Лучшие годы жизни

         Накануне Нового года, который был любимым праздником всей семьи, Нина Андреевна, стройная брюнетка бальзаковского возраста, перебирала свои наряды в шкафу, изредка поглядывая на мужа, который сидел в кресле перед телевизором.
       
        Виктор Ильич, начинающий лысеть мужчина предпенсионного возраста, смотрел телевизионные новости и хмурился: "Опять хохлы бесчинствуют. Вот ведь бесовский народец! Навязались на нашу голову вместе со своими западными шавками. А янки опять воду мутят. Обмануть хотят. Только веры им нет".

        Виктор Ильич поиграл кнопками на пульте и нашёл, наконец, то, что искал. Бархатный голос певца ласкал слух и клонил в сон: "Отцвели уж давно хризантемы в саду".

        - Отцвели хризантемы, отцвели… Скоро Новый год, а наряжаться не хочется, - слушая певца, вздыхала Нина Андреевна. - Ничего уж не надо. А когда-то, ради модных туфелек, я готова была на всё, - даже на кражу.
 
        Тут на глаза ей попалась коробка с теми самыми югославскими туфельками. Привет из девяностых! Югославии больше нет, а туфли осталась. Нина Андреевна бережно взяла их в руки и мысленно возвратилась в девяностые годы - лучшие годы её жизни. Тогда она была влюблена. А за окном кружил голову май и сводили с ума ароматы сирени…
 
        Талоны на дефицитные товары мало интересовали Нину Андреевну. В голове было совсем другое: ожидание встречи с любимым. Но однажды она узнала, что городской торговый отдел подсуетился и выбил для города партию югославских женских туфелек. Власти задумались: выбросить их в свободную продажу, или особо важным персонам предложить? И придумали, - напечатать талоны, раздать девочкам-выпускницам, чтобы милые золушки на выпускном вечере были в перламутровых туфельках.
 
        В это время Нина Андреевна работала в школе. Из любопытства зашла в магазин, поглядеть на туфли, и поняла, что для полного счастья ей не хватает именно их. Но где взять талон? Ночью приснился сон, будто она купила туфли, принесла коробку домой, а из коробки выскочил кто-то маленький, чёрненький, похожий на бесёнка, и показал язык.
 
        А на другой день в школе, - как нарочно, - ей сунули пачку талонов для выпускниц, и попросили раздать по классам. Что с ней случилось? - видно, бесёнок попутал, - не удержалась от соблазна, взяла один талон и купила югославские туфли.
        Вспоминая об этом, Нина Андреевна оправдывала себя, - молодая, глупая. Да и время было такое. Все будто сошли с ума, - свобода! Одни люди воровали газ и нефть, фабрики и заводы, другие - воровали талоны...

        Удобно устроившись в кресле, Виктор Ильич прислушался. Где-то рядом вздыхала жена. Он знал, что сейчас она повздыхает, повздыхает и достанет югославские туфельки, которые хранила, как память о 90-х годах. Когда-то жена обмолвилась, что эти годы - лучшие годы её жизни. Женщин трудно понять. Страна развалилась, а у неё - лучшие годы. Нонсенс!

        Виктор Ильич закрыл глаза. Лучшие годы жизни - какие они? Виктор Ильич думал, думал, но так ничего и не придумал. Учился, женился, работал - всё, как у всех. Дети родились - радость. Квартиру дали - прекрасно. Скоро на пенсию - никуда не деться.
 
        Тут Виктор Ильич вспомнил, что скоро Новый год, и открыл глаза. Надо подарить жене подарок. Она давно мечтала поехать на море. Хорошо бы съездить вдвоём. Виктор Ильич представил, что лежит он на морском берегу и слушает, как шумит прибой, а вокруг девушки в купальниках так и шастают, так и шастают. Нет, на море надо ехать без жены. Говорят, что отдых в Сочи дороже, чем в Турции.
        "Лучше подарю я жене на Новый год коробку конфет. Дёшево и сладко!" - сказал он себе, и, убаюканный певцом, задремал. Задремал и тотчас проснулся.
 
        В это время Нина Андреевна осторожно сунула ноги в югославские туфельки, - они были немного тесноваты, но красота - страшная сила! Чуть слышно напевая, Нина Андреевна накинула на плечи лёгкий шёлковый шарф, подала руку невидимому партнёру и медленно закружилась по комнате, чувствуя себя опять молодой и любимой. За окном цвела сирень, вся жизнь была ещё впереди, и муж смотрел на неё, как раньше, - с нежностью и любовью.
 
        Тут Виктор Ильич зевнул и вдруг увидел, - жена в югославских туфельках кружится, кружится по комнате, будто улететь хочет. 
        - Дорогая, что-то хотел я спросить тебя, - пробормотал он. - Что у нас на ужин?

        Невидимый партнёр растаял, как дым, и Нина Андреевна с небес обетованных вернулась на землю. А за окном была настоящая зима.