Не стать донором. Глава восьмая

 
— Вот и молодец! — Мага победно улыбнулся вслед удаляющемуся такси и потянул Виолетту к своей машине. Она упиралась.
— Пойдём, пойдём! Чего ты девочку  из себя строишь? Я же заплатил!
— Ты за приватный танец заплатил! А решил, что купил меня? Да у тебя денег не хватит!
Из   «Hyundai Solaris»,  приоткрыв дверь, выглянул Расул.
— Поедем с нами, красавица! Не обидим, всё нормально будет, клянусь!
— Да идите вы! — Виолетта вырвалась и побежала через дорогу, но Мага догнал её и снова схватил за предплечье.
— Нет, пойдешь, я сказал! — он разозлился и тянул её назад, она сопротивлялась, всё больше смиряясь, что избежать того, ради чего всё затеяно,  не удастся.

***

Вдруг из полутьмы  мелькнула чья-то тень. Мага тут же с визгом отлетел в сторону. Рухнув на асфальт, он замер  в несуразной позе, не проявив ни малейшего желания подняться  и наказать обидчика. В это время Расул инстинктивно выпрямился, понимая, что разворачивающаяся  сцена напрямую касается и его. Незнакомец. будто взмахнув гибкой плетью, с невероятной быстротой нанёс удар ногой вбок, вогнав стопу чуть выше напоминающего мяч для игры в мотобол живота.
Уподобившись данному спортивному снаряду, упитанное тело влетело назад в дверной проём точно в ворота давшего маху вратаря. Вряд ли Расул проявил больше желания разобраться с беспредельщиком чем Мага. Впрочем, это никого вообще не интересовало. Окинув взглядом Магу и Расула, незнакомец даже с каким-то равнодушием  проговорил.
— Парни, у вас в запасе есть ещё любимая ишачка, а это не так уж и мало.
Схватив Виолетту за руку, он убедительно добавил.
— Давай сюда.
В этот миг распахнулась дверь в невесть откуда взявшейся далеко не  новой «Лада Веста» и Виолетта с незнакомцем, как само собой разумеющееся, запрыгнули в салон. Водитель вдавил педаль акселератора и машина, взревев, рванула вперёд. Однако вскоре скорость движения резко упала, и находящийся за рулём человек повернулся  назад лицом к Виолетте. Был он патлатым, бородатым, весь в наколках, пирсинге и ещё чёрт знает в чём. О таком можно было сказать лишь одно: «Вот, чудило, вырядился»!
 
— Надюха, я теперь что, каждый день тебя от насильников спасать буду, — с явной усмешкой произнёс водитель, — едва сутки прошли после  расставания, так ты опять туда же…
Голос под накладной бородой не спрячешь. Это был Влад! Человек, которого  она лично заведомо обрекла скорее всего  на смерть. И похоже сегодня утром в мусорном баке найдут вовсе не Нинкин  труп. За несколько часов Влад  просветил  её насквозь. Вычислил  место работы, устроил  засаду, даже  ловушку оставил  ту же самую, юморист. И, сука, подругу нашёл: «Надюха».


— Надь, давай сразу по фактам, без эмоций, —перешёл на деловой стиль общения Влад, — зачем я скинул тебе фотки трупов Шмайсера, Сладкого и Тохи? Элементарно — запугать, вывести из равновесия. Твоё место, сама понимаешь, в этом списке. Ты же  меня похоронила на щелчок пальцами. С какого бодуна я должен сохранить тебе жизнь? Но резон есть. Посмотри на эти две фотографии.
Влад передал Виолетте  смартфон.
— Вот я собственной персоной, а это  Гришин  Дмитрий Николаевич, в определённых кругах более известный как Граф. Надо отметить   поразительное сходство лиц этих совершенно незнакомых людей. Совпадение вполне могло быть и случайным.
— Но вдруг целая команда, не без твоего участия, Надежда, — Влад подарил собеседнице обворожительную улыбку, и она  поняла: если её и будут убивать, то  точно не сегодня, — начинает на меня охоту как на дикого зверя,  в результате чего мне предстояло  оказаться на разделочном, пардон,  операционном столе, где меня намеревались распотрошить как свинью перед Рождеством.


— Но я ничего  этого не знала! —  в ужасе простонала  Виолетта.
— Вполне допустимо. Актируем вопрос. Кто  старое помянет — тому глаз вон.  Впрочем, тому кто забудет — оба. Давай рассуждать логически, почему Графу на  запчасти понадобился именно я, человек, невероятно на него похожий. Твоё мнение.
—Вы родственники, —почти мгновенно ответила Виолетта.
—Молодец, башка работает, далеко пойдёшь. Впрочем, особо разбегаться не  придётся. Конечная станция — постель Графа. Для тебя ведь вполне привычное место.
Виолетта немного замялась, но вскоре ответила.
— Да.
— Кто он мне, — продолжил мысль Влад, — старший брат, дядя, а  может быть отец. Последний вариант вполне реален. Ведь для зачатия в принципе  нет необходимости ни в любви,  ни в институте брака, ни в семье.
 ***
ГРАФ. РЕТРОСПЕКТИВА.
«Ах ты, гниль, проститня! — прокричал перепуганный Задрот.  — Не то, что ни попадя, хавать, так, курвятина,  и  ужалить норовят!». Поддерживая на ходу штаны, он просто бежал из  заведения.   
Задыхаясь от недостатка кислорода, Граф вынырнул на поверхность и, широко открыв рот, вдохнул спасительный глоток воздуха. Тут же носом и ртом он ощутил тошнотворный привкус человеческих испражнений. Судороги охватили желудок, и   рвота   потоком ринулась  наружу,  обжигая горечью пищевод и глотку.      
Едва узника вырвало, он тут же обнаружил вновь устремившихся в атаку врагов. Некогда было думать об осторожности, и беглец с остервенением вступил в   безжалостную,  беспощадную схватку. Хватая руками, целые  пригоршни смердящей массы, он стал в бешенстве забрасывать ею рвущихся навстречу гибели насекомых. Граф практически   уже ослеп,  он просто не мог разомкнуть веки. Но исступление вселило в него неистовую ярость. Вскоре в объёме свободного пространства, между полом  седалища и поверхностью фекальной жижи, не осталось ни одного кубического сантиметра, не пронзенного смертоносным оружием беглого зэка.


  Жужжание прекратилось. Графа охватило умиротворение.  Он  полностью уничтожил    гнусных тварей, всех до одной!  Ни нестерпимый зуд кожи, ни набившаяся в уши и нос скверная, гадкая  жижа, ни потеря зрения уже не казались чем-то невыносимым, невозможным. После пережитого всё это воспринималось скорее, как норма.      
 В полном изнеможении он прислонился затылком к стене, и почувствовал, как она подалась назад. Узника будто пронзили раскалённым шомполом! Развернувшись, он стал судорожно  ощупывать поверхность стены трясущимися от волнения руками. Догадка быстро полностью подтвердилась. Кто-то заранее вырыл потаённую нишу,  основательно готовясь к побегу.
 Немного потянув на себя доску, прикрывающую вход в схрон, Граф, упираясь в стены руками и ногами, постепенно втиснулся в убежище.  Прикрыв тайник изнутри,  он пришёл в бешенство. Найти спасительный приют после стольких мучений?!


Вскоре вохра пригнала   опущенных. Вырвали из седалища доску, чтобы легче было черпать, и тут же приступили к работе.  Ещё бесконечно долго раздавались  наглые, хамские выкрики.
—Давай, петушня,  шевелись живее!
— Вы что, пидорьё,  до утра тут ковыряться собрались? Или вам по кайфу?!
Среди реплик зэков, чаще других слышался голос Шныря, который первым ринулся в дерьмо, чтобы прикрыть его, Графа. Ведь достаточно было просто взглянуть внутрь выгребной ямы, где во всей красе были видны  следы смертельной борьбы человека и насекомых!   
Всё стихло уже ближе к полночи. Осознавая свою уязвимость, беглый зэк решил продержаться в убежище ещё целые сутки. Он даже сумел немного вздремнуть в ожидании рассвета.  С утра в  заведение вновь потянулись заключённые. Услышав звон струи, Граф в очередной раз до боли сжимал кулаки, пытаясь хоть как-то обуздать нарастающую  жажду.
  Ему чудились потоки   ключевой воды.  Он чувствовал, как  гуще становится   кровь, как застревает в горле комок липкой, пропитанной стойким запахом мерзкой вони слюны.


 Жажда, зуд кожи, тошнота   и адская резь в глазах слились в единый сгусток мук и страданий. Узник превратился в терзаемый изощрённой пыткой кусок плоти. Он уже просто не воспринимал  части своего тела в отдельности. Боль была единой и исходила отовсюду.
  Постепенно все звуки смолкли, зэки перестали посещать   отхожее место.   Беглец понял, что рабочий день кончился. Для верности он ещё выждал  несколько часов.
В небе догорал подёрнутый дымкой закат. За лесом полыхало далёкое красное зарево. Но Граф ничего этого не видел. Он был слеп. Он  преодолел невозможное, немыслимое.  Его время пришло.      
 
Медленно пятясь назад, беглец  постепенно вылез из схрона. Выгребная яма оказалась очищенной до самого дна.  Ощупав руками  очертания окружающих предметов, Граф  просунул руку в «очко».  Но первая же попытка подняться вверх  выявила  всю тщетность усилий. Он  ослаб настолько, что любое значительное напряжение стало  просто невозможным.
Узник попытался выбить одну из досок, из которых состояло седалище. Но и это оказалось ему не под силу. Кроме того, он быстро понял, что в этом случае следы его пребывания   и путь побега, несомненно, легко обнаружатся. И тогда вохровцам с овчарками не составит большого труда обнаружить и догнать беглого слепого зэка.
Тщательно взвесив в голове все обстоятельства —человеку, вдруг лишившемуся зрения, сделать это   вдвойне труднее —Граф пальцами обследовал контуры убежища,  в любой миг готового превратиться в ловушку.
Нужники такого типа обычно представляют   собой вертикально поставленный, размещённый  на полозьях ящик. Выгребные ямы в них, для экономии средств,  как правило, изнутри укрепляются кое-как. А по мере заполнения, их просто засыпают землёй, перенося короб в другое место.
Обследовав заднюю стенку, узник принялся рыть голыми руками лаз, ведущий наверх. 


 Земля оказалась мягкой и податливой. Он аккуратно сложил  её немного  в стороне, а   едва выбравшись наружу, не стал  никуда торопиться.  Вернув  вынутый из лаза грунт назад, он основательно утрамбовал его, а сверху забросал хаотично валявшимися кругом сучьями, ветвями, попавшим под руку мусором.
Не видя  результатов работы, беглец   лишь предполагал, что сделал всё качественно. Больше всего его пугало, что опавшие с одежды куски экскрементов могут привлечь внимание. Но   ничего не оставалось, как верить в удачу
К тому же, при очистке ямы «опущенники»  не особо следили за чистотой вокруг туалета. И это обстоятельство однозначно играло  на руку беглому зэку. Мысленно представив план промзоны, Граф ползком направился в сторону пилорамы. Там непременно должна была стоять телега с высокими бортами, доверху наполненная опилками. Ежедневно  рано утром, до того, как зэки распределятся по рабочим местам, тракторист из вольнонаёмных   вывозил отходы на свалку за пределы промзоны. 



Конечно, не сомневался Граф, сутки назад, после его исчезновения, телегу тщательно обследовали. Но теперь  беглого зэка ищут далеко от промзоны. Ориентируясь только на ощупь, он отыскал обломок доски, подполз к телеге и, не спеша, обследовав её, перелез через борт. Дополнительно надставленные борта позволяли насыпать опилки слоем толщиной не меньше полутора метров, и Графу было, где расположиться. Разрыв опилки, он засунул доску на самое дно телеги, но сам, чтобы не задохнуться,  не стал закапываться глубоко. Соорудив из робы некое подобие купола,  узник попытался заснуть. Сон его был тревожным, прерывистым, каждое мгновение приходилось быть начеку.
***

— Вспомним почти анекдотический случай… да нет не  с Биллом  Клинтоном и типа агентом Моссада  Моникой Левински, — улыбнулся Влад, — там вопрос об оплодотворении    даже  не  поднимался.  Агент «взяла за щеку» ради интересов  государства.
 А вот афророссиянка Анжела Ермакова «хапнула вялого» у Бориса Беккера  сугубо из шкурнических соображений. По словам самого теннисиста мулатка  подловила его в тот момент, когда ему было грустно и одиноко.
«Мы занялись сексом прямо на лестнице, — годы спустя поведал терпила, —  мы ублажали друг друга на ступеньках между туалетами. Это не было даже интрижкой. Это был просто взрыв страсти, который длился пять секунд». Вот и «насунул на клыка». Предоставленная в суд генно-молекулярная экспертиза доказала отцовство, а кто там кому, куда и что пихал, дело десятое. Ну и верь теперь  россказням расистов о низком IQ негров. Конченным лохом в этой истории оказался как  раз «белокурый бестия» и даже «истинный ариец». Растрясли его на бабло как свинью-копилку, даром что разбивать вдребезги не стали.


— Ладно, отвлеклись, — прервался Влад, — короче Агент-Надя,  я даю тебе максимум двое суток для выполнения задания. Ты ложишься в постель с Графом и делаешь забор генетического материала. Не   бойся, отпиливать руку и даже брать кровь нет никакой нужды.  Тем не менее, перестрахуемся. Добудешь окурок выкуренной им сигареты, несколько волос, ну и конечно же сперму. Не обязательно рисковать, на глазах клиента наполняя пробирку, достаточно и засохшего на салфетке пятна.
— Ну, а насчёт того, как проводить сам забор семени, — Влад повернулся к Виолетте и едва сдержав смех, добавил, — ты «подруга дней моих суровых» уже  хоть сейчас можешь приступать к написанию  учебного пособия для начинающих!  Помнишь, Надюха,  песню:
 «Мне будет очень больно,
И я, наверное, с ума сойду от слёз,
Когда тебя пришлют на двор на школьный,
Всю в белом и в венках из хризантем и роз».
Мне бы очень не хотелось воспринимать её как руководство к действию. Отработаешь долги и дальше пляши на радость клиентам и в своё удовольствие. Забудем друг друга, как будто ничего и не было. Договорились?
— Договорились, — обреченно произнесла Виолетта, ясно осознавая, что альтернативой договору может быть только приговор с немедленным исполнением.
 *** 
Истинные, движущие мироздание пружины  скрыты от обывателя за семью печатями. Именно  это  и толкает пытливые умы в сторону теорий заговора и алармизма. Осмысление того, что ничего понять невозможно  в принципе,    делает окружающий мир более приемлемым и спасает индивида от тотального когнитивного диссонанса, иными словами, полного раздрая в башке.
 Ярким примером может служить история, развернувшаяся вокруг   физиогномики.
Всем и каждому понятно, что ближе к сорока годам весь жизненный путь  человека воспроизведён на его лице густыми отчётливыми мазками. В свете этой концепции, Граф,  в миру  Гришин  Дмитрий Николаевич, не  должен был  вылезать из тюрьмы, ибо его «светлый лик»  даже сам Чезаре Ломброзо мог смело поместить на обложку важнейшего в своей жизни труда. На  физиономии Графа  библейские грехи отражались полным списком, а статьи уголовного и прочих кодексов, ввиду их бесконечного разнообразия, в значительной мере. 
Да вот только здравый смысл и юридическая практика  пребывают  в разных жизненных сферах. Более того,  в кругах, где обитал господин Гришин,  лишь  очень немногие лица  соответствовали облику  честного и порядочного человека. Однако люди, подобные Графу, и   являются наиболее успешными гражданами. Они лучше других умеют  вовремя произносить правильные слова, изображать усердие и полезность. И всегда  процветают.
 Тем не менее, по какому-либо недоразумению  правосудие всё же иногда изымает того или иного взяточника и расхитителя из привычной порочной жизни, как  жирный куст чертополоха с ухоженного газона.  В этот час даже слепой может убедиться, что физиогномика  безупречно права в своих расчётах и доводах.
И здесь снова придётся вернуться к теории заговора, впрочем, уже не абстрактного, а вполне  реального.   Едва некто сталкивается с законом, как тут же начинаются разговоры и пересуды что это всё просто  невообразимо и  от данного господина   невозможно  было ожидать ничего подобного. В общем,  физиогномику объявили лженаукой как раз те люди,  кого она и призвана изобличать.
 Впрочем, надо честно признать, что  отклонения от постулата данной теории имеются как в одну, так и в другую сторону. Да и вообще, безусловная убеждённость — удел религии.  Наука   и практика базируются на сомнении.



Гришин  Дмитрий Николаевич, большая часть   жизни которого была сопряжена со смертельным риском и  «лежала вне правового поля», числился        преуспевающим бизнесменом, общественным деятелем  и меценатом.
  Дмитрий Николаевич, он же Граф,  сидел возле панорамного окна в обтянутом   шкурами  корсака кресле на втором этаже собственного особняка. Одет он был в дорогой бархатный  халат, что вовсе не скрывало явных недостатков фигуры. Прогрессирующая в последнее время болезнь придала лицу нездоровый, уже бросающийся в глаза цвет и сделала тело дряблым, слабым, неумолимо наполняющимся висцеральным жиром. 
На дворе стояла ночь. За приоткрытой балконной дверью шумел в темноте дождь, а выполненные   в старинном стиле фонари на стенах, давали таящий недосказанность  неяркий свет. Это свечение насыщало приятными глазу сочно-багровыми тонами дорогой коньяк в грушевидном бокале, стоящем на изящном столике, изготовленном из морёного дуба.
 Граф не успел ещё забыть те времена, когда   вершиной его претензий была дешёвая водка и он  даже представления не имел,  что коньяком нельзя запивать селедку под шубой или салат оливье.
И уж тем более не знал он, что благородный напиток   разливают  в классические коньячные бокалы снифтеры, достоинство которых не может быть осквернено продукцией качества ниже категории    «extra old», то есть минимум шестилетней выдержки. На  этот раз в руках Графа находился правильный бокал: круглая сужающаяся кверху   ёмкость на короткой ножке. Он   поднял коньяк  на уровень глаз, немного качнул. Цвет жидкости  был похож на закат солнца...
Конец главы.