Вопрос вопросов

Четвёртое января, воскресенье. После детского спектакля «Снежная королева», в театральном буфете за одним столиком сидели и пили чай молодая актриса Зоя Залёткина и её партнёр по спектаклю, актёр Максим Горлышкин. 
- Муж тридцатого, в мороз, мне розу красную принёс, - нараспев сказала Зоя.
- Всё забываю спросить. Кто он у тебя? - поинтересовался Максим.
- Зубной врач. А зовут его Геннадий Подручный.
- В стоматологическом кабинете с ним познакомилась?
- Почти. По телефону вызвала его на дом для своей старенькой девяностолетней бабушки. Он пришёл с щипцами, вырвал ей шатающийся зуб, подмёл полы, помыл нам газовую плиту и сделал мне предложение руки и сердца. Ни я, ни мать, у неё вечно ноготки крашенные, ни социальный работник, положенный бабушке, - эту проклятую плиту годами не мыли. Были и резиновые перчатки, и моющие средства. Не было только силы воли, импульса помыть плиту. Не помог ни бог, ни царь, с проблемой справился только Генка - герой. Пришёл, посмотрел на весь этот наш позор и навёл порядок. После этого, сам понимаешь, я просто не могла ему отказать. Он хороший, добрый, умный. Любит меня, и я его люблю. А ты, Максим, плохой, грубый. Я тебя временами ненавижу. Когда ты не пьёшь, ты такой светлый, возвышенный. Но ты в последнее время почти не бываешь трезвым. Опускаешься, не следишь за собой. Живёшь исключительно на мои деньги, а это неправильно. Мужчина должен хотя бы себя содержать, а не жить на женский счёт. И всё-то в тебе плохо. Понять не могу, чем ты меня присушил.
- Кипучая, могучая, никем непобедимая. Давай-ка, смени тему. Новый год где отмечала?
- С мужем ездили за город к его другу, тоже зубному врачу. Там были ещё какие-то денежные воротилы. Да младший брат хозяина дачи Алёша.
- Влюбилась в него?
- Не говори чепухи. У Алёши молодая жена, настоящая «лягушка-царевна». Сама она из деревни, до умопомрачения красивая, в руках у неё всё горит и спорится. Этому Алёше все там завидовали. Слушай, целая история получилась. Машина сломалась, и поехали мы на электричке. А в электричке я таких разговоров наслушалась.
- Ну, понятно. Новый год. Пьяные матерились?
- Нет. Наоборот. Очень замечательные, поучительные разговоры послушала. Только сели на вокзале в вагон, сразу между пассажирами нашего купе завязался разговор о происхождении жизни на Земле. Один дядечка со смешными рыжими усиками, отрекомендовавшийся атеистом, уверял, что жизнь и всё, существующее на планете, самобытно. То есть возникло и развивалось само по себе. Бабушка со старым котом в лукошке твёрдо стояла на том, что «жизнь» прилетела к нам с Марса на комете. Когда Марс был ещё живой планетой. А человек с длинными волосами и бородкой, верующий, похожий на священника, сказал, что и вселенную и землю и жизнь на земле - всё это создал Бог. И очень красивую теорию на этот счёт высказал. Я её запомнила почти что слово в слово. Рассказать?
- Расскажи.
Зоя подсела к Максиму поближе, прижалась к нему и проникновенным голосом зашептала:
- Услышав про Бога, атеист разъярился и стал интересоваться у верующего: «Откуда взялся твой Бог? Если он Дух, то как он может воздействовать на материальную вселенную и создать её?». А человек с длинными волосами и бородкой спокойно так ему отвечает: «Если интересуетесь, откуда взялся Бог, то значит вы имеете в виду не того Бога, о котором мы читаем в библии. Библия говорит о Боге, который не зависит от времени, пространства и материи. Время, пространство и материя - это то, что мы называем континуум, то есть совокупность каких-либо тесно связанных друг с другом явлений, процессов. И время, и пространство, и материя должны были возникнуть одновременно. Потому что, если бы была материя, а не было пространства, то куда бы мы её поместили. И если бы было пространство и материя, но не было времени, то когда бы они возникли? Так что время, пространство и материя не могут быть независимыми друг от друга и должны были появиться одновременно. Об этом библия говорит в семи словах: «В начале, - это время, - сотворил Бог небо, - это пространство, - и землю, - это материя». Итак, мы имеем время, пространство и материю, возникшие одномоментно. И очевидно, что Бог, который создал их, должен находиться вне их. Он над вселенной, он за ней, он выше её. Он независим от неё. Вселенная находится в Нём. А если вы считаете, что всё самобытно и ваш мозг - хаотический набор элементов, то как вы можете доверять вашим рассуждениям и вашим мыслям».
Тут бабка с котиком в лукошке рассердилась. С сердцем в голосе спрашивает этого волосатого с бородкой:
- Так откуда появился Бог?
- Он ей так же вежливо отвечает: «Ваш вопрос предполагает ограниченного Бога. Это ваша проблема. Так как Бог, которому поклоняюсь я, не ограничен временем, материей и пространством. Если бы он был ограничен - не был бы Богом. Если бы я мог вместить безграничного Бога в мой мозг, то это был бы не тот Бог, которому надо поклоняться». Согласись, очень всё умно и логично сказал, но атеист с бабкой до того разозлились, что пересели от нас. А к нам подсел крупный немолодой уже мужчина с блестящей лысиной. Он какое-то время приглядывался к верующему, а затем спросил:
- Значит, считаете, есть Бог?
- Есть, - уверенно ответил тот.
И мужчина сначала сбивчиво, а потом внятно выговаривая каждое слово, не обращая внимания на нас с мужем, принялся этому дяде с бородкой рассказывать свою жизнь.
- Я сын дворника, - говорил лысый. - Всю жизнь стыдился этого. Отец у меня был умным, начитанным, но при этом работал уборщиком. Вроде как фронда государству. А о детях своих он не думал. Сверстники мои, мальчишки, играли в футбол, катались на коньках, на санках. А я с раннего детства с метлою или скребком в руках, помогал отцу двор убирать. Летом от мусора, зимой ото льда и снега. Отец был свободным, счастливым человеком. Но многолетним. Как говорится, «времён очаковских и покоренья Крыма». Он был старше родительницы на двадцать лет. Я стеснялся его седины и в душе презирал мать за то, что она вышла замуж за деда. К тому же отец был верующим. Пойдём с ним в лес по грибы. Он найдёт белый гриб, встанет перед ним на колени, перекрестится, поцелует его, и только после этого срежет. Возил меня ни свет ни заря по выходным дням в церковь. А там покойники в гробах лежат, картины на стенах, где Авраам хочет зарезать Исаака, а ангел ему мешает. А то разбудит среди ночи и евангелие мне читает. Ну, во-первых, это в Советском союзе было запрещено, я имею в виду религию. Я тогда уже это знал и понимал, что мы занимаемся с ним чем-то противозаконным. А во-вторых, он мне про пять хлебов. А как ребёнку это понять? Да и в сказках было интересней. Вся машина государства вела пропаганду атеизма и я, мне не стыдно сейчас в этом признаться, был жертвой этой пропаганды. А как сказал Достоевский, если Бога нет, то всё позволено. Я и жил, руководствуясь этим принципом. Я имел раннее физическое развитие. Сверстники были ниже меня на две, а то и на три головы и в своё оправдание говорили, что я болен гигантизмом. В свои четырнадцать лет я выглядел как вполне сформировавшийся взрослый мужчина со всеми причиндалами. О причиндалах, собственно, и пойдёт речь. Они меня погубили. Помню в пионерском лагере, после отбоя, Пашка Поросёнков наизусть пересказывал «Баню» Толстого. А потом спросил: «У кого встал?». Я сказал: «У меня». «Покажи». Я показал - и началась истерика. Все ребята смеялись надо мной. Так сильно хохотали, что прибежали воспитательница с вожатой и еле их успокоили. А причиной этой коллективной истерики было не по возрасту большое моё мужское достоинство. И вот уже дома, в городе, случилось так, что играл я со сверстниками в нашей коммунальной квартире в прятки. Я водил, досчитал до ста, стал их искать. Куда ни загляну - никого. А они, оказывается, сговорившись, убежали от меня на улицу. Избегали моей компании, им было со мной неуютно. А я, не зная этого, продолжал их искать. Бродил по квартире, стал дёргать запертую дверь в ванной и сорвал её с крючка. А там мылась наша соседка, тётя Наташа. Разумеется, голая была. Я зашёл, закрыл за собой дверь. Всё делал машинально, словно вела меня какая-то неведомая сила. Предложил ей потереть мочалкой спину. Она сначала оторопела, глаза округлились, покраснела, стала закрываться руками. Потом опомнилась. Стала говорить: «Иди прочь!». Звала мужа. Но в квартире кроме нас, никого не было. И она, устав кричать, смирилась и тихо сказала: «Намочишься». Я снял с себя рубашку, тренировочные, в которых был, и в одних трусах залез к ней в ванну. А когда она отвернулась от меня, я снял с себя и трусы. Намылил мочалку, отдал ей мыло. Она его уронила, нагнулась. И как мне показалось, долго его искала на дне ванны. Всё получилось само собой. Конечно, не само собой. Как писал в дневнике Лев Толстой: «Я сделал это». Но она почти совсем не противилась. Говорила: «Что ты, нельзя. Не надо». А потом потеряла сознание. Это впоследствии знающие люди мне объяснили, что она испытала такой глубокий оргазм, что лишилась чувств. Но тогда-то я ничего этого не знал, испугался, думал, умерла. Я оделся и убежал. И трясся от страха, не возвращался домой до позднего вечера. Успокоился только тогда, когда увидел её живой. А совсем пришёл в себя после того, как на следующее утро она поздоровалась со мной тепло и благожелательно. И после этого, что называется, началось. Как говорится, зверь попробовал крови, потянуло испытать что-то подобное ещё раз. Пришёл к ней, когда никого не было дома. Говорим о посторонних вещах, а я её раздеваю. А она при этом делает вид, что ничего предосудительного не происходит. От этого меня ещё сильнее заводит. И на этот раз я, что называется, ощутил сладость полового общения с женщиной, «поплыл». Уже встали с постели, оделись. А я всё не могу от неё уйти. Почувствовал себя не до конца удовлетворённым, но время упущено. Вернулся с работы её муж, дядя Петя. Пришлось идти к себе. А дома мать, пьяненькая. На работе был у кого-то из сотрудников юбилей, выпила шампанского и не рассчитала сил. Я помог ей раздеться, уложил спать. А потом и сам к ней залез под одеяло. И тоже сделал с ней «это». Она упиралась, я взял её силой. Утром, уходя на работу, она пожаловалась на меня дочери, моей сестре, вернувшейся с турбазы. Та принялась меня за это распекать. А у самой щёчки раскраснелись. Дышит часто, грудь поднимается. Стоит передо мной в одном халатике, чистенькая, после душа, концы волос мокрые. Стыдно признаться, но я и её оприходовал. А потом мать мне говорит: «Сынок, это страшный грех. Я к батюшке ходила, покаялась. Он меня утешил, сказал, что моей вины в этом нет. Велел тебя к нему прислать, для разговора. Сходи в воскресенье исповедуйся, покайся». Говорила мать хорошо, я проникся её речью, собрался в воскресенье идти к священнику, грехи свои исповедовать, замаливать. А в субботу она с работы пришла опять навеселе. Ходит вокруг меня, гладит рукой низ живота, места себе не находит. И стала жаловаться каким-то не своим, сладким, манящим голосом: «Что ты со мной сделал. Всё у меня теперь там зудит». Она ведь была, как теперь понимаю, ещё молодая, мужа нет, а мужика хочется. Жалуется, а сама на кровать ложится. Ну, тут и дурак поймёт, чего от него хотят. От запретного ли плода, от других каких-то вещей, но большое удовольствие от соития я тогда получил. А после случившегося, какой уж там Храм, какая исповедь. Не сказать, что я каждый день стал со своими женщинами спать. В душе я понимал, что всё это ненормально, неправильно. Но раз в неделю срывался. Делал «это» и с сестрой, и с матерью, и с тётей Наташей. Затем меня призвали в армию, в стройбат, оторвался от греха на два года. Пахал там, как проклятый, не видя птиц, летящих в небе, не различая дня и ночи. После армии, чтобы не взяться за старое, сразу женился. Хотелось нормальной семьи. Взял за себя хорошую, спокойную женщину с двумя несовершеннолетними дочками. Да она мне ещё двух девок родила.
- И вы, однажды сорвавшись, и с ними со всеми переспали, - не выдержав всей этой грязи, в сердцах подсказал ему верующий.
- Нет. Ни с кем я больше не спал, - не замечая упрёка, продолжал лысый. - А случилось следующее. Родила мне жена пятого ребёнка. А жили мы в посёлке в Подмосковье. Жили в страшной нужде. Куда нам пятого? Я сам принимал роды и вместе с верблюжьим одеялом, отнёс, закопал ребёнка под яблоней. Дело в том, что я сына хотел, помощника, наследника. С кем бы впоследствии, когда вырастет, можно было откровенно поговорить, отвести душу. И по-моему, это был сын. Он в «рубашке» родился, счастливый значит. А я его закопал в землю, как старушки слепых котят закапывают. После этого случая жизнь наша семейная разладилась. Добрая, молчаливая жена превратилась в ворчливую. Поговорить с ней было уже невозможно. Мы постоянно ругались и скоро развелись. Женился я во второй раз на доброй, хорошей, девушке. Жена родила двух мальчишек с разницей в два года. И старший, только исполнилось ему восемнадцать лет, внезапно, без всяких видимых причин, умер. Врачи руками разводят. В заключении о смерти наврали что-то про остановку сердца. А с чего бы ему, сердцу останавливаться? Он не пил, не курил, наркотики не принимал. Вёл спортивный образ жизни. Вот уж скоро год, после его смерти, а я всё никак не могу прийти в себя. Вот, что думаю. А может, Игорёк за мои грехи расплатился? Может, я в его смерти виноват? Может, не поздно и сейчас мне в церковь сходить, раскаяться во всех грехах? У меня же второй сын растёт. Как бы по грехам моим и ему не прилетело. Как думаете?
- Сходите. Исповедуйтесь. Тем более потребность в этом большую имеете. Послушаете, что вам священник скажет. Может, наложит на вас, для вашей же пользы, епитимию. А возможно, проникнется глубиною раскаяния и простит без епитимии грехи ваши. Допустит к причастию. Только не повествуйте ему так подробно, как мне. Не надо священнику слушать пересказ нового произведения Мопассана с элементами жути от Эдгара По. Какая вина гложет душу, о том без прикрас и говорите. Не подробности вашей грешной жизни важны, а искреннее желание раскаяться в содеянном, чтобы больше никогда этого не повторять. Это как я понимаю ситуацию. Что вам священник скажет, узнаете в церкви. Мне кажется, священнослужитель вам всё лучше объяснит. Обязательно сходите в Храм.
Лысый мужчина задумался. Видно было, что он уже жалеет, что так разоткровенничался с незнакомым ему человеком. Хотел было тоже уйти, но в последний момент передумал и снова спросил:
- А вы уверены, что Бог есть?
- Конечно есть, - подтвердил дяденька с бородкой, - И вы сами мне только что это ещё раз доказали. Душа-то у вас болит?
- Болит, - признался лысый. - Так болит, что нет сил с этой тяжестью по земле ходить.
- Значит, она есть. Правильно? А если есть душа, значит, есть и Бог, создавший её. Вот вам и ответ. Идите смело в церковь. Исповедуйтесь, покайтесь от всего сердца. Сбросьте тяжесть с души.
Парень с длинными волосами и бородкой не успел ещё договорить, как огромный, взрослый мужчина закрыл лицо руками и разрыдался в голос, как маленький ребёнок.
Конечно он страшный грешник, но в этот момент мне стало его жалко.
Я весь новогодний вечер думала об этой беседе в вагоне, которой мы стали случайными свидетелями. С соседкой замужней «связаться» нехорошо, но на мой взгляд, простительно. Но как взять и переспать с матерью, которая тебя родила, грудью кормила, воспитывала? С сестрой, с которой вместе рос? Это уже за гранью моего понимания. А как взять и родного, новорождённого сына закопать под яблоней? Это в голову мою не влезает. Я тоже не святая. Мужу изменяю и, будучи маленьким ребёнком, совершила настоящее преступление. Родители поймали мышонка, который неизвестными путями забрался в нашу квартиру, и посадили в банку из-под огурцов. И нет бы вынести его на улицу, отпустить. Они почему-то непременно решили его убить, утопить в этой банке. Налили в неё воды. А он плавает и не тонет. И тогда я им подсказала, что надо на банку надеть крышку, но прежде пробить в ней дыру и наливать воду через это отверстие. Родители так и сделали. Мышонок очень быстро захлебнулся и опустился на дно. Картина убийства до сих пор стоит перед моими глазами. Всю сознательную жизнь этот мышонок погубленный не оставляет меня в покое. А как это, взять своего, живого, ребёнка и в землю закопать?
- Ты живёшь в достатке, а он, судя по твоему рассказу, жил в нищете. У тебя нет детей, а у него их было уже четверо. Да и, судя по всему, не любил он ту женщину, которая ему этого ребёнка родила.
- Это не оправдание.
- У меня, случается, нечем кормить кота. Я от этого с ума схожу. А ты представь, когда тебе нечем кормить детей, а жена всё рожает и рожает. Силы человеческие не беспредельны. Люди от безысходности сходят с ума и делают в таком состоянии такие вещи, которые никогда бы не сделали, находясь в разуме. Я не оправдываю его, но пытаюсь себе и тебе объяснить мотивы его поступка. Повторяю, я его не оправдываю. Да и по твоим словам он сам всю жизнь от этого страдал. К тому же, с твоих слов, жил он по доктрине «Бога нет и всё позволено». И в том, что делал, находил практический смысл. А может, размышлял так. Жена плодовитая. Встанут дети на ноги, ещё нарожаем. Но не нарожал с ней, развёлся. Не надо рассуждать о мотивах поступка другого человека. Мы в его душу и голову не заглянем. Правильно? Свои авгиевы конюшни надо выгребать и в этом нам никакой приходящий со стороны Геракл не поможет. Ты прости меня. Я тебя мучаю. Я сам мучаюсь, никак не найду себя.
- Но как? У тебя столько талантов.
- В том-то и беда, что талантов много. Был бы один талант, было бы проще.
- Ты ещё сам себя не знаешь. Ты красив, хорошо сложен, голос у тебя чарующий.
- Что мне с этого?
- Девушкам нравишься.
- Мне не семнадцать лет. Всё это мне только мешает. Я детей под яблоней не закапывал, мыша в банке из-под огурцов не топил, но и у меня полно грехов больших и маленьких. И тоже на душе кошки скребут.
- А знаешь, пойдём в следующее воскресенье вместе в церковь. Отстоим службу с начала и до конца, слёзно помолимся. Исповедуемся, покаемся. И начнём новую жизнь. Может, легче станет на душе. Одна я в церковь идти боюсь, а вместе не так страшно.

9.01.2026 год