Кот Бегемот и ананасы

       Было странно, если бы Булгаков, создавая символически-зашифрованные образы  романа, - это касается,прежде всего, свиты Воланда,  не рассчитывал на способность читателей разгадать его загадки и не оставил ключей к своим шифрам. Ведь в таком случае литературная  игра с читателем теряла бы всякий смысл.
      Конечно, эти ключи есть.  Ключевые фразы, ключевые приметы внешности,  намёки на некие события из биографий персонажей и т.п.  разбросаны по булгаковскому тексту.  Другое дело, что нам, живущим в иную культурную эпоху,  их заметить  намного сложнее, чем современникам писателя, погружённым с ним  в один и тот же культурный контекст. 
        У кого из нас при упоминании кота Бегемота в памяти не всплывает, как он ел ананас?!  Но, улавливая булгаковский юмор, смеясь над кошачьими «светскими» манерами, нынешние читатели-почитатели «Мастера и Маргариты»  вряд ли догадываются, что здесь имеет место литературная реминсценция, отсылка к  хорошо известному в своё время литературному факту. 
      Разве что кто-то вспомнит  «Ешь ананасы да рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй» В.Маяковского (1917) или «Ананасы в шампанском» Игоря  Северянина (1915) .
     Ананасы – признак роскоши, примета  элитарного (дворянского, а потом  и буржуазного) образа жизни,  символ аристократической  утончённости и одновременно упадничества. 
      Северянин «воспевает» «ананасы в шампанском» ( ставшие благодаря ему устойчивым культурным образом) как  символ современного, всё более технизирующегося и интернационализирующегося буржуазного мира (когда свежие устрицы могли поставлять в любую точку мира).  Маяковский, наоборот,  буржуазному  миру, сущностным выражением которого является поедание ананасов и пожирание рябчиков, предрекает неминуемую гибель и всячески эту гибель приветствует. 
      Однако  культурный читатель, а, тем более, читатель, принадлежащий к литературной среде  первой трети прошлого века, при упоминании ананасов помянул бы  не только Северянина и Маяковского. Ему на ум обязательно пришла бы ещё одна фамилия.
       Но обратимся сначала к булгаковскому тексту:
«Бегемот отрезал кусок  ананаса, посолил  его,  поперчил,  съел и  после этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что все зааплодировали».
    После этого Бегемот приступил к поеданию устрицы, предварительно намазав её горчицей. На саркастическое предложение Геллы положить сверху виноград, он ответил:   «Попрошу меня не учить, сиживал за столом, не беспокойтесь, сиживал!»
     Устрицы претендуют на роль заморского аристократического блюда  в неменьшей степени, чем ананасы**, ассоциируясь с обстановкой дорогого ресторана. Вместо лимонного сока - классической приправы к устрицам Бегемот использует горчицу. А горчица - непременный атрибут советских столовых, далёких от роскоши дорогих ресторанов. Что создаёт дополнительный  комический эффект в сочетании с тем общеизвестным фактом, что, если коты и могут съесть устрицу (всё-таки живая пища), то горчица совсем не в их вкусе  (Кстати, горчица является вполне приемлемым отступлением от канона, и её иногда подают к устрицам).   
      А вот ананасы коты уж точно не едят. И ананасы уж точно никогда не приправляют солью и перцем, как и не запивают спиртом.
     В  обращении с ананасом Бегемот особенно явно демонстрирует отнюдь не аристократический стиль поведения за столом, предельно снижая культурную символику экзотического фрукта.      
     Данным эпизодом «ананасовая тема»  в «Мастере Маргарите» не исчерпывается. Ананасы ещё раз упоминается в романе, и упоминаются они  тем же котом Бегемотом. 
      Между ним и Коровьевым-Фаготом при подходе к Дому Грибоедова состоялся такой диалог: 
«– Ба! Да ведь это писательский дом. Знаешь, Бегемот, я очень много хорошего и лестного слышал про этот дом. Обрати внимание, мой друг, на этот дом! Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов.
– Как ананасы в оранжереях, – сказал Бегемот и, чтобы получше полюбоваться на кремовый дом с колоннами, влез на бетонное основание чугунной решетки».
     Сравнивая советских писателей с ананасами, выращенными в оранжереях, Бегемот намекает одновременно и на искусственный характер процесса «взращивания» писателей, что неизбежно сказывается на результате, и на утилирные цели, которые преследуются такого рода «взращиванием».
        Однако то, что Бегемот прибегает к сравнению советских писателей с тепличными ананасами, в свою очередь, тоже служит намёком – уже на самого Бегемота, питающего заметное пристрастие к ананасам. 
     Таким образом,  ананасы фигурируют в романе дважды в связи с одним и тем же действующим лицом романа. Вполне логично поэтому предположить наличие  здесь какой-то устойчивой связи, которая могла бы помочь раскрыть тайну упомянутого лица.   
     Я думаю, что если бы Булгаков разыграл шараду перед людьми одного с ним круга (а писатель любил шарады – традиционное развлечение образованных людей прошлых веков), в которой представил бы некоего персонажа с ананасом, они бы с лёгкостью разгадали её.   «Да это же Андрей Белый! Это же он ввёл в литературный оборот ананас. Да как!Сам Маяковский обзавидовался» - вскрикнули бы они.    

                Продолжение следует.

* ананас принято считать фруктом, но на самом деле это травянистое растение.    
** тема устриц в «Мастере и Маргарите» тоже заслуживает отдельного внимания. Прежде всего, в связи с Пилатом.