Часть 8. В клинике

Телефонный звонок прервал воспоминания доктора Андреева. Убрав фотографии на старое место, он поднял трубку.
-   Алло? Андреев у телефона.
-   Гарик, Лялечка хочет ехать на море со своим мальчиком! Я хочу, чтоб ты запретил ей это! Слышишь? – возбужденным голосом заявила жена.
-   Деточка, Ляля – взрослая девочка, а Лева – хороший парень, я ему доверяю. Пусть едут. Почему ты никак не поймешь, что твоя дочь давно выросла?
-    Я боюсь за нее, Гарик…, - всхлипнула жена. – А вдруг с ней, как с сыночком…
-   Томочка, мы же договорились не поднимать эту тему. Ты же не можешь адекватно мыслить, когда речь заходит о нашем сыне. Успокойся, милая, пусть  себе  едут.
-   Ну, хорошо, хорошо, - услышав спокойный уверенный голос мужа, согласилась Тамара. – Пусть едут,  -  и тут же переменила тему. – Гарик, а зачем приезжал Женя в такую рань?
-   Ну, он не приезжал, а звонил, это во-первых; во-вторых, он прислал за мной Макса, а в-третьих. – тут Игорь Моисеевич заговорил шепотом, - в-третьих, Томочка, он сегодня привезет свою женщину сюда, ко мне. Хочет, чтоб я сделал все, что надо. Понимаешь?
-    Понимаю. А почему ты говоришь шепотом? Он рядом?
-   Нет, его тут нет. Но это тайна, большая тайна! Ты же знаешь, сколько тут дам, претендующих на его руку, поэтому он хочет, чтобы о его женщине не знал никто.
-   А что, она старше его, поэтому – операция? И почему он решил доверить эту тайну тебе?
-   Ничего не знаю, и ты об этом ничего не слышала. Все, о чем я сейчас поведал тебе, - забудь! Все, пока, детка, по-ка! – Игорь положил трубку.

В восемь часов двадцать три минуты  машина Евгения уже стояла у его московской квартиры.
-   Максим, пойди на кухню. Валентина Ивановна тебя покормит, - предложил он своему водителю. -  Мы с Мариной Александровной сейчас спустимся, - и стал подниматься наверх.

Марина так и спала, свернувшись “калачиком”. Жаль было ее будить, но времени оставалось в обрез.
“Хорошо, пусть поспит еще, - посмотрел на часы Евгений, - шесть минут, пока Макс завтракает, а я посижу рядом, посмотрю, как она просыпается”.

Пройдя в угол, где стояло большое удобное кресло, Евгений сел, не отводя глаз от спящей женщины.
Марина, словно почувствовав взгляд,  вздрогнула и проснулась.  Открыв глаза, какое-то время полежала, осмариваясь. Потом резко встала и, увидев себя обнаженной, вскрикнула.
-   Господи, что это? – найдя глазами свой халат, она потянулась к нему, и тут ее взгляд остановился на Евгении. Ахнув, женщина спряталась под одеяло.

-   Чего ты испугалась? – Евгений подошел к ней и протянул руку. – Вставай, Мариночка, у нас очень мало времени, - он обнял ее и жадно поцеловал  горячими губами. – После душа одевайся очень быстро. В девять нас ждет Андреев.
-   Это – кто?
-   Андреев – хирург-косметолог. Поторопись. Не накладывай никакой косметики. Гарик, то есть, врач, должен видеть тебя без грима.

Выпив кофе, они поехали в клинику. Евгений Иннокентьевич не зря дорожил своим водителем. Тот вел машину, как волшебник, и она ни разу не попала в “пробку”.

В клинику к Андрееву они прошли через офис Евгения. Поставив сумку с вещами своей протеже на кушетку, тот представил  ее хирургу и тут же попрощался с ним за руку.
-   А с тобой, Марина, мы попрощались дома, - довольно официально сказал он. – По всем вопросам обращайся к Игорю Моисеевичу. Мне пора, - кивнул на прощание и вышел.

За дверью кабинета косметолога Аксенов столкнулся с одной из своих ночных подруг, Алевтиной Григорьевной, работающей в клинике Андреева старшей медсестрой. Женщина была настоящей красавицей.
-   Здравствуйте, Евгений Иннокентьевич! Как вы загорели, просто глаз не оторвать! – кокетливо заворковала она. – Опять уезжаете?
-   Уезжаю, - кивнул на приветствие  Аксенов, не останавливаясь.
-   Надолго?
-   Почти на два месяца, - и стал быстро спускаться по ступенькам.
-   Позвоните из Франции! – крикнула вдогонку  красавица - медсестра.
Евгений в ответ только неопределенно махнул рукой.

Игорь Моисеевич и его новая пациентка слышали все слово в слово, так как дверь в кабинет осталась приоткрытой. Доктор внимательно смотрел на лицо женщины друга, надеясь найти следы ревности или чего-то, очень похожего на это. Но Марина Александровна  внимательно разглядывала  стены, увешанные фотографиями, которые были очень романтично подписаны маркером прямо под изображением: “Доктору-волшебнику от…”, “Милейшему Игорю Моисеевичу от…”

-   Наверное, здорово работать среди такой красоты, Игорь Моисеевич?
-   Еще бы! – улыбнулся Андреев, подходя к двери. – Алевтина Григорьевна, зайдите ко мне!
Белокурая красавица вошла в кабинет, послав любопытный взгляд в сторону Марины.
-   Слушаю вас, доктор.
-   У нас новая пациентка. Возьмите ее вещи  и отнесите в одиннадцатую палату, - и добавил так,  чтоб слышала только медсестра. – Высший пилотаж!
Понимающе кивнув, Алевтина Григорьевна ушла, прихватив сумку Марины.
- Ну, что же, присаживайтесь, пожалуйста, Марина Александровна. Кое-какие формальности.

Он задавал вопросы, шутил, смеялся сам, вместе с ним смеялась и Марина, но не могла  избавиться от чувства страха перед предстоящей операцией.
-   Не волнуйтесь, все будет хорошо, - понимая ее состояние, успокаивал врач. – Думайте о том, что скоро вы будете так же молоды и красивы, как они, - кивнул на стены с фотографиями.

Когда все “бумажные” дела были закончены, Алевтина Григорьевна проводила  новую пациентку в палату, и та поняла слова Андреева “высший пилотаж”, которые уловило ее ухо. Одноместная палата, скорее, напоминала  номер в дорогой гостинице: холодильник, телевизор, конденционер… и Алевтина Григорьевна, красивая, улыбчивая, готовая оказать любую услугу.

Чего стоило Марине сохранять хладнокровие под рентгеновским взглядом доктора, как она справилась со своими чувствами, слушая рассказы  белокурой медсестры о Евгении, одному Богу известно. Но ничем она не выдала своего волнения.

“А с медсестричкой надо держать ухо востро!” – улыбнувшись, подумала об Алевтине.

Оставшись одна, новая пациентка клиники Андреева села на белоснежную кровать и расстегнула сумку. Сверху, прямо под замком, лежала книга в хорошем плотном переплете. Вытащив ее, женщина прочла название: “Студенты”. Это была ее книга! Прижав первый экземпляр к себе, она какое-то время с наслаждением вдыхала аромат  печати, поднимала книгу над головой, радуясь, как  дитя, которому подарили невероятную игрушку.

Передевшись, женщина открыла  первую страницу… Состояние, охватившее ее, нельзя было передать словами: словно долгожданный ребенок был, наконец, у нее на руках! Все существо подруги Дымовой, принявшей участие в издании книги, ликовало.

Ей даже не пришло в голову сразу подумать о том, как и когда книга попала к ней. И только позже, когда она залпом прочитала ее, возникла эта мысль.  Ответ казался простым: книгу в сумку положил Евгений. Однако, почему он ничего не сказал об этом раньше?
-   На этот вопрос ответит, конечно, “Дымка”! Но наступит этот момент после того, как я покину клинику…

И опять сомнения и страхи стали бродить в ее отчаянной голове. Само слово “операция” рождало страх, наверное, еще и потому, что на это она решилась сама, хоть здоровью ее ничто не угрожало. Операция… Больше ни о чем Марина думать не могла. Да и думать ни о чем не стоило, но…

Ночь, проведенная с Евгением, не выходила из головы.  И его дальнейшее поведение  было ей совсем непонятно. И дамочка эта, просившая позвонить из Франции… Значит, он улетал в Париж? И не сказал.

“Все! Столько лет жила одна, без мужчины. Обходилась же без “них”, а тут расслабилась. Надо собраться!”

-   Марина Александровна, - прервала ее размышления красавица Алевтина, - если вам что-то понадобится, купить, достать, вы только скажите. Тут у нас все рядом.
-   Да-да, наверное, надо что-то из одежды. Я ведь не знаю, как принято одеваться в вашей клинике…
-   Ой, да в клинике принято носить то, что удобно. Но, если что-то надо, не стесняйтесь! Я с удовольствием помогу вам.
-   Спасибо! Вы такая красавица! Молоденькая совсем, а уже старшая медсестра, и доктор вас, видно, ценит как опытного специалиста. У вас есть семья, дети?
-     Ну, не такая уж и молоденькая, - засмеялась Алевтина. – Семьи нет, но, надеюсь, скоро будет. Пора уже покончить с одиночеством, - не совсем отвечая на вопрос Марины, мечтательно произнесла белокурая красавица. – Ах, какой у меня мужчина! Хозяин всего этого, - показала она руками.
-   Доктор Андреев?
-   Что вы! – улыбнулась Алевтина. – Доктор – наш бог, наш гений. И потом – он женат, он от своей Томочки – ни на шаг! Вы знаете, она попала в аварию… Помимо травм, переломов,  всевозможных ушибов,  лицо было изуродовано – просто ужас! Два года только на балкон выходила и то, когда стемнеет… Когда все зажило, руки, ноги удалось восстановить, наш док сам ее оперировал как косметолог. Первой его пациенткой была жена. И вы знаете, теперь она такая же красавица, какой была до аварии!
-   Авария недавно была?
-   Давно. Лет двадцать назад. Сынишка погиб в той аварии, пять лет ему было… Так она до сих пор себя винит в его смерти: она-де, жива, а малыш…, - вздохнула Алевтина Григорьевна, и видно было, насколько искренне она соболезнует семье своего шефа. – Теперь у них взрослая дочь, она родилась после той аварии, когда Тамара полностью восстановилась… Но благополучием своим они обязаны хозяину клиники.
-   Алевтина Григорьевна, - постучавшись, заглянула в палату молоденькая санитарка. – Вас Игорь Моисеевич зовет.
-   Уже иду! Еще увидимся, - кивнула Марине и вышла.

Марина привезла в Москву немного денег, но теперь она понимала, что их хватит совсем ненадолго. Достав из сумки кошелек, решила пересчитать свой “капитал”.

”Что-то он толстый какой-то, - расстегивая молнию, подумала женщина и, увидев содержимое, громко вскрикнула: в ее старом, правда, хорошем еще кожаном  кошельке лежали доллары, много долларов!

“Господи, откуда это? – вытаскивая сотенные купюры, недоумевала пациентка одиннадцатой палаты. – Конечно же, это Женя! Он не мог предложить мне деньги, понимая, что я пойму это как плату за прошлую ночь… А моих денег… Ой, мамочка моя, я столько долларов никогда в руках не держала”.

И обида, родившаяся в сердце Марины в связи с неадекватным, по ее мнению, поведением Евгения  перед отъездом уступила место благодарности ему.

Последующие дни она помнила не совсем четко. Ее куда-то водили, она сдавала анализы, потом была проверка на аллергию, еще проводились какие-то процедуры – все расплывалось, как в тумане. Словом, женщину готовили к операции.

Доктор Андреев шутил с ней, утверждая, что через пару месяцев  она его “не узнает” и пройдет, как мимо стенки. Марина тоже смеялась, отрицательно качая головой, говорила, что подарит ему свой портрет с надписью в стихах, и он будет висеть в его кабинете, как благодарность за участие в ее судьбе.

-   Да ладно вам, - махал рукой косметолог, - время покажет. Кстати, -  перешел он на шепот, - вам привет от Жени.
-    С чего бы это? – пожала плечами женщина.
-   Мариночка,  деточка, так нужно, поверьте мне, - он продолжал говорить шепотом. – Никто в клинике не должен знать о вас и о Жене, - и странно подмигнул при этом.
-   Спасибо.
-   И все?
-   И все.

Говорить о том, что Евгений знал номер ее телефона и при желании мог бы позвонить ей сам, Марина не стала. Зачем? Еще в поезде они оба знали, что на следующий день  расстанутся навсегда, как сотни, да что там сотни, - тысячи пассажиров расстаются ежедневно. А эта ночь в его роскошной квартире…

Предположим, что это – премия, выданная ей жизнью за столько лет одиночества и материнской верности. Чудесная премия, которая помогла ей понять, что она еще способна чувствовать, а значит, женщина в ней не умерла! И кто знает, что будет после операции, если все пройдет правильно, как надо, и этот чудо-доктор вернет ей молодость!

Пусть это будет только внешне, пусть! Все-таки ей  очень хотелось этого. А еще ей хотелось писать. В голове уже родился сюжет, и она все эти дни мысленно развивала его.

Ее первая книга – это входной билет  в мир литературы, и, возможно, книга эта попадет когда-нибудь на глаза режиссеру или продюсеру, возможно, понравится…

-   Стоп! – сказала себе женщина. – Не строй воздушных замков на песке. Думай лучше о том, что тебя ждет завтра. Господи, хоть бы все обошлось! – теперь Марина вспоминала неудачные операции такого плана, к которой готовилась сама.

Она достала из кошелька образок Божьей матери, с которым никогда не расставалась, и  застегнула цепочку на шее.

Евгений Иннокентьевич  не мог объяснить даже себе, почему не сказал Марине о своей продолжительной командировке. Еще полгода назад он пообещал одному приятелю из Туркмении помочь построить косметологическую клинику. Его ждали там именно в тот день, когда он привез Марину к Андрееву.  Потом – Париж и Штаты, куда должны лететь они вместе с Игорем Моисеевичем.

Очень много нового, интересного узнали Аксенов и доктор Андреев о косметических операциях американских коллег, когда просто уродливые лица и фигуры  пациентов после оперативного вмешательства хирурга превращались в нечто необыкновенно красивое.

Доктор Андреев, которому пришлось восстанавливать  внешность жены после страшной аварии, очень хотел поучиться у опытных коллег.  Потому Евгений и спешил к Игорю Моисеевичу, который должен был не только прооперировать Марину, но и проследить за послеоперационным процессом реабилитации пациентки. И только убедившись, что все идет нормально, доктор Андреев мог присоединиться к  Евгению.

На это Игорю Моисеевичу необходимо было две недели, как раз то время, когда патрон пробудет в Туркмении.

Была и еще одна причина, заставившая Аксенова уехать молча: он хотел разобраться  в себе.  Ему все не верилось, что он вот так просто мог влюбиться в женщину, которую практически не знал. Да само слово “влюбиться” казалось ему смешным и нелепым в его возрасте.

Нет, он, конечно, смотрит фильмы, читает книги. Но одно дело – кино, и совсем другое – реальная жизнь, в которой, по его мнению, таким пустякам, как влюбленность, нет места.

Напрасно убеждал себя Евгений, что ночь с Мариной – обычная интрижка, каких было немало в жизни одинокого мужчины. Но ни эта ночь, ни Марина не выходили у него из головы. Чем бы он не занимался, где бы не находиллся, - везде видел ее ускользающий взгляд и насмешливую лукавую улыбку, которая всегда блуждала на губах Марины-студентки.

Все чаще образ юной Маришки всплывал в его памяти. Он даже вспомнил, что именно так ее называли влюбленные в нее пацаны из "общаги". И ему все сильнее хотелось увидеть Марину, обнять ее, прошептать на ухо самые нежные и ласковые слова, которых он не говорил никому столько лет после смерти жены, образ которой больше не преследовал его.

Даже сам этот факт являлся как бы утверждением того, что встреча с этой женщиной  далеко не случайность, просто судьба повернулась, наконец-то, к нему лицом!

Иногда, оставшись в гостинице один, он набирал номер ее телефона и, не называя себя, слушал ее голос. Ребячество? Наверное, но он ничего не мог с собой поделать, и каждый вечер опять рука тянулась к телефону.

Евгений помнил слова Гарика, сказанные ему перед отъездом: “Если она для тебя просто игрушка, просто забава, оставь ее в покое. У тебя предостаточно московских “цацок” на одну ночь… Не стоит травмировать эту женщину, хоть я тебе, конечно, не указ. Смотри сам.”

Евгений скучал, тосковал так, что сердце просто стонало, требуя немедленного возвращения домой.

Иногда Марина снилась ему, и тогда день казался ярким и солнечным, люди – добрыми, дело, ради которого он находился тут,  - просто необходимым.

По словам Андреева, операция прошла в штатном режиме, перенесла ее пациентка отлично. О том, что Марина – протеже Аксенова,  никто не знает. Для всего персонала она просто богатая клиентка. Особенно с ней подружилась Алевтина.

Это известие  стало беспокоить Евгения Иннокентьевича: мало ли, что может наговорить Марине эта взбалмошная особа, которая спит и видит себя его женой.

Но изменить он ничего не мог и просто положился на судьбу, предоставив именно судьбе возможность решить этот вопрос.

А, впрочем, Евгений верил в благоразумие своей провинциальной гостьи, в ее практичный ум, в ее интуицию, наконец, в ее писательскую проницательность.  Не один раз перечитывал он книгу о студенческой жизни Марины и ее друзей, и с новой силой вспыхивало желание все бросить и вернуться в Москву.

Никогда еще столица не казалась ему столь привлекательной и прекрасной!
-   Вот возьму сейчас и позвоню! И скажу, что скучаю, что… люблю, что задыхаюсь без нее!… Да, это будет очень кстати: столько времени молчал, а теперь проснулся. Нет, завтра прилетает Гарик, который все расскажет, - решил и пошел принимать холодный душ, чтоб хоть как-то остудить свой пыл.