Глава пятая

1

  Днём я переговорил с Реджи. Выписка в среду. Сказал: приеду и отвезу.
Она заметила, что у меня изменился голос.
- Серьёзно? – спросил я, - Но у тебя тоже.
- Может, это уже не мы? – наверно пошутила она.
- Не исключено.
И вдруг она спросила:
- Тебе больше не являлся во сне голос?
Я чуть помедлил и ответил:
- Нет.
- Мне тоже, - грустно сказала она. 
Мы помолчали.
- А как твои изыскания о загробном мире? – спросила она.
- Все мимо, - сказал я.
- Да? А я вспомнила историю нашего путешественника по Южной Америке. Он клялся, что это правда. Его занесло в одно затерянное в джунглях селение, где на тот момент умерла женщина. Послали за шаманами. Прошло три дня, прежде чем те пришли. Шли издалека. Пожилой и молодой. Умершая была уже в трупных пятнах.
Они чуть не сутки над ней колдовали, выгнав всех из хижины. Грели её, совершали ритуалы. И воскресили.
Но сказали, что лишь на время. Де у неё есть ещё здесь неоконченные дела, завершив которые она на этот раз уйдёт насовсем.
Спустя год он вновь посетил ту деревню, узнав, что воскрешённая недавно скончалась.

Я не знал, что на это сказать. И сказал:
- Знаешь, мне иногда кажется, что мёртвых хватает и среди нас.
Она подумала и ответила:
- Пожалуй… Мне даже стих попадался о таком.  Целиком не помню, но там было вроде:
«Нет, я весь не умер,
Тень ещё витает.
Кто-то ноги ставит
В облике моём.
Живо тело
Человек
Из него ушёл».

Как-то так.

«Это же обо мне, - подумал, - Значит, я не один такой».
«Ты не один, - всплыла у меня строчка песни Шевчука,
- Быть. Быть на этом пути
Наша судьба.
Ты не один.
Ты
не один».

Мы попрощались, и тут же позвонил неизвестный номер.
Я нажал, но слушал, ничего не говоря.
- Это Алекс? – спросил слегка глуховатый голос.
- И что с того?
- Вам разве не говорили, что нужно встретиться? Забрать ключ от офиса и прочее…
«Актёр…» - понял я и ответил вопросом:
- Когда?
- За час туда доберётесь? В офис.
Я прикинул.
- Могу максимум на четверть часа опоздать. Как транспорт.
- Замётано. Буду ждать у двери.


2

  Я увидел его издалека, прогуливавшегося у офиса. Он был тоже длинный, в таком же чёрном плаще, как у меня. Сумка через плечо. Со спины это был вообще я.
Идя ему навстречу, поднял руку в знак приветствия. Он ответил тем же. Ах, да, он же будет меня копировать. Как интересно.
Пожали друг другу руки, а в офисе он сразу сказал:
- Давай на «ты», так проще. И зови меня: Алекс. Нужно в образ входить. Поработаем!
Не раздеваясь, походи здесь, пожалуйста. Скопирую твою походку. Потом покажу и скажешь, если что не так. Нет, сначала дай рассмотреть твою обувь… каблука нет, толщина подошвы…
Он что-то записал в блокнотик.
- Плащ…
Осмотрел и снова себе пометил.
«Профи». – подумал я.
- Теперь походи.
Я повиновался и несколько раз прошёлся взад вперёд.
- Так, - сказал он, - травма правой ноги была?
- Перелом. Давно.
- А опытному глазу заметно.
И чиркнул себе.
- Произнеси маленькую речь, пожалуйста. Можно набор слов.
Я усмехнулся и продекламировал реджин стих:
«Нет, я весь не умер,
Тень ещё витает.
Кто-то ноги ставит
В облике моём.
Живо тело
Человек
Из него ушёл».

- Нет-нет, - остановил он меня, - не стихи. Как ты обычно говоришь.

Тогда я решил заодно рассказать ему о бандите. Знает ли мой дублёр об опасности его миссии?
- Этот человек… вот номер, по которому можно известить о необходимости встречи с ним. Не его номер. Забивать в телефон нельзя. Запомнишь – сотру у себя.
Короче, он – пахан, авторитет, но проникся. Пророчества сработали. Считает теперь… тебя Божьим человеком, посланным спасти его душу. Под ним тысячи людей, не обязательно воров, которым он даёт работу.
Что ещё сказать?
- Достаточно. Ты всегда столь же скован? То, что не улыбчив – нормально, мы – народ неулыбчивых. Но на всякий пожарный, покажи зубы… Спасибо.
Сейчас я тебя запишу на видео, будешь читать текст. Держи книгу, там заложено и стоят галочки у начала и конца.

  Он провозился со мной довольно долго. Говорил и двигался он теперь как я.
Потом включил свет, достал большое зеркало и кучу баночек и коробочек.
Посадил меня напротив и стал гримироваться.
Взгляд на меня, в зеркало на себя и наносит новый штрих на лицо.

В конце он сверил себя в зеркале со мной и с довольным выражением лица одобрительно качнул головой.
Сфотографировал меня и себя и показал.
- Близнецы… - только и мог сказать я. Нас было не различить.
Я уважительно посмотрел на него Профи!
- На том стоим! – отвечал он моим голосом, улыбнувшись краешками губ как я.

Я думал уже уходить, когда он в моей манере остановил меня:
- Стоп! Гостинг от нас не уйдёт. Последняя деталь…
И он достал из своей сумки фирменную коробку Apple.
- Это тебе вместо твоего.
Тут только до меня дошло, что звонить мне от бандита или ему нужно только с моего номера.
Я несколько растерянно посмотрел на двойника, вынимавшего айфон из коробки.
Он был спокоен и уверен в себе.
- Симка активирована. Оператор тот же. Вот твой новый номер. Клади свой андроид рядом, перенесём данные. На первое время установим на твоём старом переадресацию на этот. Потом уберу.  Пин-код блокировки на айфоне сам придумаешь…

Он действовал быстро, я бы провозился с этим с час, разбираясь что к чему, заходя в Нет за инструкциями.
И закралась мысль: «А только актёр ли он?»
А мой двойник продолжал своё дело, подавая реплики:
- Эта из последних моделей… Круть. Новь и фирмА. Не подделка, номера с их сайтом сверены.
Я задал пришедший на ум вопрос:
- А на кого он оформлен?
- На тебя.
- Но мой паспорт…
- Не будь наивным и не задавай лишних вопросов. И будет тебе счастье.
«Не будет», - подумал я про себя. Но ничего не сказал.

Он проводил меня до двери и пожелал удачи.
- И тебе! – сказал я, подумав, что если он провалится, то и мне несдобровать. Квартиру же мне новую не подарят. Это ж не айфон. Опа!
Я остановился на пороге:
- А квартира?
Он вопросительно посмотрел на меня.
- В последний раз меня пасли, чтоб увезти, во дворе моего дома.
- Не парься. В ближайшие недели ты им не понадобишься. Если что, с тобой свяжутся. Аривидерчи!
И он закрыл за мной дверь.


3

  Я забрал Реджи из больницы и на такси довёз до дома, стараясь запомнить адрес. Но что-то мне сказало: «Тебе он не понадобится, Алекс…»
Поднял ей на этаж накупленные для неё продукты (холодильник-то наверняка пуст), но в квартиру меня не пустили.
- Меня увозили по «скорой»…. Там такой бардак. Неудобно. В другой раз.
«Никогда», - услышал я.
- Что ж, приходи в себя. Звони!
- Спасибо, Алекс.
«Не позвонит», - понял я и вспомнил:
- Ах, да! У меня же теперь другой номер. Давай твою мобилку, забью его.
- Нет, просто сейчас позвони, а запишу как Алекс 2.
- Как скажешь…

  Конечно, после опять звонил я, а не она. От встреч отговаривалась плохим самочувствием.

Однажды не выдержал и поехал к ней с цветами. Поговорили на лестничной площадке.
Она сказала:
- Ты – очень хороший парень, Алекс, но тебе не повезло. Попалась такая дура, как я, не понимающая своего счастья. Найди себе другую девушку, и будьте счастливы.
Я смотрел на неё и не знал, что сказать.
Она избегала глядеть мне в глаза.
Наконец я выдавил из себя:
- Но почему…
Она взглянула на меня и в лице её что-то дрогнуло. И отвернувшись, произнесла:
- Потому что я – однолюбка. Понимаю, что это безнадёжно. Но ничего поделать не могу. Люблю и всё.
И Реджи заплакала.
Я не утешал её, а стоял, опустив глаза, и ругался про себя матом, чтобы не заплакать самому.
Потом она ушла, не оборачиваясь и не прощаясь.

Так всё у нас и продолжалось. Я не мог ей не звонить или не писать. Она из жалости отвечала. Кто знает, может мои звонки удерживали её от суицида…

Сам я давно не спал, лёжа с закрытыми глазами, и дошёл до состояния, когда стал грезить наяву. Я видел неясные фигуры, а когда пытался к ним приблизиться, они пропадали. Но я-то понимал, что пропадаю я.
Однажды вечером, выйдя прогуляться, встретил в сквере парочку. Он обнимал её за талию. Они целовались, не обращая ни на что внимания.
Я прошёл мимо по дорожке в сторону церкви, а они остались стоять.
Перейдя дорогу к собору, вошёл в его садик и вновь увидел их впереди.
Это было невозможно. Я оставил их в сквере позади, меня никто не обгонял.
Я даже обернулся, но в том сквере их не было.
Поглядел вперёд. Теперь их не было и там. Показалось?
Но тут я чуть не столкнулся с ними нос к носу, ибо они по-прежнему никого не замечали.
Такое расстояние за мгновение они могли одолеть лишь по воздуху.
Я закрыл глаза, постоял. Потом, глядя лишь под ноги, побрёл домой.
Ещё немного и сойду с ума.   
Кажется, пора оформлять завещание. Тем более, что тётя Вера собиралась вернуться в город.

  В очередную бессонную ночь, когда нервы просто рвались, и я был готов сигануть из окна, то воззвал к Голосу, как к последней надежде.
И он ответил!
Причём сразу стал говорить сам.
- Твои вопросы известны. Как бы не огорчили ещё сильнее ответы.
- Нет, говори, пожалуйста.
- Твоя Реджи реально однолюбка. Начну издалека, чтоб было понятнее, чем это чревато.
В одном старом вашем фильме, настолько старом, что твои родители тогда ещё пешком под стол ходили, девочку играла молодая актриса. Тоже однолюбка. У неё позже был счастливый брак с таким же, как она. Но дочь, унаследовав однолюбие от родителей, вышла замуж за иного человека. Однако была влюблена по уши, а через год родился малыш, так что родные вмешиваться не стали. Через десять лет муж дочери ушёл из семьи. Это было таким ударом для дочки, что если на первый раз врачи спасли молодую женщину, то на второй – при инсульте – уже не успели. С горя после смерти единственной дочери вскоре отправился за ней и отец. А спустя восемь месяцев после него и мать. Пятнадцатилетний внук остался круглым сиротой.
Вот что такое однолюбие.
Не твоя Реджи… любит того, для кого она мимолётный роман, разменная монета. Любит карьериста, искавшего выгодный брак. Пока был жив отец Регины, он способствовал продвижению её пассии. Была перспектива роста, наследования места. Но когда отец заболел, перестал быть полезен, умер, то «любофф» закончилась.
А Регина забеременела, но не сказала возлюбленному. Гордая.
Беременность вышла замершей, едва вместе с плодом не унесшая и её. В момент операции обнаружилась онкология.
Дальше ты знаешь.

- И? – решился только спросить я.
- Никаких «и». Она безнадёжна. Ей недолго осталось. От химиотерапии отказалась. Сделать уже ничего нельзя. Она была честна с тобой.

После этих его слов, я неожиданно для себя не заплакал, а завыл, с закрытыми глазами раскачиваясь на постели.
 

Выл я долго, потом уже не воя, а хрипя или подвывая.

А когда немного пришёл в себя, то прошептал:
- Как зовут этого гада… где его можно найти?
- Это бесполезно. Дело не столько в нём, сколько в ней. Он-то далеко пойдёт.
Больше ко мне не обращайся, ты и так знаешь больше, чем следует, чтобы жить.
Поплачь лучше о себе, покуда живой…

Я уронил голову, не в состоянии звука из себя выдавить, и он, видимо, пожалел меня, сказав:
- Вижу: совсем раскис. Ладно, скажу ещё. История твоей девушки напомнила мне одну вашу песню, прямо об этом:

«Любви моей ты боялся зря –
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.

Когда же мой мимолётный гость,
ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.

Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме событье – страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.

Туман и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.

Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след,
гвоздя был виден вчера.

Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И в теплом ветре ловить опять
то скрипок плач, то литавров медь...
А что я с того буду иметь,
Того тебе не понять».

- Она его фото целует до сих пор. Что тут можно поделать? Смерть для неё будет благом.

Я чтобы вновь не завыть, вонзил ногти в ладони.

А он продолжил, словно размышляя:
- На человека нельзя угодить. Он всегда будет чем-нибудь недоволен. И особенно, если его желание сбудется. Вот ты считаешь, что умер и не можешь спать. И видеть сны, быть может… К слову, это Шекспир.
О чём я говорю? И зачем?
Прощай!

И пропал. Когда же пропаду я?


4

  Та пачка банкнот, что мне дал владелец замка на благие дела, её я поначалу хотел подарить Реджи, но не знал как это лучше сделать, чтоб не вернула. Когда стало ясно, что ничего не получится с этим, подумал: если переживу её, то хоть похороню по-человечески и красиво. Но для этого нужно было её пережить.
Что было, похоже, проблематично. Я сдавал и чувствовал это.

Позвонила тётя Вера, которой я сообщил свой новый номер. Они прибыли  в город. У меня появился ещё один смысл существования.
Нужно было действовать, пока не поздно.

  Мы встретились в нотариате. Их испугал мой вид.
- Ты болен? – был первый вопрос тёти Веры.
- Да.
- Чем?
- Уже неважно. Это ключи от всех трёх квартир на всякий случай. На бирках адреса. Вот телефоны и имена жильцов, сколько платят, по каким числам. У них наличка, без налогов. Коммуналка тоже на них, пусть дают оплаченные квитанции. Жильцов известил, что если не появлюсь, то вы станете распоряжаться.   

Со мной попытался поговорить по душам дядьСаша, но хоть я и не мог сказать ему «отвянь», но ушёл от разговора.
- Дядь Саш, как атеист атеисту… прошу, не надо.

Но когда после оформления наследства тётя Вера заплакала, обняв меня, я не выдержал и пробормотал: «Моя любимая умирает… не мучьте меня вопросами».

Возвращаясь домой подумал: может, начать пить?


  Через день в новостях промелькнуло о смерти важного вора в законе и фото. Того самого владельца замка. Его взорвали в машине. Не один ли из тех, кого я ему сдал?
Но это могло означать и то, что теперь наведаются ко мне. Особенно, если это дело рук моего двойника…
Я почему-то пошёл в магазин и накупил полный холодильник. На сколько хватит этих продуктов? Сколько мне осталось?
И стал поглядывать во двор. Когда там появится чел, таращащийся на мои окна, можно себя хоронить.
Не сходить ли, пока возможно, за рецептом на снотворное? Кто его выписывает?


  Прошло два дня.

За это время Реджи попросила больше не звонить и отключила телефон.
Проклятые деньги жгли мне руки. Что с ними делать? Можно ли верить у нас фондам помощи детей? Сомнительно.

Чел во дворе пока не появился. Им не до того? делят его власть? мой двойник тут ни при чём? Но тогда зачем ему, профи, было включаться в игру? Нет, не обманывай себя…


Я совершенно один.

Никто не звонит.

Совсем перестал шутить, а как любил это.

Вспомнились строчки стиха:
«Ты – не одинокий,
Если за углом
Ждут тебя с надеждой
Человек и лом»,

которые уж точно про меня.

Когда-то бабушка рассказывала о знакомой, у которой расстреляли мужа, а саму отправили в сталинский концлагерь за то, что жена. Она валила там лес до амнистии, а когда выпустили, прожила недолго. Но главное, умирая в больнице, она вдруг приподнялась на кровати и произнесла: «Пора! Конвой ждёт».

Кто ждёт  меня ТАМ? И ждёт ли?

Лучше бы Ничто.

Тогда не будет так больно…


                (продолжение http://proza.ru/2026/01/09/2040)