БГ и Виагра

Однажды, Борис Борисыч Гребенщиков долго ждал вдохновения, но оно, собако, почему-то не приходило. Тогда Борис Борисыч решил как всегда, закинуться таблетками для вдохновения, которые так и назывались - "Вдохновительные особые", но как всегда все перепутал и съел целую упаковку "Виагры".

Через полчаса Борис Борисычу
стало казаться, что все предметы в комнате похожи на женщину... Тут его взгляд поднялся (даже вгляд поднялся) на портрет Гаккеля, висевший на стене. Гаккель был с длинными, распущенными волосами, и тоже походил на женщину.

"Какая глядская физиономия... - подумал Борис Борисыч разглядывая портрет - Чего это он на меня так уставился?"

Тут Борис Борисычу показалось, что Гаккель подмигнул ему самым наглым образом, и хитро прищурившись, показывает своими масляными глазками в направлении звездно-полосатого надувного матраса, на котором Борис Борисыч изволил почивать в редкие минуты отдыха...

"Надо бежать прочь из этого вертепа! - в ужасе подумал Борис Борисыч - Пока не произошло грязное надругательство над личностью!"

Перед бегством, Борис Борисыч решил выпить успокоительного, но опять перепутал таблетки и съел еще одну упаковку "Виагры", запивая ее портвейном "Напиток особый", на березовых бруньках. Хлопнув выходной дверью квартиры он понесся вниз по лестнице не дожидаясь лифта.

Вырвавшись на улицу, Борис Борисыч недоуменно огляделся по сторонам. Кругом царили похоть и разврат: на тротуаре ростовые куклы телепузиков раздавали гражданам рекламные листовки, бесстыдно виляя своими привлекательными плюшевыми задами; на детской площадке стояла пластмассовая лошадь, которая своей вьющейся гривой ниспадающих волос, стройными мускулистыми ногами и круглым лоснящимся задом - решительно напоминала женщину; мимо проехал фольксваген-жук, сияя округлыми глянцевыми формами и похотливо торча черным отверстием выхлопной трубы... Борис Борисыч погнался было за жуком, но вовремя одумался.

"Вот он, оскал капитализма!  - гневно подумал Борис Борисыч - Средь бела дня такая срамота творится! Совсем стыд потеряли, буржуины проклятые!"

Борис Борисыч бросился прочь с этой ужасной улицы и ворвался в первый попавшийся магазин.

- Что ж вы, гады, делаете! - в отчаянии вскричал несчастный, ибо это оказался магазин мягкой игрушки. Со всех сторон на Борис Борисыча уставились медведи, панды, кролики, еноты, бурундуки! Все как на подбор -  кругленькие, мягенькие, пушистенькие...

- Вон у той пучеглазой панды морда как у моей бывшей - умилился Борис Борисыч - И такие же черные круги под глазами. Красотка...

Невероятным усилием воли он отвел взгляд от панды, но тут увидел нечто, против чего его восставший организм был не в силах бороться.

- Лабубу! -  завопил Борис Борисыч и бросился прочь из этого опасного места, дабы избежать трагических эксцессов...

Он задыхаясь пробежал с полверсты, остановился и огляделся по сторонам. Увидев среди каменных джунглей островок природы в виде небольшого парка, Борис Борисыч решил соснуть (поспать) под ветвями раскидистой сосны, то есть - соснуть под сосной, но не тут-то было. В слегка замшелом стволе сосны, самым наглым образом, зияло неприкрытым страмом здоровеннейшее дупло!...

- Проклятие! - вскричал Борис Борисыч и повернул было к соседней сосне, но...

- Да чтоб вас всех! Это уж слишком! Скворечник! С маленьким, темным, притягательным отверстием в центре, напоминающим... Стоп! - одернул себя Борис Борисыч - Прочь отсюда!

Борис Борисыч понесся домой на полусогнутых слабеющих ножках. Ему срочно нужно было что-то круглое, мягкое, нежное, и при этом яркое, глянцевое, обтекаемое. Нечто среднее между пандой, телепузиком, фольксвагеном и лабубу, но при этом с таким же как у сосны дуплом и скворечником...

Борис Борисыч, на последнем издыхании, кое-как дошкандыбал до своего дома. Возле его парадной прохлаждалась Ирина Шейк, в прозрачном мини-платье. Она подмигнула Борис Борисычу и сочно чмокнула пухлыми губками, послав несчастному воздушный поцелуй. Борис Борисыч рассеянно вглядывался в незнакомку, кого-то она ему напоминала...

"Точно! - догадался Борис Борисыч - Она похожа на лошадь с детской площадки!"

- Пошла прочь, кобыла худомордая! - завопил Борис Борисыч, молниеносно взбежал на шестьдесят девятый этаж своего трехэтажного небоскреба и ворвался в квартиру. Вбежав в комнату и бросив свирепый взгляд на портрет Гаккеля, он в извращенной форме надругался над своим звездно-полосатым надувным матрасом и тотчас забылся тревожным сном, громко скандируя во сне песню "На*бали"...