Женские капризы

         Путь полегал по левому берегу таёжной реки,  по более пологому и простому для передвижения. Человеческой заслуги тут не было, это звери местные так решили проложить берегом свою тропу.Людям в облегчение!
         Мороз к обеду ослаб,  до сорока градусов ,  и можно было расстегнуть  верхние пуговицы куртки и даже снять рукавицы. Конечно,  увесистая  поняга заставляла затрачивать силы при движение, но это было привычнообыденным. Да Солнце над гольцами, показавшееся на несколько минут, наталкивало на мысли о том, в каком прекрасном мире я живу. Река Мара тихо журчала, под короткими лучами  редкого, зимнего Солнца, находясь ледяном коридоре,  из торосов, высотой в полтора метров. Как будто мастер ледовых дорог Мороз, специально  устроил эту сказочную обстановку. Появившаяся из-за небольшого ледяного тороса черная норка  отвлекла меня от романтических мыслей о красотах этой таёжной красавицы Мары. А наличие норки говорило о том, что в реке всё же зимует рыба, основной корм норки.  Завезенная сюда с Америки, она быстро вытеснила рыжую европейскую и вот уже хозяйничала в этом уголке Сибири. Черная американка доминировала, как и соболь Якутского кряжа, о котором почти ничего не пишут наши биологи. Черный цвет доминирует в природе и у людей тоже.

        С такими вот мыслями направлялся я к зимовью на ключе Олений, притоку этой ласковой таёжной реки. Сознание не проакцентировало тот факт, откуда, при жесточайших морозах под семьдесят, река спокойно течёт в облаках пара, и, что уровень реки предельно низкий.
      На душе было спокойно и прекрасно, до зимовья оставалось около пяти километров. Река уходила вправо,  а мне надо было брать левее к Оленьему ключу.   Вид с террасы реки был ещё более красив. Далеко просматривалась долина реки. День потихоньку клонился к вечеру. Тени от деревьев становились длиннее. Мороз заметно стал крепчать к вечеру, это обязательно условие зимнего распорядка в Тайге.
       Всё было привычно и не вызывало беспокойства, если не сказать о незнакомом надвигающемся шуме. В этих краях, за сотни вёрст от цивилизации, людей не бывает, самолёт, если только. Потому, остановившись отдохнуть, я долго смотрел в зимнее небо. Следа от самолёта не было. Но шум становился всё сильнее. Терраса реки была на метров десять выше её уровня, и потому я не сразу заметил высокий вал изо льда, стволов переломанных деревьев, и камней вмёрзших в лёд. Весь этот  грохочущий затор, высотой в несколько метров, нёсся с большой скоростью, сметая всё на своём пути.  Этот ледяной вал пронёсся у меня на глазах как кадры из фантастического фильма, в течении нескольких минут, показавшихся вечностью.
          Место моего любования норкой, на берегу Мары, изменилось до неузнаваемости. Судьба очередной раз говорила, насколько хрупка человеческая плоть во власти стихии. Перехваченная морозами река, разливаясь по берегам в стороны, накопила большое количество воды, как плотина. Которую сама же и прорвала, свободолюбиво и неудержимо! Так поступают женщины, терпение которых  заканчивается, и они уходят от мужчин!!!
          Шоковое состояние прошло, и его сменила картинка безмятежно текущей таёжной реки, с бликами уходящего за вершину гольца, зимнего, неласкового, Солнца.  Остаток пути до зимовья  сопровождался мыслями о том, что  не надо было задаваться вопросами о капризах Мары, ведь она также непредсказуема, как капризы женщин. Мне же приходилось слышать о её нраве! Ведь и Мара – женщина, и это я пришел к ней на смотрины. Вот и ответила ОНА!  Но вот не забрала с собой, видно не понравился. Это меня заставило улыбнуться и поднять глаза на появившееся за елями зимовье. Олений ключ, закованный в ледяной панцирь, тихо молчал, в ожидании Весны!