…

Принц улыбнулся так, как улыбаются только цитрусовые аристократы.

— Ты вернёшься не просто с благодарностью. Ты вернёшься с тем, чего в ваши девяностые больше всего не хватает: честным товаром, который сам к людям идёт. Магазин снова станет местом притяжения. Очереди будут, как раньше. Только без дефицита.

В этот момент в торговом зале что-то тихо звякнуло. Михаил выглянул из кабинета — и замер. Старые прилавки слегка светились, будто их только, что натёрли до блеска, а в воздухе стоял забытый запах свежего хлеба и яблок.

— Ну что, Михаил Репин, — сказал принц Лимон, запрыгивая ему на плечо. — Пойдём домой? В Плодоовощную страну. Время возвращать утраченное.

И Михаил вдруг понял: впервые за много лет ему совсем не страшно вкладываться в это дело.
***

Михаил, молча, стоял посреди торгового зала. Свет, исходивший от прилавков, постепенно усиливался, будто кто-то медленно прибавлял яркость старой лампы дневного света, но без привычного гудения и мигания. Принц Лимон спрыгнул с плеча и важно прошёлся по полу, оставляя за собой крошечные капли росы, пахнущие цитрусами.

— Не тяни время, — сказал он. — Портал долго открытым не бывает. Особенно в мире, где всё привыкли закрывать на замки и печати.

— А если я не вернусь? — хрипло спросил Михаил. — У меня тут бизнес, рынок, обязательства…

— Вернёшься, — спокойно ответил принц. — Все возвращаются. Вопрос, только — каким.

В дальнем углу зала, там, где раньше стояли ящики с овощами, воздух вдруг начал сгущаться, словно над раскалённым асфальтом. Очертания стен поплыли, и вместо облупленной плитки показались аккуратные ряды апельсиновых деревьев, увешанных золотыми плодами. Оттуда доносился шум — не городской, а живой: шелест листьев, гул рынка, голоса. Михаил сделал шаг назад.

— Савр вернётся за ключами… — пробормотал он.

— Он увидит закрытую дверь и подумает, что ты ушёл, — ответил принц. — Люди всегда находят простые объяснения странным вещам.

Михаил выдохнул и шагнул вперёд.
***

Он оказался на площади, вымощенной гладкими камнями, похожими на засахаренную цедру. Вокруг кипела жизнь: морковные гвардейцы в оранжевых мундирах, степенные баклажанные купцы, шумные яблочные дети, катающиеся прямо по мостовой. Над всем этим возвышался дворец из светлого камня и стекла, словно выжатого из лимонного сока.

— Добро пожаловать, — торжественно произнёс принц Лимон, мгновенно увеличившись до нормального человеческого роста. — Ты сейчас стоишь в столице Плодоовощной страны — городе Витаминии.

Михаил смотрел вокруг и чувствовал странное: всё было нереальным, но до боли знакомым, как вкус того самого лимонада.

— У нас беда, — продолжил принц, уже без улыбки. — Пока я был заперт, власть захватил Граф Консервант. Он остановил время, закрыл рынки, запретил свежесть. Всё должно храниться в банках, под крышками, без изменений. Страна чахнет.

— И зачем я тебе? — спросил Михаил.

Принц посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты торговец, который выжил в девяностые. Ты умеешь работать там, где рушатся старые правила и ещё не появились новые. Ты знаешь цену свежему товару и испорченному. Мне нужен человек, который сможет открыть рынки заново.

В этот момент над площадью раздался глухой звон, словно кто-то ударил по пустой жестяной банке. С башни дворца сорвался флаг с изображением лимона и его место занял серый знак с крышкой.

— Нас заметили, — тихо сказал принц. — У нас мало времени.

Морковные гвардейцы расступились, пропуская Михаила и принца к дворцу.

— Решай быстро, Михаил Репин, — сказал Лимон на ходу. — Ты просто поможешь мне вернуться на трон… или вернёшься в Элисту и будешь всю жизнь гадать, почему тот магазин так и не стал снова живым.

И Михаил понял: это был самый настоящий контракт в его жизни — без бумаг, печатей и гарантий, но с очень высокой ставкой.

Дворцовые двери распахнулись сами, без скрипа и усилия, словно давно ждали именно их. Внутри было прохладно и пахло мятой, яблочной кожурой и свежей водой — запах, который мгновенно успокаивал, но одновременно заставлял собраться.

— Это Зал Урожаев, — шёпотом сказал принц Лимон. — Здесь раньше заключались самые важные соглашения. Не войны выигрывали, а договаривались.

Михаил невольно усмехнулся.

— Нам бы у нас так… в девяностые.

Они прошли дальше. И тут Михаил увидел его. Посреди зала, на троне из стеклянных банок, сидел Граф Консервант. Высокий, сухой, с лицом цвета вываренной капусты. Его мундир был, туго застёгнут, будто сдавливал самого владельца, а вместо короны на голове красовалась металлическая крышка с резьбой.

— Принц вернулся, — произнёс Консервант голосом, в котором не было ни злобы, ни радости — только расчёт. — И, как водится, не один. С человеком. Как предсказано.

— Ты не имел права, — шагнул вперёд Лимон. — Страна задыхается.

— Зато хранится, — спокойно ответил граф. — Ничего не портится. Ничего не пропадает. Никаких рисков.

Он перевёл взгляд на Михаила.

— А ты, стало быть, тот самый. Купец из мира дефицита и спекуляции.

Михаил хотел возразить, но понял, что оправдываться бесполезно. Он просто сказал:

— Я из мира, где, если не рискуешь — не живёшь.

Граф Консервант усмехнулся.

— Риск — это потери. Потери — это хаос. Я навёл порядок.

Он щёлкнул пальцами, и стены зала на мгновение стали прозрачными. За ними Михаил увидел склады, уходящие за горизонт: бесконечные ряды банок, бочек, ящиков. Всё аккуратно, чисто — и мёртво.

— Посмотри, — сказал граф. — Здесь достаточно еды на тысячу лет вперёд. Но под моей печатью.

Принц Лимон сжал кулаки.

— Ты лишил людей выбора.

И тут Михаил вдруг понял, что спор идёт не о власти и не о троне. Он шагнул вперёд, сам того не ожидая.

— Можно вопрос? — сказал он Консерванту.

— Разумеется, — холодно кивнул тот.

— Ты когда-нибудь что-нибудь продавал? Не распределял, не учитывал — продавал?

В зале повисла тишина.

— Нет, — наконец ответил граф. — Это унизительно. Торг — это суета.

Михаил кивнул.

— Тогда ты не знаешь главного. Свежий товар нельзя навязать. Его либо берут, либо он пропадает. И если его не берут — значит, ты ошибся.

Он обернулся к принцу.

— Дай мне один день. Открой любой рынок. Без приказов. Без охраны. Если люди не придут — я уйду, и ты, — он посмотрел на Консерванта, — закроешь всё навсегда.

Граф прищурился.

— А если придут?

Михаил улыбнулся — той самой улыбкой человека, который когда-то вёз товар через границу, не зная, чем всё кончится.

— Тогда ты снимешь крышку.

Звон металлической крышки эхом отдался под сводами зала.

— Один день, — сказал Консервант. — И ни минутой больше.

И в этот момент Михаил почувствовал: рынок откроется. Вопрос был только в том, что люди принесут с собой — надежду или страх.

Рынок решили открыть на рассвете — в тот час, когда даже в самых осторожных странах ещё не успевают всё запретить. Михаил настоял на этом сам.

— С утра люди честнее, — сказал он принцу. — И товар у них свежий.

Площадь Витаминии к этому времени выглядела непривычно пустой. Камни мостовой были вымыты до блеска, прилавки — одинаковые, ровные, без вывесок и криков. Слишком правильные. Михаил поморщился.

— Так не пойдёт, — сказал он. — Рынок не терпит симметрии.

Он собственноручно передвинул несколько столов, поставил один криво, другой ближе к солнцу, третий — в тень. Морковные гвардейцы хотели вмешаться, но принц Лимон поднял руку.

— Пусть делает.

К рассвету на площади начали появляться первые жители. Осторожно, будто выходя из долгого карантина. Старый Лук в поношенном плаще, две груши с корзинкой, молодой Огурец, всё время оглядывающийся по сторонам.

— Можно? — тихо спросила одна из груш.

— Нужно, — ответил Михаил.

Сначала никто ничего не покупал. Люди просто ставили свои корзины, раскладывали товар и ждали. Михаил прошёлся между рядами, как когда-то на элистинском рынке, и вдруг громко сказал:

— Кто первый — тот и цену назначает!

Наступила пауза. Потом Старый Лук хрипло рассмеялся.

— А что, хуже уже не будет.

Он положил на прилавок связку зелени и сказал цену — смешную, почти обидную. Но тут, же подошёл кто-то и купил. Потом ещё один. И вдруг что-то щёлкнуло.

Площадь наполнилась голосами. Цены менялись, спорили, смеялись, уступали. Кто-то уходил, кто-то возвращался. Михаил видел — рынок оживает. Не идеально, не ровно, но по-настоящему. На балконе дворца появился Граф Консервант. Он смотрел вниз, сжимая перила.

— Хаос, — прошептал он.

— Жизнь, — ответил принц Лимон, встав рядом.

К полудню случилось неизбежное: один из прилавков остался без покупателей. Молодой Персик стоял, опустив голову — его плоды были переспевшими. Михаил подошёл к нему.

— Завтра будут лучше, — сказал он. — А сегодня сделай сок. Бесплатно. Люди запомнят.

Персик колебался, но послушался. Через час у его прилавка уже стояла очередь. Граф Консервант побледнел.

— Это подрыв системы, — сказал он. — Он учит их ошибаться!

— Он учит их выбирать, — спокойно ответил принц.

И тут над площадью раздался треск. Одна из огромных банок на складе дала трещину. За ней — другая. Запах уксуса смешался с ароматом свежих фруктов. Граф медленно снял с головы крышку.

— Я… не предусмотрел спрос, — глухо сказал он.

В этот момент Михаил почувствовал, как под ногами дрогнула земля. Портал звал обратно. Принц Лимон повернулся к нему.

— Ты выполнил договор.

— А магазин? — спросил Михаил. — В Элисте?

Принц улыбнулся.

— Он уже просыпается.

Свет рынка начал тускнеть, голоса — отдаляться. Последнее, что увидел Михаил, — как жители Витаминии впервые за много лет сами выбирают, что им нужно.
***

Он очнулся в директорском кабинете старого магазина. За окном был вечер. На столе — пустая бутылка из-под лимонада. В дверь постучали.

— Миша, ты здесь? — раздался голос Савра. — Слушай, странное дело… с утра люди сами к магазину тянутся. Говорят, запах детства почувствовали.

Михаил улыбнулся.

— Значит, пора открываться, — сказал он, вставая.