Приключения дирижёрской палочки. Глава 2

Глава 2. Ужасные события

Они собрались писать объявления, чтобы вернуть тому, кто её предал?! Ну уж нет. К нему она ни за что не вернётся! Столько лет дружбы и совместного творчества… коту под хвост! Сравнение родилось неожиданно. Всё потому, что в тот момент, когда Палочка думала свою мысль, на глаза ей попался домашний питомец мальчика. Чёрный, с белым животом, белыми носочками, да ещё и чёрное пятнышко под белым подбородком, словно бы кот вырядился во фрак и бабочку нацепил! Прямо как её Человек. Бывший человек. Бывший друг. Бывший коллега по работе в её бывшем симфоническом оркестре! Палочка сердилась. Даже несколько дней невероятных приключений и много часов, проведённых в сугробе, не остудили её обиду.

Кот бесшумно вспрыгнул на празднично накрытый стол, не потревожив ни одной тарелки и не задев ни одного бокала, и так же аккуратно уселся перед Палочкой.
– Чего тебе? – с подозрением поинтересовалась она. Раньше ей не доводилось видеть этих грациозных зверьков так близко.

Кот проигнорировал её вопрос, а может, не понимал языка дирижёрских палочек или вообще не расслышал. После непродолжительного созерцания нового предмета, он потрогал его лапкой, пошевелил и мягкими движениями стал подвигать к краю стола, пока Палочка не оказалась внизу. Упала она, не издав ни звука, так как на полу лежал большой, на всю комнату, толстый ковёр. Следом тут же приземлился кот и принялся толкать Палочку впереди себя. Время от времени он отпрыгивал в сторону, выгибал спину и распушивал хвост, снова нападал и подталкивал, пока оба не достигли стены. Подцепив острыми коготочками бахрому, ловкий зверёк приподнял край ковра и запихнул под него добычу, а потом улёгся сверху. Наверное, чтобы добыча не убежала. А может быть, потому что в этом месте на стене висела батарея, а коты, как известно, любят тепло.

  «Ничего себе!» – обескураженно подумала Палочка, очутившись в полной темноте.
  Заняться было нечем, и Палочка снова погрузилась в воспоминания о том злополучном дне, который разделил её жизнь на ДО и ПОСЛЕ.

  Поначалу ничто не предвещало трагических событий. Шёл обычный перерыв в обычной многочасовой репетиции перед обычным концертом. Нет, пожалуй, справедливости ради, она не должна так говорить, даже будучи смертельно обиженной. Концерты не бывают обычными. Каждый – уникален. Программы могут повторяться, а вот сами выступления – никогда. И звучание многоголосого организма, каким является симфонический оркестр, зависит от настроения дирижёра. А оно, в свою очередь, зависит от множества обстоятельств: самочувствия, произошедших накануне приятных или неприятных событий, исполнившихся или рухнувших надежд, погоды… Да-да! Вдруг холодно, а дирижёр недостаточно тепло оделся перед выходом из дома и продрог! Да мало ли какие мелочи влияют иногда на настроение… Оно может и перемениться в одночасье, причём как в хорошую, так и в плохую сторону. Например, из-за того, что кто-то из купивших билеты приходит на концерт с опозданием и потом шумно пробирается в темноте на своё место, заставляя других подниматься и пропускать его. А ведь уже звучит увертюра! И каждая нотка важна! Каждая о чём-то говорит! Как правило – шёпотом. Потому что увертюры чаще всего начинаются с piano и даже с pianissimo – чтобы перебросить мостик от тишины в зале к нарастающему потоку звуков на сцене и провести по этому мостику слушателей.

 Она всегда чувствовала настроение своего Человека. И гордилась тем, что именно через неё Дирижёр передавал его музыкантам. Да, через неё! Потому что любой дирижёр общается с оркестром взмахами рук, а палочка удлиняет кисть главной руки (правой или левой, это уж по-разному бывает, её Человек, например, был левшой). От его сердца настроение передаётся сначала плечу, от плеча движется к предплечью, от предплечья – к кисти, от кисти – к подушечкам пальцев, от них – к палочке: пробегает до самого её кончика и отправляется в полёт – долетая до каждого исполнителя и объединяя их в одно целое, и вместе они играют неповторимый концерт…
             
 Палочка мечтательно вздохнула, но тут же снова нахмурилась, вернувшись к тому моменту, с которого начались неприятности. Музыканты и Дирижёр ушли пить чай, а она и все инструменты остались на несколько минут предоставленными самим себе. И тут она услышала, как барабанные палочки опять злословят на её счёт! Мол, слишком много она о себе воображает. И бывали времена, когда дирижёры вообще прекрасно обходились без палочек! Спор был давний и непрекращающийся. Иногда Палочке хватало выдержки не реагировать на выпады барабанных завистниц, но она ведь не железная! А из нежной древесины! Поэтому чаще всего разгоралась ссора, затихавшая только с возвращением исполнителей.

  В тот раз «барабанщицы» основательно подготовились к словесной дуэли и занялись перечислением знаменитых дирижёров, которые никогда не брали в руки палочек, но тем не менее выступления их оркестров проходили с блеском. Палочка мужественно терпела, делая вид, что занята разглядыванием партитуры, возле которой она лежала на дирижёрском пульте. Наконец, музыканты вернулись, по традиции стоя поприветствовали Дирижёра, который стремительно прошёл к своему месту, перелистнул несколько исчерканных пометками нотных страниц, объявил, с какого такта оркестр возобновит работу, и взмахнул руками. 
   
 – Эй… – растерялась Палочка, когда осознала, что пространство вокруг наполнилось звуками. Все инструменты трудились: первые и вторые скрипки, альты, виолончели, контрабасы самозабвенно откликались на движения смычков; нежно пели флейты; валторны и трубы с большим старанием выдували воздух из своих блестящих медных недр; арфа переливалась сказочными legato; позвякивали литавры и тарелки, и даже – о ужас! – гулко откликался барабан на удары барабанных палочек! И всё это происходило… без неё! Она лежала на дирижёрском пульте, овеваемая потоками воздуха, когда её Человек быстрым движением перелистывал партитуру, и поражённо следила, как его длинные нервные пальцы руководили оркестром, и тот звучал… Звучал так цельно, как будто и не состоял из ста пятидесяти музыкантов…  Она же была вне этого чуда. Совершенно забытая! Надежда, что Дирижёр опомнится и возьмёт её в руку, таяла с каждым новым тактом, и ей уже чудились язвительные насмешки барабанных сплетниц по окончании репетиции.

 Но даже в самых горьких мыслях Палочка не могла представить того, что случилось дальше! В какой-то момент, когда Дирижёр особенно резко дёрнул лист партитуры, спеша его перевернуть, он задел рукавом свою верную и вдруг забытую помощницу, и она скатилась с пульта, упала к его ногам, а он в пылу увлечённости ещё и отбросил её концом начищенного ботинка, когда отбивал ногой ритм.

Палочка отлетела к самому краю сцены, несколько мгновений балансировала, пытаясь удержаться, но не хватило сил – и под несущееся по залу крещендо  она свалилась вниз, туда, где в качестве украшения плотно друг к другу стояли огромные керамические горшки с зелёными растениями. Она проскользила сквозь листву и улеглась в толстый слой разноцветной стружки, которой была присыпана земля…

Продолжение:http://proza.ru/2025/12/28/1079