смысл доброты что сильнее проклятий бед и войны

Суровость зимы. Из пустыни Иудейской дули ветры сурово,
Холодная ночь рассекалась клинком невидимых стражей.
В заброшенном хлеве, где течение времени стынет всегда у порога
Беглецы, что спаслись от погони, лежали, будто измазанные сажей.

Волы и ослы согревали дыханием хрупкую плоть мироздания,
Ягнята дрожали в ожиданье того, что сильнее судьбы.
Хлев под порывами ветра скрипел, как доски древнего знания,
И вдруг вспыхнул светом, что не рождается в мире борьбы.

И небо, на котором звезды тысячелетиями висят неподвижным сводом,
Вспыхнуло новой звездой, осветившей хлев огненными перьями света.
Ведь добро, любовь, милосердие, что станут законом народов,
Рождаются там, где нет власти, нет злата, нет камней-самоцветов.

И там, на вершине, что ближе всего к дыханию новой звезды,
Что магам светила, ведя их сквозь время, пески и пространства,
Рождался сам смысл доброты, что сильнее проклятий, бед и войны,
И мир замирал в ожидании новой, любовью основанной власти.