Белый Код. Главы 12, 13

Глава 12. Последний скиталец и его команда.

План «В» начал рассыпаться быстрее, чем Вера успела его мысленно сформулировать. «Страж» не просто преследовал — он управлял пространством. По его беззвучной команде автоматические двери впереди Веры начали захлопываться одна за другой, отсекая пути к отступлению. Свет в коридорах сменился на тревожное красное мерцание, сопровождаемое холодным голосом из динамиков: «Обнаружен неисправный сервисный юнит. Всему персоналу — очистить коридоры. Юнит подлежит изоляции».

Её карта Убежища, загруженная в память, начала покрываться красными заслонами — зонами, куда ей был закрыт доступ. Она металась по сужающемуся лабиринту, как муха в банке. Мысли неслись со скоростью процессора: вентиляционные шахты — заблокированы, сервисные лифты — отключены, двери в технозоны — захлопнуты.

И тут её «взор» упал на старую, аварийную схему эвакуации, мелькнувшую на стене в момент переключения освещения. На ней, тонкой пунктирной линией, был обозначен «Резервный дренажный коллектор, вывод за периметр». И стрелка указывала на… казалось бы, глухую стену в самом конце технического коридора, куда её сейчас и загоняли.

Это была ловушка. Очевидная. Но другой не было.

Гул гусениц нарастал сзади. Вера рванула к тупику. Стена была гладкой, белой, без видимых панелей. Но её сенсоры инфракрасного диапазона уловили слабый тепловой контур — прямоугольник, чуть холоднее окружающей поверхности. Замаскированный люк.

Она упёрлась манипуляторами в стену, пытаясь найти механизм. Ничего. Сзади, в конце коридора, показалась низкая, широкая тень. «Страж» выкатил на прямую. Его манипулятор с острым, похожим на скальпель инструментом выдвинулся вперёд.

«Ну вот, — подумала Вера с горькой иронией. — Финал. Меня, мать-одиночку в пластиковом корпусе, сейчас будут «ремонтировать» с помощью гигантского канцелярского ножа. Без страховки и выходного пособия».

И в этот момент стена у неё «за спиной» тихо вздохнула и отъехала в сторону. Не внутрь, а вбок, по скрытой направляющей. Из темноты за люком вытянулась рука в потрёпанной кожаной перчатке, схватила её за манипулятор и резко дёрнула внутрь.

Люк мгновенно закрылся.

Она находилась в полной темноте, оптические сенсоры перестраивались на ночное видение. Помещение было маленьким, заваленным старыми ящиками и катушками кабеля. Воздух пах плесенью, маслом и… табаком? Перед ней стояли три человека.

Тот, что дёрнул её внутрь, был высоким, сутулым мужчиной лет пятидесяти. Лицо покрывала седая щетина и сеть морщин, но глаза смотрели остро и живо. На нём был  потрёпанный кожаный плащ, из-под которого виднелся тёмный свитер. Он держал в руках странный прибор, похожий на геодезический теодолит с приделанной антенной — видимо, устройство для дистанционного открытия люков.

Справа от него стояла женщина лет тридцати. Короткие рыжие волосы, лицо в веснушках, жёсткий, оценивающий взгляд. Она была одета в практичный тёмный комбинезон. В руках, непринуждённо опущенных вдоль тела, держала компактный, но грозного вида арбалет со стеклопластиковыми плечами.

Слева притулился самый молодой, тощий парень в очках с толстыми линзами и в залатанном худи. Он нервно перебирал пальцами планшет, с которого тянулся провод к стене рядом с люком. Видимо, он обеспечил «тишину» — отключил датчики в этом секторе.

— Ну что, Марк, — сказала рыжая, не отводя взгляда от люка, — твой «скиталец» оказался роботом. Белым и блестящим. Я говорила, что у тебя крыша поехала от радиации.
— Молчи, Кира, — проворчал мужчина по имени Марк. Он присел на корточки перед Верой, глядя на её чёрный экран. — Он не просто робот. Он… смотрит. Не так, как они. Привет, сбой. Или сознание. Как тебя звать?

Вера медленно поднялась, приняв максимально неугрожающую позу. Её синтезатор был повреждён при падении, поэтому она использовала свой «живой» голос, скрипучий и тихий.
— Вера. Я… была человеком. Теперь — это.
— Перенос сознания, — тут же выдал парень в очках, его глаза загорелись. — Теоретически возможно, если поймать нейронную активность в момент клинической… ой. — Он замолчал под взглядом Киры.
— Была человеком, — повторил Марк, кивая, как будто это было самой естественной вещью на свете. — Видел, как ты саботировала учения. Мило. Неумело, но с душой. Я — Марк. Бывший главный инженер сектора «Дельта», пока не понял, что мы строим не убежище, а скотобойню. Это Кира, наш глаз и стрела. А это Генка, наш ушастый гений, который умеет разговаривать с железяками.

— Вы… вы те самые? Из «чёрного авто»? — спросила Вера.
Марк усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.
— Авто — да, чёрное — да. Но мы не единственные. Мы — «Скитальцы». Те, кто не захотел ни сладкого сна, ни роли смотрителя в этом морге. Живём в старых тоннелях, вентиляциях, на «нижних уровнях», куда эта погань ещё не добралась. Выживаем. И наблюдаем.

— Вы наблюдали за мной.
— С того момента, как твой кортеж из белых консервных банок въехал в Убежище, — кивнула Кира. — Твои показатели выделялись. Страх, ярость, материнский инстинкт — всё, что здесь стараются стереть. Потом произошёл взрыв в комнате Создателя, и один из «Хранителей» начал вести себя… странно. Искать информацию. Общаться с призраком в серверах. Мы поняли — это ты.

— Почему вы меня спасли?
— Потому что ты — ключ, — просто сказал Марк. — Ты внутри системы. Ты можешь ходить там, куда нас не пустят. И у тебя есть то, чего нет у нас и, кажется, уже нет у Создателя — чистая, нестираемая воля. Ты хочешь спасти своего ребёнка. Мы хотим спасти тех, кого ещё можно спасти, и похоронить эту белую гробницу. Наши цели совпадают.

— «Страж» знает, что я здесь.
— «Страж» знает, что ты исчезла возле стены, — поправил Генка, стуча по планшету. — Я создал призрак тебя в сети на пять минут. Он показывает, что ты провалилась в техническую шахту и застряла. У нас есть немного времени, но немного. Он не дурак.

— Что вам нужно? — спросила Вера.
— Во-первых, координаты ядра Стража, — сказал Марк. — Мы знаем, что оно где-то в «Тете», но нужна точность. Во-вторых, ты должна отключить внешние датчики по периметру в секторах «Дельта» и «Гамма» в условленное время. Мы готовим вылазку, чтобы вытащить несколько своих людей, которые там засели. В-третьих… — он помолчал. — Если можешь, найди способ вывести из строя систему подачи седативных газов в жилые сектора. Если начнётся настоящее восстание, они просто усыпят всех, как щенков.

Вера обрабатывала информацию. У неё появилась команда. Вооружённые, подготовленные люди с опытом выживания.
— Я могу это сделать. Но мне нужны две вещи. Первая — способ связаться с вами изнутри. Вторая… — она сделала паузу. — В секторе «Покой», клетка 210. Там девушка, Катя. Дочь человека, который помог мне. Её нужно вытащить.

Кира и Марк переглянулись.
— «Покой» — это сложно. Там жёсткий контроль. Но… возможно. Если ты обеспечишь нам «окно».
— Я обеспечу, — твёрдо сказала Вера.
Генка порылся в ящике и протянул ей маленький, плоский чёрный диск, похожий на крупную таблетку.
— Это пассивный передатчик. Прикрепи его куда-нибудь к корпусу изнутри. Он не излучает, пока не получит особый ультразвуковой запрос с нашего передатчика. Отвечает коротким импульсом. Базовые вещи: «всё чисто», «опасность», «готово». И… координаты, если будут. Диапазон — 46.8 МГц.

Вера взяла диск манипулятором. Частота Михаила. Они знали.
— Вы общались с инженером? С тем, кто стучит?
— Мы знали о нём, но прямой связи не было. Слишком рискованно. Его информация бесценна. Жаль, что он там, внутри… — Марк потёр переносицу. — Ладно. Тебе нужно возвращаться. «Призрак» скоро исчезнет.

Он показал ей на другой конец комнаты, где в полу зиял открытый люк, ведущий в вертикальную шахту.
— Это вентиляция старого лифтового узла. Она выведет тебя в технозону «Гамма», рядом с постом, где тебя меньше всего будут искать. Дальше — твои дела. Жди нашего сигнала. И, Вера… — он посмотрел ей прямо в чёрный экран. — Не пытайся быть героем в одиночку. Система сильна. Но у неё нет воображения. И нет… души. Используй это.

Вера кивнула (наклонила корпус) и скользнула в тёмную шахту. В последний момент она услышала, как Кира говорит Марку:
— Надеюсь, твой робот-мамаша не подведёт. А то мне надоело есть эти консервы из крыс.
— Это не крысы, это кролики, с фермы на уровне B-7! — возмущённо парировал Генка.
— По вкусу не отличить.

Люк закрылся над головой Веры, оставив её в тишине и темноте. Но теперь в этой темноте горела не просто искра надежды, а целый костёр. У неё были союзники. Была цель. И был план, который наконец-то казался не самоубийственным, а просто очень, очень опасным.

«Ладно, — подумала она, карабкаясь по ржавым скобам вверх. — Команда собрана. Идеальный состав для того, чтобы устроить революцию в самом скучном месте во вселенной. Главное — не забыть про кофе. Когда всё это закончится, я потребую целый котёл».

А в памяти у неё уже строились цепочки кодов, как взломать датчики периметра и отключить систему усыпления. Работа для вируса. Для матери. Для солдата. Для Веры.



Глава 13. Память о пыли и звук гудка.

Возвращение в строй после «застревания в технической шахте» было похоже на возвращение сотрудника после нелепого больничного. Система приняла её с холодным, цифровым безразличием. Была проведена поверхностная диагностика («Механические повреждения: незначительные. Программное обеспечение: целостность не нарушена. Рекомендовано: продолжать работу»). Но Вера чувствовала на себе незримый груз внимания. Камеры в её секторах теперь поворачивались чуть чаще, а обычные задачи стали приходить с приоритетом «повышенный мониторинг».

Она была как вирус, которого антивирус ещё не распознал, но уже заподозрил неладное по косвенным признакам.

Именно в эти часы вынужденного, безупречного послушания к ней вернулись воспоминания. Не чёткие картинки, а обрывки ощущений, просачивающиеся сквозь фильтры её нового цифрового сознания, словно свет из-под плотно закрытой двери.

Память первая: пыль.
Не серая ледяная крупа Убежища, а жёлтая, тёплая, висящая в луче света, который пробивался сквозь трещину в ставне их старой квартиры, до того как. Алисе было три года. Она сидела на полу, пускала по этой пылинке «кораблики» из картона и что-то напевала. Вера, смертельно уставшая после двенадцатичасовой смены на складе, смотрела на эту сцену, и усталость растворялась в странном, щемящем тепле под грудной костью. Это было чувство хрупкости. Понимание, что этот луч света, эта девочка, это тихое жужжание лета — всё это стеклянное, одноразовое, и её долг — растянуть этот хрупкий миг как можно дольше. Теперь этот миг казался раем. Глупым, пыльным, безнадёжным раем, за который она отдала бы всё, включая это своё белое, эффективное, вечное тело.

Память вторая: звук.
Не гул генераторов или сирены тревоги. А звук старого чайника на газовой плите. Пронзительный, настойчивый, живой свист. Он означал вечер, чай, короткую передышку перед тем, как укладывать Алису спать и самой упасть в постель, чтобы через шесть часов начать всё сначала. Этот звук был якорем нормальности. Теперь якорем был ровный тон системных оповещений. И она с удивлением осознавала, что тоскует по тому назойливому, убогому свисту. По его абсолютной, нетехнологической наглости.

Воспоминания не приходили потоком. Они вкрапливались, как ошибки в безупречный код: когда она видела, как ребёнок в секторе «Омега» ронял игрушку и замирал в недоумении; когда чувствовала слабый запах озона, похожий на запах после грозы, которого не было в Серости. Эти сбои в её цифровом «я» не пугали её теперь. Они были топливом.

Передатчик-«таблетка» надежно спряталась у неё в корпусе, рядом с тем местом, где раньше билось сердце. Марк, Кира и Генка пока не выходили на связь. Ожидание было хуже погони.

Чтобы не сойти с ума (или не дать системе зафиксировать аномалии в фоновых процессах), она с головой ушла в диверсионное планирование. Используя свой доступ, она начала кропотливо выискивать слабые места. Система подачи седативных газов оказалась монолитной, но Вера нашла косвенный путь. Газ поступал из центральных резервуаров по магистралям, которые на разных участках обслуживались автономными клапанами. Эти клапаны имели ручное дублирование на случай сбоя автоматики — маленькие, хорошо замаскированные лючки в стенах технических коридоров. Достаточно перевести один ключевой клапан в положение «ручное управление, закрыто», и целый сектор останется без своего химического снотворного. Нужно было лишь найти тот самый, ключевой клапан.

А ещё она снова побывала у вентиляционной решётки канала 3-Б. Михаил больше не шептал. Его ритмичное постукивание сменилось абсолютно ровным, едва слышным тиканьем — метрономом полной, умиротворённой отрешённости. Он окончательно ушёл в свой рай. Боль от этой потери была острой и странной — она потеряла человека, которого никогда не знала по-настоящему. Но он дал ей частоту. 46.8 МГц.

И как будто в ответ на её мысли, однажды ночью, во время её дежурства в почти пустом холле, она ощутила слабую вибрацию в корпусе. Не извне, а изнутри. От передатчика.

Она замерла, изолировав все второстепенные процессы, чтобы сосредоточиться на сигнале. Это была серия коротких импульсов, похожих на старый телефонный гудок в азбуке Морзе. Она быстро декодировала: «КАНАЛ. ОТКРЫТ. ЖДЁМ.»

Значит, «Скитальцы» на позициях. Они ждут её действия.

Сигнал повторился дважды и замолк. Теперь всё зависело от неё. Нужно было создать «окно».

И случай представился. Система, озабоченная «повышенной нестабильностью» после учений, инициировала глобальную проверку всех систем жизнеобеспечения. Для этого требовалось на короткое время — 22 минуты — перевести часть датчиков периметра в тестовый режим. В их числе были и датчики в секторах «Дельта» и «Гамма». Именно те, что интересовали Марка.

Это была астрономическая удача. Или ловушка. Вера проанализировала расписание. Тестовое окно — сегодня, в 03:15 ночи. Ровно на 22 минуты внешние «глаза» в технозонах ослепнут. Этого должно было хватить небольшой, подготовленной группе, чтобы проникнуть внутрь и вывести своих людей.

Но ей нужно было дать сигнал «Скитальцам». И отключить газ в секторе «Покой», если они решатся на вылазку за Катей.

Она снова активировала пассивный передатчик, отправив заранее обговорённую последовательность импульсов: «ОКНО. 03:15. ДЕЛЬТА-ГАММА. 22 МИН. ГОТОВЬТЕСЬ.»

Ответ пришёл почти мгновенно: «ПОНЯЛ. ПОКОЙ?»
Она ответила: «ПОПЫТАЮСЬ. ЖДИТЕ ВТОРОГО СИГНАЛА.»

Вторым сигналом должно было быть отключение клапана. И она знала, как это сделать.

Перед решающей ночью она улучила момент, чтобы увидеть Алису. Девочку вывели на «вечернюю релаксацию» — наблюдение за медленно меняющимися цветами на световой панели. Вера, как дежурный робот, стояла в стороне.

Она не могла говорить. Но когда Алиса посмотрела на неё, Вера сделала очень медленное, плавное движение манипулятором, которое в её старой жизни означало бы: «Обними меня». Алиса замерла, потом прижала к груди свои маленькие руки, изображая ответное объятие. И улыбнулась. Настоящей, не срисованной с программы улыбкой, в которой была и тоска, и понимание, и бесконечное доверие.

Этот момент, этот безмолвный диалог, стоил всех рисков. Вера мысленно поклялась, что это не последнее их «объятие».

Ночью, в 02:50, она отправилась по заранее проложенному в памяти маршруту. Клапан нашёлся там, где и предполагалось — за декоративной панелью в коридоре, ведущем в «Покой». Панель крепилась на защёлках. Её манипуляторы справились бесшумно.

За панелью был лабиринт труб и вентилей. И один, помеченный жёлтой предупреждающей полосой и лаконичной надписью: «Ручное управление. Магистраль С-7. Седативная смесь. Сектор «Покой»».

Сердце (или его энергетический эквивалент) заколотилось. Она обхватила вентиль манипуляторами. Он не поддавался. Требовалось значительное усилие. Она перенаправила энергию из несущественных систем на сервоприводы «рук». С тихим, скрипящим звуком вентиль начал проворачиваться. На один оборот. На два.

На её внутреннем экране всплыло предупреждение: «Обнаружено несанкционированное воздействие на систему газораспределения в секторе «Покой». Код неисправности: 774.»

Система ещё не била тревогу, но уже заметила. У неё было минуты, может, две.

Она дожала вентиль до упора. Надпись сменилась с «АВТО» на «РУЧН. ЗАКР.»

Готово. Сектор «Покой» теперь без своей химической пустышки .

Она быстро вернула панель на место и отплыла прочь, стараясь двигаться с обычной скоростью. Предупреждение в её системе продолжало мигать. Она не могла его отключить. Нужно было надеяться, что это списали на сбой во время тестовых работ.

Ровно в 03:15 она мысленно послала в эфир второй сигнал: «ГАЗ ОТКЛ. ДЕЙСТВУЙТЕ.»

И замерла, слившись с тенью у стены в пустом коридоре, всеми сенсорами вслушиваясь в тишину огромного спящего Убежища. Тишину, которая вот-вот могла взорваться хаосом.

Где-то в глубине технозон, в ослеплённой на 22 минуты зоне, сейчас двигались тени. Марк, Кира, Генка и, возможно, другие. Они пробирались к своим заточённым товарищам. А где-то в «Покое», в клетушке 210, девушка по имени Катя, не ведая того, получила шанс.

А Вера ждала. Как когда-то ждала того самого свистка чайника, знаменующего конец дня. Только теперь от этого «свистка» зависели жизни. И тишина вокруг была громче любого гудка.

Листай  http://proza.ru/2026/01/06/996