Дюма не Пушкин. ДНК 9

Глава 9. Боже, царя храни. Апеллес . Ножка. Русалка. Пальма.

В смирении, которое молится, гораздо больше величия, чем в философии, которая сомневается.  В жизни постоянно натыкаешься на прозу. А. Дюма «Капитан Поль».

Приезжай, мой милый, да влюбись в мою жену, а мы поговорим о газете или альманахе. Дельвиг в самом деле ленив, однако ж его «Газета» хороша, ты много оживил ее.
Пушкин – Вяземскому, 2 мая 1830 года.

Молитва русского народа

Боже, царя храни
Славному долги дни
Дай на земли
Слабых хранителю,
Всех утешителю
Все ниспошли.

Там – громкой славою
Сильной державою
Мир он покрыл.
Здесь безмятежною
Сенью надежною,
Благостью нежною
Нас осенил.

Брани в ужасный час
Мощно хранила нас
Верная длань –
Глас умиления,
Благодарения,
Сердца стремления –
Вот наша дань.
1816.

Эти три строфы полностью пушкинские. Текст был им написан к выпуску из лицея. Да вот незадача: почти такой же текст был напечатан поэтом Жуковским под этим названием в 1815 году. Поэтому нетрудно догадаться, кто у кого заимствовал. Но обычно существовала версия, что написан гимн обоими, Пушкин, якобы, по просьбе Жуковского, вставил свои строки. Такой гимн существовал 17 лет, пока царь не распорядился сделать отечественную музыку, тогда Жуковский переписал текст, появилось «Сильный, державный», известное нам, а музыку написал, взамен британской, композитор Львов. Есть версия, что фраза «Сильный, державный» принадлежит все-таки Пушкину.
Пушкин, как соавтор гимна, исчез. Но появился похожий литератор во Франции, который, не сомневаясь, как и Пушкин, брал чужие тексты на разных языках и вставлял в собственные произведения. У обоих был девиз: взять плохое у других и сделать хорошее. Надо сказать: у обоих это прекрасно получалось.

Вот строки из романа Дюма «Дочь маркиза», глава «Рукопись», часть 9.
«Там, на французской земле, распевают «Salvum fac imperatorem»; женщины плачут от радости и благодарят Бога; эмигранты выхватывают шпаги и кричат:
- В Париж! В Париж!»
Перевод латинской фразы: «Боже, храни императора».

Улику-ген назовем: «Боже, царя храни».

Вот еще строки из романа Дюма «Дочь маркиза», глава «Рукопись», часть 17:
«- Сударь, сказала она, - вы весьма кстати указали господину Риваролю на ошибки, и я не сомневаюсь, что вы знаете Апеллеса и Фидия не хуже, чем Цицерона и Демосфена. Вы не льстец, сударь, а мне именно это и нужно, ибо все, кто меня окружают, несмотря на мои просьбы, только и делают, что скрывают от меня недостатки моих произведений».

У Пушкина есть притча «Сапожник»:
Картину раз высматривал сапожник
И в обуви ошибку указал;
Взяв тотчас кисть, исправился художник.
Вот, подбочась, сапожник продолжал:
«Мне кажется, лицо немного криво…
А эта грудь не слишком ли нага?»…
Тут Апеллес прервал нетерпеливо:
«Суди, дружок, не свыше сапога!»

Улику-ген назовем: «Апеллес».

Ножка

Вот еще строки из романа Дюма «Дочь маркиза», глава «Рукопись», часть 18:
- О, нет, вы недостойны поцеловать мне руку после того, как бросили меня на произвол судьбы; самое большое – ногу, вернее, то, что крысы оставили от нее.
И она сняла башмачок со своей ножки – маленькой, как рука, ножки настоящей испанки, ножки, на которой видны были следы зубов ночных грызунов, - и протянула ему для поцелуя.
Тальен взял ножку ее обеими руками и прижал к губам.
- Я рискую головой, - сказал он. – Но это пустяки, ведь я взял плату вперед.

«Капитан Поль», стр.42: «… ясно было видно, что ножки эти, такие маленькие, что обе влезли бы в башмак простой женщины, умеют ходить только по мягким коврам или по ухоженной лужайке в парке».
«Принц отверженных», стр. 258: «… ее маленькие ножки были созданы для того, чтобы ходить по цветам».

Строки Пушкина:
«Люблю я бешеную младость,
И тесноту и блеск и радость,
И дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки, только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног…»

Слово «ножка»  с эпитетами обязательно встретится во многих произведениях обоих авторов, возможно, у Пушкина чаще. Надо их читать и подсчитать..

Улику-ген назовем: «Ножка».

Русалка

Пушкин написал безымянное стихотворение (1826) и драму «Русалка» (до 1832 года).

«Как счастлив я, когда могу покинуть
Докучный шум столицы и двора
И убежать в пустынные дубравы
На берега сих молчаливых вод.
О, скоро ли она со дна речного
Поднимется, как рыбка золотая?
Как сладостно явление ее
Из тихих волн при свете ночи лунной!
Опутана зелеными власами
Она сидит на берегу крутом.
У стройных ног, как пена белых, волны
Ласкаются, сливаясь и журча.
Ее глаза то меркнут, то блистают,
Как на небе мерцающие звезды…»

Стихотворение без названия говорит о мыслях поэта: он верит, что есть русалки, он слышал от людей, он читал в книгах, поэтому хочет встретиться с русалкой и представляет ее образ. В последующие годы он пишет драму «Русалка» (ее можно прочесть, публикуется), но вещь осталась незаконченной, следовательно, осталась и заноза в душе.

Сказку «Русалочка» Дюма написал, когда ему было далеко за пятьдесят лет.

«Если вам, дорогие дети, доводилось когда-нибудь видеть море, вы должны были заметить, что чем больше его глубина, тем ярче синева его поверхности.
К тому же синеву моря определяет еще и синева неба, поскольку море — это огромное зеркало, сотворенное Господом Богом на земле, чтобы в нем отражались небеса.
И чем ближе широты к экватору, тем лазурнее там небо, а значит, тем лазурнее море.
К тому же там оно самое глубокое, настолько глубокое, что лот, опущенный более чем на тысячу метров, так и не касается дна. Если двенадцать, а то и пятнадцать колоколен, таких, какие стоят в вашем городе или селении, поставить одну на другую, получится высота, равная той глубине, на которую опускали этот лот.
В глубинах этой бездонной водной пучины обитают те, кого называют морским народом.

Не думайте, дорогие дети, что на дне этих пропастей нет ничего, кроме мокрого песка, какой отхлынувшее море при отливе обнажает на побережье ... Нет, думать так означало бы впасть в заблуждение. Растения, порой поднимающиеся до самой поверхности воды, свидетельствуют о том, что эти глубины покрывает гигантская растительность: по сравнению с ней допотопные папоротники высотой в восемьдесят или даже сто футов, какие находят в каменоломнях Монмартра, всего лишь жалкие травинки.
И как пальма, это дерево африканских побережий, воспеваемое поэтами как символ изящества, гнется и качается по прихоти ветра, точно так же повинуются всем движениям моря эти леса из шатких стволов.
И как в наших лесах птицы порхают в листве наземных деревьев, переливаясь в солнечных лучах своим многоцветным оперением, точно так же среди стеблей и листвы морских деревьев скользят разнообразные рыбы, мерцая в прозрачной водной синеве серебряными и золотыми отсветами.

Посреди самого большого из всех на свете океанов, то есть Тихого океана… высится дворец морского короля. Стены этого дворца возведены из красных, черных и розовых кораллов, а окна его сделаны из тонкого, чистого и прозрачного янтаря; крыши дворца сложены не из черепицы, а из красивых раковин, черных, голубых и зеленых ...
По правде говоря, все шесть принцесс были очаровательны, но, следует признать, самой красивой из них была самая младшая. Кожа ее отличалась нежностью и прозрачностью, присущими лепестку розы. Глаза ее сияли голубизной, словно небесная лазурь; но, так же, как ее сестры, она была русалкой, а это значит, что вместо ног ее бедра завершались книзу рыбьим хвостом…
Перед дворцом располагался большой сад, где стволы деревьев были из кораллов, а листья — из изумрудов. На ветвях висели плоды граната из рубинов и апельсины из золота.

Аллеи этого подводного сада были усыпаны тонким песком такого красивого голубого тона, что он походил на сапфирную пыль.
Вообще на всем, что находилось в этом морском царстве, лежал лазурный отсвет, и потому казалось, что небо простирается и над головой, и под ногами…
У каждой из принцесс был свой уголок в этом саду, где она могла посадить любое растение, какое только ей хотелось.
Одна придала своему цветнику форму кита, другая — форму омара; а вот самая юная из принцесс сделала свой цветник круглым, как солнце, и цветы там посадила фиолетовые, которые напоминали само солнце, увиденное сквозь толщу воды…
Она стала расспрашивать свою бабушку о том, откуда взялось это неведомое ей двуногое существо, и та объяснила ей, что подобное существо — человек и что вся земля заселена существами этого вида…
… когда уже пять сестер, достигнув пятнадцатилетнего возраста, получили разрешение осуществить все свои мечты, надводная жизнь перестала их интересовать, и все они сошлись во мнении, что на свете нет ничего прекраснее их подводного царства.
Да чего вы хотите, дорогие мои дети, ведь каждому так хорошо у себя дома!..

Нередко с наступлением ночи пять старших сестер брались за руки и вереницей всплывали на поверхность воды. Там, если на море бушевал шторм и увлекаемый ветром корабль проносился перед ними, принцессы принимались петь своими нежнейшими голосами и манили матросов уйти вместе с ними в морскую пучину, рассказывая о чудесах, которые они там увидят.
Сквозь дождь и туман доносились к матросам мелодичные песнопения; они видели при свете молний белые руки красавиц, их лебединые шеи и их рыбьи хвосты, отливающие золотом, и тогда моряки затыкали себе уши, выкрикивая при этом:
— Русалки! Русалки! Отваливай! Отваливай!
И они уплывали подальше от морских дев настолько быстро, насколько позволяли это ветры и волны.
И в то время, когда пять сестер поднимались на морскую поверхность, бедная маленькая принцесса, оставаясь одна в своем коралловом дворце с янтарными окнами, провожала их взглядом, готовая заплакать. Но у детей моря не бывает слез, а потому они страдают куда больше, чем мы.
— О, если бы мне было уже пятнадцать лет, — вздыхала она, — я охотно предпочла бы нашему водному царству надводный мир, землю и живущих там людей!
Наконец, пятнадцать лет исполнилось и ей…

- Ты страдала, ты смирилась, и Господь позволил, чтобы ты возвысилась до нас.
Теперь ты можешь, творя добрые дела, заслужить себе бессмертную душу.
- О, если требуется только это, - воскликнула морская дева, - я совершенно уверена, что буду ею обладать.
Тогда она подняла свои полные благодарности глаза к солнцу Всевышнего, а когда опустила взор к земле, увидела, сама оставаясь незримой для них, принца и его супругу, с волнением смотревших с борта корабля на белую пену, в которую, по словам вахтенного матроса, превратилась стоявшая на палубе прекрасная танцовщица.
И тогда русалочка, оставаясь по-прежнему незримой, коснулась своими волосами лба молодой новобрачной, потом кончиком своего крыла она, словно легкий ветерок, растрепала кудри принца, а затем, после этого последнего прощального жеста, взлетела к розовым облакам, плывшим в небесных сферах, и исчезла в эфире.
Такова, дорогие дети, история русалочки».

И, хотя я познакомил вас только с выдержками из сказки, попробуйте сказать, что ее написал не Пушкин!

Ставим улику-ген: «Русалочка».

Мы прочли в «Русалочке» Дюма: «И как пальма, это дерево африканских побережий, воспеваемое поэтами как символ изящества, гнется и качается по прихоти ветра, точно так же повинуются всем движениям моря эти леса из шатких стволов».
Пальму воспел поэт… Пушкин  в произведении «Подражания Корану»:

И путник усталый на бога роптал:
Он жаждой томился и тени алкал.
В пустыне блуждая три дня и три ночи,
И зноем и пылью тягчимые очи
С тоской безнадежной водил он вокруг,
И кладез* под пальмою видит он вдруг.
 
И к пальме пустынной он бег устремил,
И жадно холодной струей освежил
Горевшие тяжко язык и зеницы,
И лег, и заснул он близ верной ослицы -
И многие годы над ним протекли
По воле владыки небес и земли…

… Вновь зыблется пальма тенистой главой;
Вновь кладез наполнен прохладой и мглой.
1824
       * - «кладез» – колодец.

Ставим улику-ген: «Пальма».

Список улик-генов за 9 глав:
А. «Анжель». Андре Шенье. Апеллес.
Б. Боже, царя храни.
В. Вольтер. Воспитанность. Великан.
Г. Ганнибал.
З. Золотые рудники.
К. Костюшко. Картошка.
Л. Лермонтов. Лестница.
М. Морошка.
Н. «Нельская башня». Ножка.
П. Полина. Письмо военному министру.  Пороки. Подпись-перстень. Письма Пушкина и Дюма. Пальма.
Р. Русалочка.
С. Суворов. Сталь. Сан-Доминго. Снежная пустыня
Ф. Фон-Фок.
Ч. Черный человек.

Формула ДНКФ: 3А1Б3В1Г1З2К2Л1М2Н6П1Р4С1Ф1Ч.

Анти-улики:
1. «Деятельность Дюма до 1837 года»: ДП1.
2. «Рост» - ДП2.
3.«Письмо Жуковского» - ДП3

Вероятность события:  29+3=32. 29 делим на 32, умножаем на 100 = 90,625%.
Для заключения достоверности ДНК необходимо иметь 99%, поэтому продолжаем искать новые гены.

Продолжение - глава 10: http://proza.ru/2026/01/07/1793